«Зов предков» audiokitabından sitatlar
Он не знал, что такое смерть, но, как все жители Северной глуши, боялся её. Она была для него олицетворение самой страшной боли. В ней таилась самая сущность неизвестного, совокупность всех его ужасов. Это была последняя, непоправимая беда, которой он страшился, хоть и не мог представить ее себе до конца.
Древние бродячие инстинкты Перетирают цепь привычки и веков, И, просыпаясь от глубокой спячки, Вновь дикий зверь выходит из оков.
Мужчина редко понимает, как много значит для него близкая женщина, - во всяком случае, он не ценит ее понастоящему, пока не лишится семьи. Он не замечает тончайшего, неуловимого тепла, создаваемого присутствием женщины в доме; но едва оно исчезнет, в жизни его образуется пустота, и он смутно тоскует о чем-то, сам не зная, чего же ему недостает.
обратно и посмотреть, где устроились на
Любовь- чувство еще более суровое и жестокое, чем голод.
Куропатка рвалась, ударяя его крылом. Это была первая схватка волчонка. Он ликовал. Он забыл весь свой страх перед неизвестным и уже ничего не боялся. Он рвал и бил живое существо, которое наносило ему удары. Кроме того это живое существо было мясо. Волчонком овладела жажда крови. Он весь дрожал от возбуждения, которого до сих пор ему никогда не приходилось испытывать.
значило для него пройти через полный внутренний переворот, отбросить все прежние навыки, – и это требовалось от него теперь, когда молодость была позади, когда гибкость была утрачена и мягкая ткань приобрела несокрушимую твердость, стала узловатой, неподатливой, как железо, а инстинкты раз и навсегда установили потребности и законы поведения
футов, перевалили через великий Чилкут, который тянется между со
Многие месяцы прошли с тех пор, как им завладел Красавчик Смит, и за все это время его спускали с цепи только для драк с собаками, а потом опять сажали на привязь. Что ему было делать со своей свободой? А вдруг боги снова замыслили какую-нибудь дьявольскую штуку? Белый Клык сделал несколько медленных, осторожных шагов, каждую минуту ожидая нападения. Он не знал, как вести себя, настолько непривычна была эта свобода.
Первые солнечные лучи, глянувшие в окна, побороли электрический свет. Вся семья, кроме детей, собралась около хирурга, чтобы послушать, что он скажет о Белом Клыке. – Перелом задней ноги, – продолжал тот. – Три сломанных ребра, и по крайней мере одно из них прошло в легкое. Большая потеря крови. Возможно, что имеются и другие внутренние повреждения, так как, по-видимому, его топтали ногами. Я уже не говорю о том, что все три пули прошли навылет. Да нет, один шанс на тысячу – это, пожалуй, слишком оптимистично. У него нет и одного на десять тысяч. – Но нельзя терять и этого шанса! – воскликнул судья Скотт. – Я заплачу любые деньги! Надо сделать просвечивание – все, что понадобится… Уидон, телеграфируй сейчас же в Сан-Франциско
