Пелам Гренвилл Вудхаус

тон. Лучше я расскажу вам о той буре, которая

стол. – …позорит себя на публике. Я  всегда считала

за женщину-атлета из цирка. Роста она была не высокого, но

него не было ни малейшего, так что

улестить меня подхалимским смехом. – Чертовски хорошо! Дьявольски

Уэбстер, – простонал мистер Беннетт, – я умираю. – В самом деле, сэр? – Умираю, – повторил Беннетт. – Прекрасно, сэр. Какой костюм прикажете приготовить для вас?

Дживс: Безусловно, сэр. Я: Кажется, сто лет прошло. Дживс: Да, сэр. Я: Приятно провели время в Аскоте? Дживс: В высшей степени приятно, сэр. Я: Что-нибудь выиграли? Дживс: Вполне удовлетворительную сумму

- Дживс, кто был тот парень, который глядел на что-то такое и сравнивал себя с другим парнем, который тоже на что-то глядел? Я учил это стихотворение в школе, но сейчас забыл.

- Думаю, сэр, индивидууи, которого вы имеете в виду, это поэт Китс, он, прочтя Гомера в переводе Чапмена, сравнил свои чувства с радостным волнением отважного Кортеса, который орлиным взором глядел на безбрежные просторы Тихого океана

- Предположим, в одно прекрасное утро тётя Далия прочтёт в газете, что на рассвете тебя расстреляют.

- Исключено. Я в такую рань не встаю.

Если она могла тебя любить, несмотря на серые фланелевые брюки с заплатой, то простым идиотизмом такое чувство задушить нельзя