Роман Прокофьев
20,2Кabunəçilər
В разных Кругах их называют по-разному.
Демоны, дьяволы, падшие осколки, мятежники, дети Единого, освободители, владыки, Братья…
Тысяча Братьев.
Они – вновь здесь, Братья опять объединяют свои Народы и пробуждают своих мертвецов. Имена, что тысячи циклов считались проклятыми, вновь звучат в Единстве, и поднимают головы те, кто верил и ждал их возвращения…
И потому золотые врата Вечности открываются, выпуская инквизиторов Небесного Трона, призванных покарать непокорных Восходящих.
Небесная дичь требует небесных охотников.
Вот только кто – добыча?
Sitatlar
Архив Стеллара: https://t.me/prokofiev_litrpg
Но возникла одна проблемка. Человечество, видишь ли, в основном хочет жрать, спать и трахаться. Большая его часть – животные, скорее сообразительные, чем разумные. И они не хотят никаких глобальных трансформаций, понимаешь?
– Пожалуй, годится, – одобрил Винсент. – Эйрик, Серена, Адамант, Сигурд, Фрост, Айс – готовьтесь к выходу. Будем зачищать тварей. – Когда, рикс? – Когда собаки залают хвостами. Сегодня ночью, доннерветтер! Или вы хотите, чтобы они еще раз пришли сюда сами? Собирайте людей, вечером мы должны быть на подготовленных позициях.
Не тот зверь, кто зверь, а тот кто зверь
Путь Восхождения идет через испытания и страдания, а удовольствиями и миром вымощена дорога в небытие.
конечно, не могло остаться кровоподтеки, ссадины
Я чувствую все то же, что и ты, ювейн. Но мой дух подчиняет тело, поэтому оно делает то, что нужно мне. Твой же дух слаб, и, наоборот, желания тела управляют им. Все Восходящие проходят через это: дух должен преодолеть животное начало, подчинить тело, оно лишь сосуд из плоти, просто инструмент для духа …
Боль – всего лишь сигнал оболочки о состоянии организма, нельзя позволять ей влиять на рассудок. Разум превыше, тело – только орудие…
Я знал, что я человек. Знал, что с планеты Земля, которая обращается вокруг Солнца, знал, что такое дерево, солнце и голограмма, помнил тысячу других мелочей, включая меры длины, названия предметов и времена года, но вместо собственного прошлого в голове вертелись какие-то нелепые обрывки воспоминаний. Ничего конкретного, я даже не мог вспомнить собственное имя! Люди, лица, города – чужие, безымянные, точки опоры – нет! Гулкая, звенящая пустота.
прайда, готовой служить не только за страх. Я опять