Ника Ёрш

вольствием и воодушевлением. Так и пролетело три года, словно прошел

носом. Макс, сидящий на подлокотнике моего кресла, тут же обнял и, поцеловав в висок, принялся подбадривать

темного дерева, накрытый кипенно-белой льняной скатертью с ажурным

Поймал мой сердитый взгляд, подмигнул и исчез из виду. Победив наконец чемодан, я устало осмотрелась. Вещи были всюду: на

Госпожа Кайяра громко и обижен

было бы, чем оправдаться перед дядей. Но Нильс – тот еще темный. Оставаться его должниками навечно мы с отцом совсем не хотели. – Молчишь, – усмехнулся друг, расценив мое молчание, как своеобразное

Поднимаю настроение, неудобные темы и погибших

Мы прошли два тамбура и оказались в чудесном мире плацкарта. И там я сразу поняла, что в целом не настолько я и голодная. Вся картина была сочной, красочной, многогранной! Идеальной в  каждой своей составляющей. Визуальной – мне особенно бросились в глаза (почти в прямом смысле) торчащие с верхней полки волосатые ноги в дырявых носках. Аудиальной – ох уж эта музыка детских криков, мужской брани и  женского возмущения! Обонятельной – дивный букет курицы, яиц и почему-то квашеной капусты

. «Каждой твари по паре» – гласило черновое название проекта

вперед, в будущее. Просто не совсем такое, как ты представляла. Сюрприз от Мироздания.