Инга Максимовская

мужественного предплечья хлынула кровь. Из котика тоже что-то хлынуло. Не кровь. В комнате адски завоняло– Держи этого паскудыша

почему сношу их? – Вырастешь, узнаешь, ушастый. Когда вот такая же вот чистенькая фея сядет тебе на шею и свесит свои ноги. – А Мила тебе на шею села? А когда? Ух, а я не видел. Жалко.

– Капризничаю, как все невесты перед свадьбой с нелюбимым женихом, – хмыкнула я и пошла к окну, по усыпанному осколками старинной посуды, полу. – И, кстати, ты ведь в курсе, что в нашей стране запрещено

Сильная и независимая, блин. Несгибаемая железная леди. Как раз такие и ломаются страшнее всего. Теряют опору, когда внутренний стержень крошится от боли.

слишком напряжены. – Ох, – пискнула Варюша за моей спиной. Громов дернул щекой, кадыком

сегодня задержусь, – родной голос звучит странно, и мне кажется я слышу музыку, идущую фоном. Да нет

слез… – Считай, что мы все утрясли