Блистающие облака

У меня дурацкая память. Я помню преимущественно ночи. Дни, свет — это быстро забывается, а вот ночи я помню прекрасно. Поэтому жизнь кажется мне полной огней. Ночь всегда празднична. Ночью люди говорят то, что никогда не скажут днем. Вы заметили, что ночью голоса у людей, особенно у женщин, меняются? Утром, после ночных разговоров люди стыдятся смотреть друг другу в глаза. Люди вообще стыдятся хороших вещей, например, человечности, любви, своих слез, тоски, всего, что не носит серого цвета.

Вечер золотым дымом лег на море. Пароходы на рейде застыли в тусклом стекле.

На юге в сизой мгле всходила исполинская луна. Волны лениво перекатывали багровый лунный шар.

У берега, выполняя наскучившую повинность, шумели волны.

Невежество делает человека равнодушным к миру, а равнодушие растет медленно, но необратимо, как раковая опухоль. Жизнь в сознании равнодушного быстро вянет, сереет, огромные пласты ее отмирают, и в конце концов равнодушный человек остается наедине со своим невежеством и своим жалким благополучием.

Одолевать пустыню тяжело, особенно когда человек думает, что он

одолевает ее ради своего месячного оклада. Необходимо понять, что ваша

работа в пустыне - дело славы, дело высокого племени новых людей, - а это

ведь так и на самом деле, - и тяжесть с вас слетит, как пот после купанья в

море. Отсюда вывод: никогда не упускайте из виду далеких горизонтов.

Помните, что скулят только близорукие. Давайте волю своему воображению. Сила

его необычайна. Воспитайте в себе чувство времени и чувство будущего.

Овладеть этими двумя ценностями - это уже страшно много.

В те дни я много думал о любви. Млеют городские барышни. Петушатся мужчины. Лунные ночи делают свое дело, и жирный свадебный обед освещает любовь. Жених моет потные ноги, невеста пудрит подмышки. Похоть, похожая на обжорство, на храп и на привычку по утрам очищать желудок, вступает в свои права. Розовый лимонад мутнеет. В нем плавают мухи, и первый ребенок – последыш случайной любви – пускает в этот лимонад свои вязкие слюни.

В одно обыденное утро жена замечает желтые подтяжки мужа, куриную синеву его ног, дурной запах изо рта, смешанный с запахом одеколона, а муж видит нездоровые и мятые груди жены, космы волос, слышит ее плачущий голос. Начинается надоедливый до зевоты конец.

Тогда тяжесть жизни, лишенной иллюзии, вызывает в самом потайном уголке души первую человеческую боль о том, чего не было, но что должно было быть.

Эта мысль приходит всегда, когда уже поздно и возможности к иному захлопнуты.