Маргарита Преображенская

– Змей! – пафосно отозвался посетитель, а потом добавил, приняв эффектную позу: – Змейский Змей! – А-а-а! Это тот, что «Агент три-три-три» обозначен? – уточнил голос. – Не «три-три-три», а «зе-зе-зе»! – гордо произнёс Змей. –

– Октябрина Листопад молодеет невпопад! – смеясь прошептала я, а потом добавила, в шутку слегка исковеркав фразу заклинания: – Всем известно, в сорок пять баба – тыковка опять!

В его коллекции покорённых женских сердец некромантские органы кровеносной системы были в остром дефиците: Базилю просто не приходилось близко общаться с женщинами такого типа, чтобы лично опровергнуть бытующее мнение о том, что все некро…мантки …мантессы (или …мантихи?) бессердечны и холодны.

– Это потому, что ты опять ведёшь себя неатыкватно, Яква! – с напускной строгостью заметила я, поднимая её за хвостик. – Я не Яква, а Выква! – завопила тыква. – Сколько можно повторять?! У тебя что уже старческий склероз, Эжени?!

– Мы в Дубовнике, шер ами! – весело промурлыкал Базиль. – Сюда после смерти определяют всех, кто по жизни был туп, как дерево.

– Я хоть и не психолог, но тебя вижу насквозь! – добавила Светка, вперив в меня испытующий взгляд. – Насквозь видят рентгенологи, – поправила её я. – У психологов задача другая: найти общий язык с «тараканами» в голове клиента.

При этом Хватай-Муха не решился спросить, что делает рядом с Александрой индивидуум в килте и с большим синяком, придающим его наглому взгляду изящный налёт криминала.