Мюнхен

– Как ужасно, немыслимо и нелепо получится, если нам придется рыть траншеи и носить противогазы по причине распри в какой-то далекой стране между народами, о коих мы ничего не знаем. Будет еще более безумно, если ссора, уже улаженная в принципе, послужит поводом к войне. Я вполне понимаю причины, по которым чешское правительство не может принять условия, поставленные перед ним в германском меморандуме… Легат посмотрел через стол на Кадогана. Тот согласно кивал. – И все-таки я, после моих переговоров с герром Гитлером, верю, что при наличии времени возможно будет организовать передачу территории, которую чешское правительство согласилось уступить Германии, в рамках договоренностей и на условиях, обеспечивающих хорошее обращение с населением этих земель. После своих визитов в Германию я живо осознал, что герр Гитлер чувствует себя защитником интересов остальных немцев. Он сказал мне лично, а накануне вечером подтвердил публично, что с присоединением судетских немцев вопрос будет исчерпан и что это предел германских территориальных притязаний в Европе… Кадоган подмигнул Галифаксу, но министр иностранных дел смотрел прямо перед собой. Длинное, бледное, одновременно благостное и лукавое лицо было неподвижно. В Форин-офис за министром закрепилось прозвище Святой Лис. – Я не оставлю надежды на мирное урегулирование ситуации и не прекращу своих попыток, пока есть хоть один шанс сохранить мир. Я не поколеблюсь нанести в Германию третий визит, если сочту, что это может принести хоть какую-то пользу… Теперь кивал Уилсон. – Между тем есть вещи, которые мы можем и должны предпринять у себя в стране. По-прежнему требуются добровольцы для борьбы с воздушными налетами, для пожарных бригад и полицейской службы, а также для территориальных воинских формирований. Не пугайтесь, если мужчин будут призывать для комплектования сил ПВО или кораблей. Это всего лишь

сунул в рот две мятные пилюли. – Увидимся позже. Когда он ушел, Пауль почувствовал себя вдруг очень уязвимым, как младшеклассник, которого старшие не обижали только потому, что рядом с ним стоял учитель. Он встал и направился к передней

«Моим непоколебимым решением является расчленение Чехословакии в ближайшем будущем путем проведения военной кампании

Гитлер откинулся на спинку стула и подозвал облаченного в белый мундир адъютантаэсэсовца, который проворно подскочил. Хартманн медленно распрямился, чувствуя, что все взоры обращены на него. Муссолини, Геринг, Гиммлер – всех явно забавляла переделка