«Домби и сын. Части 1 и 2 (полная версия)» audiokitabından sitatlar
Иной раз порок есть только доведенная до крайности добродетель.
Голос у нее был сладчайший, а на носу, чудовищно орлином, красовалась шишка в самом центре переносицы, откуда нос устремлялся вниз, как бы приняв нерушимое решение никогда и ни при каких обстоятельствах не задираться.
Когда еще не расцветшие наши надежды гибнут безвозвратно от резкого порыва ветра, вот тогда-то мы особенно склонны рисовать себе, какие бы могли быть цветы, если бы они расцвели.
Быть может, ее манера семенить ногами поддерживала это мнение и наводила на мысль, что рассечение обычного шага на два или на три объясняется ее привычкой из всего извлекать наибольшую выгоду.
он считал своим долгом читать по воскресеньям только очень громоздкие книги, ибо у них более солидный вид, и несколько лет тому назад купил в книжной лавке громадный том, любые пять строк из которого неизменно приводили его в полное недоумение, так что он до сей поры не мог установить, о чем идет речь в этой книге.
Странное занятие для ребенка - изучать путь к сердцу жестокого отца.
Люди фальшивые и хитрые всегда втайне презирают и ненавидят того, перед кем пресмыкаются, и с затаенной злобой приносят дань уважения, зная, что оно ничего не стоит.
(Гл. 55)
Был ли главный порок мистера Домби, столь беспощадно им правивший, чертою противоестественной? Быть может, стоило бы иной раз осведомиться о том, что есть природа, и о том, как люди стараются ее изменить, и в результате таких насильственных искажений не естественно ли быть противоестественным? Посадите любого сына или дочь нашей могущественной матери-природы в тесную клетку, навяжите заключенному одну-единственную идею, питайте его раболепным поклонением окружающих робких или коварных людей, и чем станет тогда природа для послушного узника, который ни разу не воспарил на крыльях собственного разума, опущенных и уже бесполезных, чтобы увидеть ее во всей полноте и реальности?
Действительно, капитан Катль разрабатывал столь грандиозные планы, что, снявшись с мели, вышел вскоре в глубочайшие воды и не мог нащупать дна своей проницательности.
Вы знаете, что он меня купил, - продолжала она. - Или купит завтра.
Он обдумал свою покупку; он показал ее своему другу; пожалуй, он даже
гордится ею; он думает, что она ему подходит и будет стоить сравнительно
дешево; и завтра он купит. Боже, вот ради чего я жила и вот что я теперь
чувствую!
Запечатлейте на одном прекрасном лице умышленное самоуничижение и
жгучее негодование сотни женщин, сильных в страсти и гордости; белые
дрожащие руки закрыли это лицо.
- Что ты хочешь сказать? - спросила рассерженная мать. - Разве ты с
детства не...
- С детства! - взглянув на нее, воскликнула Эдит. - Когда я была
ребенком? Какое детство было у меня по вашей милости? Я была женщиной,
хитрой, лукавой, корыстной, заманивающей в сети мужчин, раньше чем узнала
себя, вас или хотя бы поняла цель каждой новой заученной мною уловки. Вы
родили женщину. Посмотрите на нее. Сегодня она в полном блеске.
И с этими словами она ударила себя рукой по прекрасной груди, словно
хотела себя уничтожить.
- Посмотрите на меня, - сказала она, - на меня, которая никогда не
знала, что такое честное сердце и любовь. Посмотрите на меня, обученную
заговорам и интригам в ту пору, когда дети забавляются играми, и выданную
замуж в юности - по хитроумию я была уже старухой - за человека, к которому
была совершенно равнодушна. Посмотрите на меня, которую он оставил вдовой,
покинув этот мир раньше, чем ему досталось наследство, - кара, заслуженная
вами! - и скажите мне, какова была с тех пор моя жизнь в течение десяти лет!
