В этих историях от смеха до сострадания один шаг. Перед вами в блестящие трагикомедии от мастера коротиких юмористических рассказов Антона Павловича Чехова.
Брожение умов
Винт
Дорогая собака
Дочь Альбиона
Жизнь в вопросах и восклицаниях
Канитель
Контора объявлений Антоши Ч.
Маска
Месть
На гвозде
Пересолил
Письмо к ученому соседу
Радость
Размазня
Роман с контрабасом
Сирена
Скверная история
Смерть чиновника
Толстый и тонкий
Тысяча одна страсть или страшная ночь
Унтер Пришибеев
Устрицы
Хористка
Экзамен на чин
Тоска
Жалобная книга
Хирургия

Sitatlar
Любовь Андреевна. Что же делать, дай… Ему нужно… Он отдаст.
Рассказы
Вы, друзья, как можно скорее спешите жить… – говорил он. – Храни вас бог жертвовать настоящим для будущего! В настоящем молодость, здоровье, пыл, а будущее – это обман, дым! Как только стукнет двадцать лет, так и начинайте жить.
Ванька
"Пропащая моя жизнь, хуже собаки всякой...".
Остров Сахалин
Ново-Михайловки; пекут, должно быть, без всякого контроля
Палата № 6
Так же вот бывают люди, которые всегда говорят одни только умные и хорошие слова, но чувствуешь, что они тупые люди».
Вишневый сад
Леонида Андреича еще нет, не приехал. Пальто на нем легкое, демисезон, того гляди простудится. Эх, молодо-зелено.
Чайка
Я одинока. Раз в сто лет я открываю уста, чтобы говорить, и мой голос звучит в этой пустоте уныло, и никто не слышит… И вы, бледные огни, не слышите меня… Под утро вас рождает гнилое болото, и вы блуждаете до зари, но без мысли, без воли, без трепетания жизни. Боясь, чтобы в вас не возникла жизнь, отец вечной материи, дьявол, каждое мгновение в вас, как в камнях и в воде, производит обмен атомов, и вы меняетесь непрерывно. Во вселенной остается постоянным и неизменным один лишь дух.
Дядя Ваня
Во всем уезде было только два порядочных, интеллигентных человека: я да ты. Но в какие-нибудь десять лет жизнь обывательская, жизнь презренная затянула нас; она своими гнилыми испарениями отравила нашу кровь, и мы стали такими же пошляками, как все.
Три сестры
увидела весну, и радость заволновалась в моей душе, захотелось на родину страстно.
Дом с мезонином
и обе дочери, были дома. Мать, Екатерина Павловна, когда-то, по-видимому, красивая, теперь же сырая не по летам, больная одышкой, грустная, рассеянная











