«Угрюм-река» adlı səsli kitabdan sitatlar, səhifə 2

...нечаянно убитая неумелым и жестоким человечьим словом, возвращается домой белыми майскими снегами в тихом гробу своем. И сквозь крышку гроба дивится тому, что совершилось.

Таков скрытый путь жизни человека. Но этого не знает, не может вспомнить человек. И - к счастью.

— А мертвые никогда не ходят.

— Ходят. Не тела, а души. Это называется метафизика....Илюха палил в огороде из револьвера в лопату, полкоробки патронов расстрелял, злился очень:

«Так, дак так, а не так, дак... Я ж ей, дурище, большую честь делаю своей рукой и сердцем... А вот посмотрим. Каторга так каторга. Мне все едино без нее не жить. Застрелю ее! А может быть, случайно и себя».

Прохор незаметно подошел к нему.

— Ты что?

— Да вот в лопату испражняюсь, Прохор Петрович... А попасть не могу. Курсив мой...Ох, и взъерепенится хозяин: «Мерзавец, стерва!» — может, в морду даст, потом скажет: «Женись, тварь!» У порядочных купцов завсегда бывает так.

– Ого! Да вы, я вижу, индивидуалист.

– Я? Я просто – Прохор Громов.- Вот страдаю за нее всещадно, – показал он на чалму, – парни били. Не по вашей ли рекомендации, пардон?– Это мучительство. Как вы не понимаете? Я усиленно страдаю...Шумно: собаки лают, мычит корова, горланят петухи, голопузик бесштанно брякнется в крапиву и орет. Жизнь!Он грозы боится. Во время грозы он обычно спускается в подпол и меланхолически сидит там на картошке.– За ваше драгоценное! В честь солнечности атмосферной погоды... Адью!

– Закон что дышло, хе-хе, – забубнил Ездаков, – куда повернул – туда и вышло. Законы пишут в канцеляриях. На бумаге все гладко, хорошо...

— Угрюм-река! Здравствуй!.. Я — твой хозяин! Погоди, пароходы будут толочь твою воду. Я запрягу тебя, и ты начнешь крутить колеса моих машин.

Живи так, чтоб этот небосклон текущих дней твоих становился все светлей, все выше.

— Не поклоняйся телу, поклоняйся живому духу в нем.

Наука? Ты хочешь сказать: наука? И наука не знает ничего. Наука есть шум мысленный, мелькание сновидений. И запомни: знание всегда порождает собою незнание...

— Выпьем за город! — перебила неловкое молчание Нина. — Прохор, налей всем. За город, за Пушкина и... за тайгу!

Все улыбнулись, улыбнулся и Прохор.

— Люблю женскую логику, — сказал он.— О, о! До чего очшень люблю самый разудалый масленица! — восклицает мистер Кук. — Очшень лючший русский пословиц: «На свои сани не ложись!»— Ты не Ферапонт... Ты дьякон Ахилла. Лескова читал? Знаешь?

— Лесков? Знаю. Петруха Лесков, как же! Первый пьяница у нас на Урале был.

Из Петербурга в тайгу ушел. Правда, тосковал, сильно вначале тосковал.Смотрел на уединенную жизнь, как на одиночную камеру. А теперь, и уже давно, знаю и чувствую, что настоящую свободу может дать только уединение, только пустыня безмолвия.