«Стрела, монета, искра» adlı səsli kitabdan sitatlar, səhifə 6
Дождь - боевой конь, в его крови - скакать навстречу врагу или от него, но не в сторону. Фланговые маневры всегда трудно даются кавалерии.
Никогда не думай, что ты привык к походной жизни! Не обманывай себя. Невозможно привыкнуть к этому, как нельзя до конца смириться с неизбежностью смерти.
Не воображай, что сделался бывалым путешественником. Даже если ты научился питаться полусырым мясом и полуварёными бобами, если овладел умением не расчесывать до крови укусы москитов, если ты мужественно терпишь хвойные иголки в сапогах, за шиворотом и под исподним, и даже если тебе послан богами талант засыпать мертвецким сном в любом положении и при любой температуре воздуха - не воображай о себе. Сколь велики бы ни были твои успехи, не думай, что научился путешествовать. Мастерство путника - сродни воинскому. Оно приходит с годами изнурительных тренировок, с потом и кровью, с горькими слезами, и многим несчастным суждено погибнуть, так и не достигнув совершенства.
Запомните накрепко, родные мои. Если кто провалился [в болото] - не подходите к нему. Есть верёвка - можно тянуть, хотя и это опасно: верёвкой можно распороть [травяную] сеть. Но не подходить. Будь он тебе сват, кум, брат, хоть отец родной. Хоть плакать навзрыд будет, хоть заклинать именами всех Праматерей с Праотцами вкупе - стой в двадцати шагах и смотри, как тонет. Нет сил смотреть - отвернись. Но помни: подойдёшь к нему - умрёшь. В десяти шагах от дыры сеть уже не выдержит стоячего, а в паре шагов и лежачего не удержит. Приблизишься к полынье - провалишься. Вот так-то.
Кроме того, Колемон был суеверен как старая дева. Не спи ногами к молодому месяцу - на год жизнь укоротишь. Не сбивай мох с деревьев - лес прогневается, проходу не даст. Если наступил ногой в ручей, то наступи и второй ногой, а после прощения попроси - иначе непременно засуха случится. Подобных примет знал он десятки и приходил в ужас, если кто-нибудь из отряда по случайности навлекал на себя проклятие.
- Не себе одному плохо делаешь! - скрипел Колемон. - Все пострадают из-за твоей дурости. Сейчас же сплюнь через плечо и ущипни себя за ухо, пока беда на наш след не напала!
Эрвин посмеивался над приметами, но скоро обнаружил, что большая часть его подданных принимают россказни Колемона близко к сердцу. Воины, при всей своей прагматичности, народ суеверный - сложно не стать суеверным, когда твоя жизнь так часто зависит от капризов удачи... Словом, Колемон в считанные дни обучил лесным приметам весь отряд и заставил свято соблюдать их. Наибольшее впечатление произвёл слух о жабах. Охотник умудрился убедить кайров в том, что земляные жабы насылают мужское бессилие. С тех пор непременным этам обустройства лагеря стала тщательная проверка всех кустиков и пучков травы на поляне. Если, отодвинув листья копьём, грей обнаруживал под ними жабу, он принимался свирепо реветь и стучать древком по земле, пока проклятое отродье не удалялось ленивыми прыжками. Нанизать тварь на остриё или зарубить её мечом никто не решался, ведь это осквернило бы оружие. Впрочем, пару раз Эрвин стал свидетелем арбалетной охоты на жаб, а одним вечером увидел, как грей кайра Федерика распугивает земляных исчадий факелом, привязанным к древку копья.
Но, тьма холодная, я же его сын, единственный сын! Я умён, честен, я ничем не просрамил его (если только само моё существование не считать позором). Отчего же отец обращается со мной как... как... пожалуй, как лучник со стрелою! Взвёл тетиву - и отправил в полёт. Ни бесед, ни лишнего внимания - зачем? Стрела уйдёт туда, куда направлена - у неё попросту нет выбора. Если попадёт в цель, лучник подберёт её и сунет обратно в колчан. А если промахнётся - может, и искать не станет, велика ли важность.
Воля владыки - самое твёрдое, что есть на свете. Всё остальное вынуждено подстроиться под неё, как молоко принимает форму кувшина, в который налито.
Долина на миг ослепила Эрвина. Она была изумрудным пятном, манящей оттепелью среди скал, весенним цветком, пробившимся сквозь снег. Домики крестьян под соломенными крышами - аккуратные, крохотные при взгляде с птичьего полёта - казались золотистыми кусочками свежего хлеба. Между ними то там, то тут рассыпана сахарная пудра. Невозможно рассмотреть крупицы с расстояния в добрый десяток миль, но Эрвин знал, что это - отары овец. А у восточного края долины лежал подлинный алмаз - голубое озеро. Город прирастал к нему, втискивался в уютный просвет меж водой и скалами, а герцогский замок врезался в озеро, чёрным клыком засел в его синеве. Если по правде, то нужно признать: родная долина весьма красива. Блистательна той особой красотою, какой бывают наделены лишь женщины и песни, крайне редко - строения и места.
Будь проклят черенок лапаты, вырывшей гнилую яму для твоего паскудного зерна, гнилое древо!
Блестящие доспехи из самовлюбленности и гордыни…
...горожанам следует чутко заботиться друг о друге. Когда люди сдавлены крепостными стенами, им не хватает свободы и хочется обособиться.
