«Кровь на снегу» adlı səsli kitabdan sitatlar, səhifə 3

Ничего личного. Я так и сказал ему перед тем, как он сполз по кирпичной стене, оставляя на ней кровавый след. Сомневаюсь, что ему стало легче от того факта, что во всем этом не было ничего личного. Когда меня самого застрелят, мне бы хотелось, чтобы в этом было что-то личное.

<...>все, что остается от нас, - это несколько кругов на воде, да и они быстро исчезают, словно их никогда и не было. Словно нас никогда и не было.

Снег танцевал в свете фонаря, подобно хлопковому пуху. Снежинки летели без определенного направления, не зная, куда им хочется – вверх или вниз, они просто отдавались во власть жуткого ледяного ветра, нахлынувшего из густой темноты над Осло-фьордом. Ветер и снег кружили и кружили во мраке у причала, между запертыми на ночь складами. Но вот ветру надоело, и он бросил своего партнера по танцу прямо возле стены, швырнул этот сухой, налетавшийся вволю снег под ноги мужчине, которому я только что выстрелил в грудь и шею.

Делай то, что должен, но не подходи слишком близко.

Но я был так счастлив, что не мог заснуть. Потому что, когда я засну, этот мир, этот мир, который до настоящего времени я не любил, на какое-то время перестанет существовать

Впервые в жизни мне казалось, что, закрывая глаза, я рискую.

«Некоторые женщины сами не знают, что для них лучше, они просто изливают свою любовь ничего не требуя взамен. Да, как будто именно отсутствие взаимности разжигает их еще больше. Наверное, они, бедняжки продолжают надеяться, что в один прекрасный день будут вознаграждены за все. Полная надежды любовь. Кто-то должен им рано или поздно объяснить, что мир устроен совсем не так.»

в этом и состоит проблема порошкообразного снега: он белый и красивый, однако из него трудно создать устойчивую форму. Он кажется многообещающим, но в конце концов то, что ты пытаешься создать, рушится, утекает сквозь пальцы.

Я думал, что кровь застынет на поверхности снега и останется там, но снег всосал ее, затянул под поверхность, спрятал, как будто она была необходима ему самому.

В наше вре­мя мы в Нор­ве­гии обыч­но не го­во­рим лю­дям «сэр», даже са­мым боль­шим на­чаль­ни­кам. Ис­клю­че­ние, ко­неч­но, со­ста­вля­ет ко­ро­лев­ская се­мья, к чле­нам ко­то­рой обра­ща­ют­ся «ваше ко­ро­лев­ское ве­ли­че­ство». Да­ни­эль Хоф­ф­манн, на­вер­ное, пред­по­чел бы имен­но та­кое обра­ще­ние.