«Парижское приключение» adlı səsli kitabdan sitatlar, səhifə 3
Заметь: я совершил из-за нее кощунство- я украл; я осквернил церковь. Осквернил раку; осквернил и украл святые мощи. За это она обожала мння,находила меня нежным, идеальным, божественным. Такова женщина, дорогой аббат, такова вся женщина.
Жители сидели в полутемных комнатах, объятые тем ужасом, какой вызывают великие катастрофы, грозные стихийные бедствия, перед которыми бессильны вся мудрость и мощь человека. Чувство ужаса охватывает нас всякий раз, когда установленный порядок ниспровергнут, сознание безопасности утрачено, когда все, что охранялось законами природы или законами людей, отдано во власть бессмысленной, грубой и беспощадной силы. Землетрясение, от которого жители целого города гибнут под обломками зданий, разлившаяся река, которая уносит тела утонувших крестьян вместе с трупами волов и сорванными стропилами крыш, или победоносная армия, которая убивает всех, кто защищается, уводит остальных в плен, грабит именем Меча и под грохот пушек возносит хвалу своему богу, - это бичи человечества, отнимающие у нас веру в извечную справедливость, в покровительство небес и разум человека.
Какое множество беглых воспоминаний, мелочей, случайных встреч, незаметных драм, увиденных,понятых или хотя бы угаданных нами, становятся теми путеводными нитями, которые мало-помалу направляют наш молодой и неопытный ещё ум к постижению мрачной правды!
Кровать, вдумайтесь в это, - символ жизни.
Лицо женщины – сладкое блюдо; остальное… это жаркое.
– Война – варварство, когда нападают на мирных соседей. Но она – священный долг, когда защищают отечество.
Когда твой рот улыбается и пухлые губки открывают блестящие зубы, то кажется, что из этого очаровательного рта вот-вот польется невыразимая музыка, нечто неправдоподобно сладостное, нежное до рыданий.А в эту минуту ты спокойно называешь меня: "Мой обожаемый жирный кролик". И мне кажется вдруг, что я проникаю в твою головку, вижу, как движется твоя маленькая душа маленькой хорошенькой женщины, прехорошенькой женщины, но... и это, понимаешь ли, меня страшно угнетает... Я предпочел бы лучше этого не видеть.
Так вот, в том году всю неделю перед Крещением шел снег. Можно было подумать, что настал конец света. Когда мы поднимались на вал, чтобы взглянуть на равнину, кровь стыла у нас в жилах при виде этого бесконечного, белого, совершенно белого, ледяного простора, сверкавшего так, словно его покрыли лаком. Можно было подумать, что сам Господь Бог упаковал землю, чтобы отправить ее на чердак исчезнувших миров.
Я был один из множества тех людей, которые плывут по течению, как пробка по воде, для которых стены Парижа – это стены мира и которые не заботятся ни о чем, потому что ничего не любят. Я был, что называется, славный малый, без достоинств и без недостатков
- Это доказывает, что ты думаешь о ней.
- О, только по вечерам.
- Ого! Самое опасное время.
("Чужеземная душа")
