Элита элит

Мне не очень интересно писать книжки про вампиров, космодесантников, магов, императоров или бессмертных, просто самовыражовываясъ. Мне хочется, чтобы мои книги еще и что-то делали с тем пространством, в котором я живу. Чтобы если не я, то мои дети, а даст бог, и внуки жили в мире, который был бы более приспособлен не для тупо жующей скотины или гламурного быдла, а для того, чтобы в нем, пусть хоть чуть-чуть, но легче было бы стать человеком.

В принципе истинную элиту, или знать, отличают только две компетенции. Правда, ключевые. Во-первых, умение владеть собой и, во-вторых, способность к мышлению.

– Мне нужна победа, – четко и громко, будто программируя их, произнес Куницын, – но не любой ценой, а лишь той, на которую я соглашусь. Каждый из вас для меня более ценен, чем сотня немецких солдат. Поэтому я приказываю всем: беречь людей! Вы – командиры. Ваша задача не спать ночами, ломая голову над картой, считая на пальцах, колотясь башкой о березу, но в конце концов придумать, как достигнуть выполнения имеющейся задачи с минимальными потерями. А не бросать людей голой грудью на пулеметы. Понятно?

– Так точно… – отозвался круг.

– Итак, как я уже сказал, наша задача состоит в том, чтобы, во-первых, уничтожить или рассеять сосредоточенные против нас силы, во-вторых, уничтожить намеченные мной объекты и, в-третьих, создать у противника впечатление, что после всего, что мы сделаем, мы направимся совершенно в другую сторону, чем это будет на самом деле. Заставить его ловить нас там, где нас не будет, сосредотачивать силы для перехвата там, где мы не появимся. А там, где мы появимся, создать пустоту. Ведь ни у одного командира никогда не бывает так, чтобы у него всего было вдосталь: сил, оружия, времени… Вот и мы должны в первую очередь не столько убивать немецких солдат, хотя и это тоже, сколько заставлять немцев ошибаться, терять время, бить в пустоту. Тогда наш батальон станет для немцев страшнее танкового корпуса. Понятно, что я имел в виду, когда говорил о том, что вы должны думать о ситуации, которая сложится после боя?

И все снова отозвались:

– Так точно.

– Тогда слушайте боевой приказ…

– А то, что нас всех так, как ты говоришь, «гоняют», чтобы мы все вот так умели. И, слушай сюда. Как думаешь, когда немец в атаку пойдет, до твоих и моих окопов его равное число доберется? Или все-таки до моих поменьше?..

Несколько мгновений за кустами висела тишина, а затем мой сержант (судя по голосу, это был Сотников – весь свой личный состав я помню наизусть) удовлетворенно подытожил:

– То-то же. А потому у меня, которого эвон как гоняют, шанс в бою уцелеть куда как больше, чем у того, кто, пока затишье, только лежит – пузо греет. Особоливо если нас гоняют всех, а вы опять же все только пузо греете. Понятно?

Он был не просто выше их всех, он был другим, совсем другим…Единственное сравнение, которое приходило Вилоре в голову, это рыцарь Айвенго из романа английского писателя Вальтера Скотта. Да и то оно казалось ей натянутым. Потому что, будь капитан Куницын на месте Айвенго, все эти Реджинальды фон де Бефы и Брианы де Буальгиберы уже на двадцатой странице валялись бы в грязи, глотая слезы или захлебываясь кровью. Причем это произошло бы, даже если в руках у капитана не было бы его верного «дегтяря». Но все равно отчего-то в ее ощущениях Куницын сильнее всего ассоциировался именно с таким вот книжным рыцарем. Которых, как она точно знала из школьного курса истории, на самом деле никогда и не было. Или все-таки были? И капитан Куницын, будто принц на белом коне, явился из некоего заповедника, где каким-то образом до сих пор выращивают вот таких рыцарей без страха и упрека. Только с пулеметом в руках…