"Летят лебеди. Том 1. Другая война" kitabından sitat

… но почему взорвали батарею, когда мы все вокруг неё, и мы не сдаёмся, и не собираемся … мы собираемся воевать и биться до последнего … Кто взорвал? Почему нас лишили возможности уничтожать фашистов, прячась от налётов авиации в 35–й батарее? Это подрыв не батареи, это подрыв всей обороны Севастополя … сначала Инкерманские штольни, теперь, Тридцать пятая … потом приказом забрали у нас командиров … это предательство … … Ночью ещё загрузили на эсминцы командиров с триста, с барахлом своим. Прибывшие в последний раз два тральщика, две подводные лодки и пять морских охотников вывезли ещё около 700 человек. Фашистские самолёты летают не переставая. Обстрел идёт со всех сторон. Укрепляемся как можем. ТТ – хороший пистолет. Жаль, только, что адмирал, или капраз1 (уже не помню, кто именно) не догадался запасную обойму мне подарить … Номер на нем красивый такой – ДД 777. Наблюдали из «щели»,2 как на берегу Херсонеса скопились тысячи наших солдат. Подошёл корабль, люди бросились на деревянный причал, а он не выдержал – рухнул под тяжестью… Невозможно было разобрать, кто погиб, а кто выбрался из–под бревен. Штормит. Корабль отошёл от берега. Люди бросаются вплавь. Матросы спускают веревки, чтобы помочь солдатам взобраться на палубу. Картина была страшная … Вдоль берега под скалами, насколько хватает моих глаз, лежат убитые бойцы. Жара. Мухи. Тлетворный запах разложения человеческой плоти … Воды нет уже который день … раненые просят хотя бы морскую, но от неё сразу рвота и понос … кто–то цедит через тряпки мочу … и всё это под прямым обстрелом фашистов, и днём, и ночью … ночью они сбрасывают с самолётов осветительные бомбы, потом установили прожекторы, свет которых освещает аэродром и каждый выстрел оккупантов попадает в цель … Узкая кромка берега буквально устлана телами … и я не знаю, как им всем помочь … и себя жалко … и их жалко … и воевать нечем … 4 июля 1942 г. Последний раз пили воду четыре дня назад. Язык распух и стал очень шершавый. Слюны уже нет второй день. Говорим с трудом. У меня уже шесть осколочных ранений, – не всегда успеваю нырнуть в щель, силы уже не те. Да тут рядом все такие … … Дописываю дневник, напишу письмо сыну, запечатаю и пойду закопаю, пока силы на это есть. Даст Бог – найду его, если останусь жива. Знамя нашего полка было решено утопить в Чёрном море, но весь берег под обстрелом и днём, и ночью. Вызвался Магомед. Потом идём на прорыв через фашистов к партизанам.