«Папа, мама, бабушка, восемь детей и грузовик» adlı səsli kitabdan sitatlar, səhifə 3
Представляете, как трудно одеть такую большую семью? Счастье ещё, что они могли друг за другом донашивать одежду: Марта после Марен, Мона после Марты, Милли после Моны, Мина после Милли, Мадс после Мартина, а Малышка Мортен носил все после всех, но тогда все вещи были уже такие изношенные, что маме приходилось вырезать из них куски поцелее и из этих кусков шить ему штаны.
Мортену очень нравилось, что у него штаны получались разноцветные. Когда ему становилось скучно, он мог без конца разглядывать разноцветные лоскутки материи, из которых была сшита его одежда.
А ещё в рюкзаке лежало маленькое карманное зеркальце, которое Милли обернула тремя носовыми платками, чтобы оно не разбилось. Мина никак не могла понять, зачем им нужно брать в лес зеркальце. Она сразу поняла, зачем они берут овсянку, и маргарин, и шоколад, и кекс, и печенье, и иголку с нитками, но вот для чего в лесу зеркальце, она никак не могла догадаться.
Милли ей объяснила:
— Если мы встретим в лесу медведя или ещё какого-нибудь зверя, мы сядем к нему спиной, а в зеркальце увидим, куда он идёт и что делает. Ведь обернуться к нему нам будет страшно!
— Через сто лет всё забудется, — сказала бабушка, которая всегда говорила эту фразу в подобных случаях.
- Это верно, я украл грузовик, - произнес мужчина. Теперь вид у него был жалкий-прежалкий. - Мне всегда очень хотелось править грузовиком. Однажды мне даже нагадали, что я буду шофером. Этот грузовик выглядел таким одиноким, когда я увидел его, что я решил взять его хоть на недельку.
Мадс видел однажды ванну в окне магазина. И теперь, когда он увидел настоящую ванну в квартире друга, у него даже внутри защекотало…
— Бабушка, ты никогда не устаёшь? — спросила Милли.
— Иногда устаю, — ответила бабушка, — но я привыкла в деревне ходить в лавку, а до неё час пути и два обратно.
— Сколько раз я бывала здесь в молодости! — вздохнула бабушка. — Давай-ка поищем, может, тут ещё сохранилось моё имя — я где-то его нацарапала. Есть! Есть! Смотри, Мортен! Вот тут написано: «Матеа». Это я сама написала.
— Но ведь тебя зовут не Матеа, а бабушка, — возразил Мортен.
— Это меня теперь зовут бабушка, а раньше звали Матеа.
-Конечно это очень плохо, сказал он(Папа). - Но самое плохое, что у нас так мало места. Здесь даже посердиться негде по-настоящему.
- Как же негде? - удивилась Мона. - разве мне сердитой надо больше места, чем не сердитой?
- Несомненно, - ответил папа<...>.
