Максимилиан Волошин

Лишь слово царствует. Меч был рабом всегда. Лишь словом создан свет, лишь им создастся снова.

Мой единственный идеал - это Град Божий. Но он находится не только за гранью политики и социологии, но даже за гранью времен. Путь к нему - вся крестная, страстная история человечества.

От некоторых ее движений слезы подступают к горлу. Танец – это самое высокое из искусств, потому что он восходит до самых первоисточников ритма, заключенных в пульсации человеческого сердца».

Его чувства так тонки, что впечатления жизни переходят предел боли, предел ощущаемого – у него нет вкуса к действительности. Он видит сквозь ощущаемую эпидерму природы. Его рисунок так же груб и неоформлен, как стиль Достоевского. Это то же самое пифическое презрение к слову, презрение к орудию выражения. Но в его каменных лицах и деревянных торсах инкрустированы кусочки живого мяса, пылающие всем внешним воплощением Духа. В каждом рисунке Рэдона есть ужас живого тела, сросшегося со скалой. Из-под черных фонов его литографий всегда шевелится целый мир невоплощенных форм. С точностью импрессиониста он заносит на свои доски вихри довременного хаоса. В каждом рисунке Рэдона есть бездонные колодцы, из которых одна за другой выплывают безымянные и бесчисленные формы… Шевелящийся хаос – это единственная реальность Рэдона.

Прошлое никогда не остается неизменным. Оно меняется вместе с нами и всегда идет рядом с нами в настоящем

Машина научила человека Пристойно мыслить, здраво рассуждать. Она ему наглядно доказала, Что Духа нет, а есть лишь вещество, Что человек – такая же машина, Что звездный космос только механизм Для производства времени, что мысль Простой продукт пищеваренья мозга, Что бытие определяет дух, Что гений – вырожденье, что культура – Увеличение числа потребностей,          Что идеал –                 Благополучие и сытость, Что есть единый мировой желудок И нет иных богов, кроме него.