Андрей Гришин

виновато произнес Люк. – Я не доверяю себе». Это признание вызвало импульсы сочувствия.

ли вы страдали? Глубоко ли вы скорбели? Серьезно ли вы размышляли над проблемой жизни? Если да

– Ага! Но и этого скоро не будет. Гуманитарку уже перестали поставлять! – Не переживайте. Погодите немного

на сотню пациентов. Этот гадрозавр

Мой мир – чисто практический. Никакой поэзии, зато куча донельзя утомительных мелочей. Мы целый день суетимся, словно муравьи, и, как у муравьев, наш кругозор очень ограничен.

Кстати, как Союз колоний воспринял нашу победу? – поинтересовался я. – Естественно, с чувством глубокого удовлетворения.

– Я ничего не имею против старости. – Я тоже ничего не имел, пока был молод. Эта мысль пришла ко мне вместе со старостью.