Андрей Новиков

. – Пойдем, – прошипел Раф. Джульетта поправила на спине свою тяжелую ношу – груз динамитных

позади них. Оператор с бутербродом отложил еду и подался вперед. Стряхнул крошки с груди и переключил

Люди смеются или чтобы сохранить здравость рассудка, или потому, что отчаялись бороться за его сохранность

Голос женщины стал похож на человеческий, в нем появился намек на эмоции. – Нас убивают, а вы только смотрите. В чем наша вина? Мы имеем право здесь жить, никому не мешаем. Разве можно нас отстреливать, как собак? Голос снова дрогнул, и Крейн

ему уже приходилось оперировать Оро – в Центральной Америке, когда

затем, снова ударив кулаком по кнопке, сказал:

Моррисон,  – я хотел оставить эту пулю для себя

Солдаты живут, – пробормотал я. – Для тебя эти слова превратились в мантру. – Сперва испытываешь вину. И гадаешь, почему он, а не я. Затем радуешься, что погиб он, а не ты. И вот уже снова винишь себя. Солдаты живут. И гадают – почему?

проворковала она, – это просто чудесно.

ный и благословенный лунный свет. Он выполз наружу и увидел, что Уилли и Джонсон уже пакуют вещи. – Пора двигаться, Киев, – сказал Джонсон, завидев его. – Если Вад и Шанни живы и направились домой, то нужно как можно быстрее отправляться вслед за ними. Одна длинная ночная прогулка, и мы сможем вернуться в отель. – Ничего себе, – удивился Киев.  – Стоило ли им идти так далеко с нами, чтобы потом настолько возвращаться? – Нет, но отсюда мы сможем