Юлия Бугрова

От такого неожиданного захода на ее лице появляется растерянность. – Ты это о чем? – О молочных продуктах. – Я отправляю в рот очередной кусок стейка. – Меня от них сразу выворачивает. Иногда я заранее принимаю таблетку, а иногда забиваю – и будь что будет.

Мы – две стороны одного зеркала, идеальные отражения друг друга, не способные пробить стекло.

Сегодня утром я спросила у зеркала: «Зеркало, зеркало, что на стене, кто самый жалкий в этой стране?» И увидела твое лицо.

я была моложе и невиннее. Сердце было… чище. Горе – ожесточеннее. Чувства – намного острее. А теперь… Теперь я знала, что придурков и хороших людей в мире примерно поровну, если не две трети против одной. И горе, которое занимало большую часть моей жизни, тоже со временем пошло на убыль.

и длинное платье, но предпочитала

возможно, слегка разочарован и не верит ее словам. – Такого варианта я не исключаю. Но моя жизнь сосредоточена на других вещах: ткачестве, карьере, заработках. – Она помолчала. – Мне бы хотелось детей – я же не могу лишить маму возможности кормить внуков, – но пока я об этом всерьез не думала.

И не слушай его. Ничего такого особенного

и она молча приказала ему угомониться. – Это было очень увлекательно, турне по Южной Америке. Я тебе рассказывала об этом, Джози? – Да, – подтвердила она. К тому времени, когда Джози окончила школу, Мемо рассказала ей все истории, связанные с поездками, в надежде, что она сделает

а пробовать легкие наркотики в моем возрасте уже поздновато. Но даже приди мне такая фантазия, я просто не знаю, где их брать, не говоря о том, что мои умственные способности в настоящий момент уже снижены – без всякого химического вмешательства. Так что остается только одно – лечить себя алкоголем