Наталья Холмогорова
1,8КabunəçilərSitatlar
Серебряная Элита
Сколько офицеров было в комнате, когда вы вошли? Можно написать «двое». Но вместо этого я пишу: Один офицер и один отбитый сукин сын.
не получают такового. У нас сохранились средневековые традиции: искусство передается
Если не я для себя, то кто для меня? Но если я только для себя, то зачем я? Если не сейчас, то когда? Если не я, то кто?
Фашисты
Без организации и власти идеи не стоят и ломаного гроша.
девочка, видевшая, как бандиты в масках вырезали
Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, – то я ничто. И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы 1694
. У доктора бывали любопытные теории, и вот одна из них: если вы случайно подслушали нечто, очевидно для вас не предназначенное, – не тревожьтесь: значит, было «предначертано», чтобы в этот миг вы, намеренно или ненамеренно, услышали то, что на первый взгляд совершенно вас не касается. Рано или поздно, всегда утверждал он, вы поймете, зачем это было нужно.
Заживо в темноте
Слова – это же просто… просто слова, данные нам, чтобы скрывать свои мысли.
нее чихаешь. Так что приходилось бриться каждое утро. Господи Иисусе, что он такое несет? Любой зеленый юнец прекрасно знает: нельзя со своей будущей женщиной говорить о прошлых! И сам он, черт возьми, сколько раз повторял это Торну и собственному сыну! На миг ему даже захотелось получить от кого-нибудь из своих жеребцов хороший удар копытом – чтобы прочистили ему мозги. – Не позволяла? – удивилась леди Элинор. – Вы что же, не могли поступать, как хотели? Разве вы не были ей господином? – Господином? – Имон вдруг рассмеялся. Неожиданный смех этот поразил их обоих, и он вновь заговорил серьезно: – Нет
Поговорив немного у меня дома, мы с Темпл и моей женой отправились пообедать в ресторан. Громкий монотонный голос Темпл (очень характерный для аутичных людей) вызывал у окружающих удивленные взгляды, и, рискуя обидеть собеседницу, я несколько раз просил ее говорить потише. Поразительно: она ни капли не оскорбилась! Передо мной сидел человек, который понимал, что аутизм наложил определенный отпечаток на его речь и поведение, но относился к своим странностям спокойно, рассматривая их не как причину гордости или самоуничижения, но лишь как недостатки, которые нужно преодолеть. Такие же открытость, прямота и рациональная объективность делают увлекательной и информативной настоящую книгу. Удивительно приятно иметь дело со столь открытым и прямодушным человеком, не увлекающимся самокопанием и жалостью к себе! В моей книге Темпл заинтересовала небольшая глава, где говорилось о необычной реакции многих аутичных детей на чужое прикосновение. В научной литературе об аутизме данной теме до сих пор не уделялось должного внимания. Об этом феномене известно очень мало, и большинство ученых полагали, что и говорить-то здесь не о чем, хотя упоминания о самом явлении