«Армагед-дом» adlı səsli kitabdan sitatlar, səhifə 2

И вместо множества непонятных, необязательных в ее жизни людей там появлялся Максимов. Она не видела его, но ощущала его присутствие. Весь прежний мир, вся ее прежняя

– Самое страшное, Лида, не твари из моря, не метеоритный дождь… Самое страшное – толпа на подступах к Воротам.

занавесочкой. Порой прозрачной, порой почти неразличимой. И только теперь, сдернув пелену, Лидка понимала, что жить под ней невыносимо. Под этой серенькой, всепроницающей пленкой нелюбви.

не хихикает вслед. Умный человек Славкин папаша, не был бы таким умным – не был бы советником… Щелкнула, открываясь, входная дверь. Лидка встрепенулась. Так, без звонка и предупреждениядобревшие лицейские грымзы не были самым жирным из них. Самым жирным плюсом был Славкин отец. Если он приходил с работы раньше полуночи. И если приходил «не загруженный». – Лидка! – позвал Славка из коридора

Она потеряла полжизни. А могла бы потерять всю, без остатка. И так и не понять, чего лишилась. * * *

многих часов – в том числе и сама Лидка молотила. И вот на экране карта, карта страны, и столица отчетливо окрашена синим цветом, то есть цветом Верверова, Дмитрия Александровича, соперника, врага и, вероятнее всего, нового Президента… Лидка заложила руки за голову. Откинулась на спинку кресла, задавая себе привычный в последнее

им некоторую сумму на страховом счету – пока что на жизнь хватало

-Лид, а ты этого Андрея до сих пор любишь?– Люблю тебя. А его помню. Понимаешь разницу?

Я фантаст, но ведь не сумасшедший

Пришло письмо от Максимова. Помятое, потертое, пропутешествовавшее не одну неделю. Лидка долго не решалась вскрыть его, а когда наконец прочитала, ничего страшного не оказалось в этом письме. Ни покаяний с истерикой, ни вежливых извинений, даже отзвука былой теплоты и то не было. Обычное школьное сочинение на тему: «Как я провел лето». Не опасно, не разрушает душевный комфорт, хотя и провоцирует бессонницу…