Майя Линн

их у моего лица, заглядывая в глаза. – Не прячься от меня, – прошептал он хрипло, почти грубо.

уверенно ведёт эту игру, в которой у меня давно нет контроля. Я задыхаюсь, ощущая, как пробка внутри

рыта засосами, следами их ртов. На плечах и груди виднелись красные отметины от их пальцев. Они словно пометили меня, как свою собственность. – Господи…

надо его сперва поставить в духовку! – Тогда на хер его! Я не дотерплю! Он сажает меня на столешницу и раздвигает ноги. – Вот какой пирожочек я хочу, – смеется и теребит мои мокрые складочки. – Мот, бля, она без трусиков! – Какая плохая девочка, – Мот лижет мои соски, заставляя

бежит и тонкие струйки лавы, которые наливают член горячей муж

чародеем отправляется, – не подпускают они меня к печке, но я их слушаться не собираюсь. Упираю руки в бока и притопываю ногой по деревянному полу. – Я точно имею

головы вещь серьезная. Наконец у меня получается разбудить босса, он вздрагивает и подтягивается на кресле, начинает часто моргать, вертеть головой, и видно, что всё еще находится во власти сна. Молча жду, пока он причасто привезли обед, и я подумала, что вам не помешает подкрепиться. Я уже разложила еду по тарелкам, не хочу, чтобы она остыла, – тараторю всякую чушь, чтобы просто

просто адские! – Да-а-а, – рычу со стоном, когда малышка подается мне навстречу, и наконец делаю долгожданный рывок, разрывая на части ее невинность.

нос, из ноздрей которого вились тоненькие струйки пара. Он оскалился, рыкнул, показались огромные белые клыки. Но глаза. Какие умные у него были глаза. Человеческие.