Андрей Булычев

вого образца, тёмно-зелёный. Пусть штопает Ярыгин. Далее: подперсье и пахвы. Так, здесь на черновом списке два комплекта указано, а показывали с износом только один, который Плужин приносил со своего Каштана. А у кого же второй тогда? У Кузнецова

сырую землю. Помотавшись, Алексей чаще всего приезжал в усадьбу уже к ужину. Как и раньше, собирались за большим круглым столом все близкие. Детвора, поев быстрее всех, неслась играть дальше, а взрослые засиживались за чаем затемно. Поговорить всегда было о чём. – Ты уж там, Лёша, поспрашивай про Ильюшку, – нас

ответил Калюкин. – Не знай ещё, сколько времени куковать в казарме придётся, а потом ведь и в корабельных трюмах

Сборы были недолги, всё артельное имущество эскадрона поместили в одноосную повозку, оставив при себе только лишь фураж с провиантом и запас патронов. Под накрапывавшим дождиком

картечи сразу же отбросил колонны Гудовича и Титова, но Портнягин со своими воинами сквозь адский огонь дошёл до крепостного рва и, преодолев его, начал взбираться на стену. Лестницы оказались, однако

поразоряли и дружину немного пощипали. С весенней распутицей большая война закончилась, а вот малая так до сих пор и тянется. Нет-нет, но на порубежье всё продолжают ратиться небольшими силами. На

Умеешь ты, Лёшка, оптимизм своим подчинённым внушить, – хохотнул Толстой. – Ладно, всё одно, ещё немного османы покочевряжатся