Kitabı oxu: «Муза, живущая под кроватью», səhifə 3

– Я беспокоюсь, что не рассказала им про Филиппа. Он высадил меня у больницы и сказал, вообще никому не упоминать о нем. Объяснил, что он в розыске из-за уличной драки, что он пытается договориться с пострадавшим о компенсации, а пока скрывается. Так что я полицейским ничего про мужа не стала рассказывать, но вдруг это на самом деле он пытался убить Антонину, как ты думаешь?

– Все может быть, – покачал головой Владислав. – Пожалуй, я мог бы попросить одного человека собрать о нем сведения. Он служит в полиции, я консультировался с ним для моей книги.

– Я уже знаю о Филиппе кое-что, дашь мне листок бумаги и ручку?

Получив искомое, Антонина нарисовала на листе прямоугольник и стала быстро его заполнять цифрами и буквами. Получилось, что она полностью запомнила, что было написано в водительских правах Филиппа. Разве что фотографию не перерисовала.

– Я нашла права в его куртке, он оставил ее на сиденье машины, когда пошел заправлять машину, – пояснила женщина. – Забирать я их побоялась, но постаралась все запомнить. Этой информации хватит для начала?

– Это будет очень полезно! – восхитился Владислав. – Оказывается, ты не только здорово дерешься, но и память у тебя фотографическая, несмотря даже на пулю в голове. Может, ты на самом деле суперагент?

– Владислав, я муза! – серьезным голосом напомнила ему женщина. – Нас всему этому обучают в Институте Вдохновения. Чтобы добывать нашим подшефным авторам свежие идеи, нам необходимо много знать, а значит и много запоминать. Поэтому мы серьезно относимся к тренировкам и развитию памяти. Чтобы быть хорошей музой автора детективов нужно также иметь навыки боевых искусств, стрельбы, экстремального вождения и так далее.

– О как! Я и запамятовал, – проговорил писатель, не помня вообще, чтобы писал такое в своих книгах. Значит, история в голове Антонини теперь уже развивалась сама собой. Он не знал хороший ли это признак или плохой, так что решил особо не комментировать. – У вас с мужем оказывается фамилии разные, – зато отметил писатель, рассматривая зарисованные женщиной права.

– Да, я тоже обратила внимание, – кивнула Антонина. – Но ведь в вашем мире так бывает, что жена не берет себе фамилию мужа, а остается с девичьей?

– Верно, – согласился Владислав.

– Как думаешь, твоя невеста бы взяла твою фамилию Горьковатый? – с полуулыбкой поинтересовалась женщина.

– Да это не моя настоящая фамилия, – признался Владислав, – а псевдоним, который я еще в детстве придумал. Я тогда хотел стать серьезным писателем прозаиком, представлять в своем творчестве суровую и горькую правду жизни. Но этот псевдоним уже занят, так что… Да и в итоге стал писать нечто совсем другое. Совсем без правды, конечно, не обходится, но все же у меня получается больше легкое развлекательное чтиво. Не горькое, а чуть горьковатое.

– Не правда, Владислав, – не согласилась Антонина. – В твоих произведениях есть свой глубокий смысл, просто он приправлен веселыми приключениями и интересными загадками! Так как тебя зовут по-настоящему?

– Так и зовут, Владислав, только не Горьковатый, а Иванов.

Антонина мягко улыбнулась.

– Прекрасная фамилия! – заявила она.

Со своим консультантом писателю удалось встретиться не сразу, все-таки у того были дела поважнее, чем доводить до ума описания вымышленных расследований. Однако следующим вечером им-таки довелось сходить вместе выпить пива и поговорить. Возвращался назад Владислав уже в потемках.

Все места во дворе его дома, которые технически могли вместить машину, были заняты, но он шел пешком, так что это его не волновало. Тем не менее, пока писатель неспешно брел к подъезду, он рассматривал припаркованные автомобили, и его внимание привлекла темного цвета Лада, в которой кто-то сидел. Видно этого человека было плохо, вполне можно было бы и не заметить. Может, это вообще и не человек был, но Владислав издалека уже начал придумать версии, отчего бы кому-то было там сидеть в темноте. Версии не абы какие, а имеющие отношение к его истории. То есть к истории с Антониной.

Самым очевидным был вариант, что Антонину караулит убийца, который не смог застрелить ее с первого раза. Второй – что за ней установила слежку полиция. Еще это мог быть Филипп. Или персонаж, еще не вышедший на сцену, но имеющий отношение к музе писателя.

Владислав не был пьян, и выпил он совсем немного чисто за компанию, но все же, видимо, то небольшое количество алкоголя, что оказалось в его крови, активно бурлило и требовало приключений. Уверенной походкой писатель подошел к машине и постучал в окно, чтобы прояснить ситуацию.

– Кого-то караулите? – спросил он молодого человека, которого увидел перед собой. Вид у того был не слишком опасный. Короткая аккуратная стрижка, вполне интеллигентное лицо.

– Что тебе надо?! Проваливай! – несмотря на свою внешнюю интеллигентность, пробасил парень.

– Я просто хотел спросить, чего вы ждете? Вдруг я бы чем смог помочь.

– Вали отсюда, пьянь подзаборная! Или я тебя щас…

Чем именно парень из машины ему угрожал, писатель недослушал, понимая, что конструктивного диалога не получилось. Он включил фонарик на телефоне и, пройдя несколько шагов в сторону подъезда, повернулся и осветил номер автомобиля. Повторяя его про себя, он побежал домой.

Стал ли парень вылезать из машины и пытаться его преследовать, Владислав так и не узнал. Он быстро набрал код на домофоне и, хлопнув металлической дверью, вбежал по лестнице к лифту. Уже у себя в квартире, он сбросил ботинки и помчался записывать номер. Ему показалось это важным, хотя был велик шанс, что у парня в машине была своя собственная история, никакого отношения к Владиславу не имевшая.

Покончив с номером, писатель запихнул бумажку с ним в одну из книг, чтобы не потерялась, бухнул ту на полку и обошел квартиру, собираясь рассказать все новости Антонине, однако ее нигде не было. По спине Владислава пробежал нехороший холодок. Что такое опять могло с ней произойти? Она бы вряд ли одна покинула квартиру при имеющихся обстоятельствах.

Писатель покружил по квартире еще, как будто каким-то образом мог не заметить свою музу на фоне обоев. Большая сумка с ее вещами, которую привез Филипп вместе с нею, все еще лежала в коридоре, а зеленая дамская сумочка висела на вешалке. В аккуратно прибранных комнатах все кричало о недавнем присутствии музы, даже пахло иначе, чем в его бытность одиночкой. Только самой женщины нигде не было. Наконец, Горьковатый вошел в спальню и, раздвинув стопки книг, заглянул под свою кровать. Антонина была там: она мирно спала, укутавшись в его гостевое одеяло.

Успокоившись, Владислав тихонечко вышел из комнаты и подошел к окну, глядящему во двор. Он внимательно всмотрелся в то темное место, где раньше стояла подозрительная машина с грубым парнем, но, кажется, теперь оно было пустым. Похоже, писатель ненароком спугнул наблюдателя, хотя, если подумать, тот мог и попросту перебраться на другое место. Однако же, если еще подумать, таких свободных других мест во дворе не оставалось, так что парню явно пришлось уехать.

Писатель сделал себе кофе и устроился в своем кресле. Он открыл ноутбук и, пробежавшись взглядом по последнему написанному абзацу, приступил к работе. Итак, что же будет дальше? А дальше…

Через час Владислав ошеломленно перечитал новый текст. В нем царил полный кавардак. Герои творили такой лютый беспредел, которого писатель от них никак не ожидал. Это все тлетворное влияние реальности, – решил Горьковатый. В голове действительно навязчиво вертелись мысли о действительности: о его музе, о ее муже, о пуле, очень аккуратно застрявшей в голове музы, и о наблюдателе в машине. Ему оставалось только стереть несколько страниц этого кошмара к чертям собачьим, однако засомневавшись, он вернул все, как было. Пусть муза перечитает и вынесет свой вердикт! Она, конечно, не редактор, но пусть хотя бы увидит, на что ее подопечный способен, когда она спит.

Чтобы не тратить время зря, Владислав открыл чистый файл и занялся планированием своего триллера по мотивам происходящих с ним событий. Вот с этим материалом дело пошло хорошо и кроме набросков плана произведения и характеров героев у него вышло даже неплохое вступление. Удовлетворившись этим, писатель выключил ноутбук и пошел спать.

Проснулся Владислав днем в свое обычное время. Точнее его разбудила Антонина тем, что встала рядом с его кроватью с чашкой свежесваренного кофе.

– Так что сказал твой друг, с которым ты вчера разговаривал? – нетерпеливо спросила она, как только он сделал первый глоток, все еще не встав с постели.

– А, он сказал, что твой муж, оказывается, не женат, – огорошил ее Владислав. – И это еще не все. Ни в каком розыске он не находится.

Антонина шокировано опустилась рядом с ним на кровать.

– Так, значит, Филипп на самом деле не женат на Антонине, и мне он соврал по поводу драки. Может, он вообще обо всем лгал нам!

– Видимо, так и есть, – согласился Владислав. – Но у него все же были ключи от квартиры Антонины, скорее всего он был с ней близко знаком. Однако полагаю, он не хотел, чтобы полиция могла как-то связать ее с ним. Поэтому он, отвезя тебя в больницу, с тобой туда не пошел и попросил не упоминать о нем в разговоре с полицией, которую вызвали, узнав, что у тебя пулевое ранение. Возможно, хм, Филипп с Антониной вместе проворачивали какие-то грязные дела, и Филипп решил избавиться от подельницы.

– Но он возил меня, оставался со мной наедине, – напомнила женщина. – Почему он не попытался убить меня снова?

– Думаю, у него уже есть другой план. Лучше, чем придушить тебя в собственной машине и выбросить труп на обочине, – жестко ответил ей Владислав.

– А то, что я ничего не помню, считаешь, его не остановит?

– Считаю, нет. Твое состояние вполне может быть временным. Я, конечно, не врач и не знаю точно, но ведь он тоже.

– Но что же теперь делать? – сокрушенно проговорила Антонина, наматывая прядь рыжих волос на палец.

– Для начала имеет смысл узнать, чем именно занималась Антонина. Попробуем найти тебя в какой-нибудь соцсети, а там, может, выйдем на кого-то, кто тебя хорошо знает.

Найти профиль Антонины им действительно удалось, причем в той же социальной сети, в которой был зарегистрирован Горьковатый. Однако просмотрев всю ее страничку до конца с мемами, цитатами и фотографиями, где не было видно ни одного лица, кроме ее собственного, они не продвинулись в понимании ее личности ни на йоту.

Владислав разослал от своего имени сообщения всем ее друзьям, объяснив в них, что их знакомая получила травму головы и потеряла память. Из более чем трехсот друзей Антонины отозвалось всего несколько, и почти все они написали, что лично ее никогда не видели и никаких подробностей о ней сообщить не могут. Только одна женщина согласилась встретиться с ними в свой обеденный перерыв, пояснив, что не хотела бы рассказывать что-либо по интернету из боязни нарваться на мошенников.

– Ну а пока тебе нужно отвлечься от этого дела и продолжить писать, – как хорошая муза напомнила ему Антонина, пока Владислав не оторвался от ноутбука.

– Может и нужно, но я не могу так быстро переключаться с одного предмета на другой, – пожаловался писатель, собиравшийся потратить свободное время на что-нибудь впустую.

– В этом я могу тебе помочь, – радостно сообщила Антонина, – давай я станцую тебе приносящий вдохновение танец музы.

Писатель скривился. Он действительно описывал в своих книгах танец музы и не прочь бы был увидеть его вживую, однако беспокоился, что, когда Антонина поймет, что никакого такого танца не знает, она расстроится, и в принципе вся ее легенда, в которую она верила, даст трещину с непредсказуемыми последствиями.

– Не забывай, что у тебя все же пуля в голове, – вместо этого сказал писатель. – Думаю, тебе вообще никаких физических нагрузок допускать нельзя, она же может сместиться. Не дай Бог начнется кровотечение.

– Я аккуратно и головой стрясти не буду, – пообещала Антонина, хватаясь за его ноутбук. На нем она поставила какую-то ритмичную музыку, отошла в центр комнаты и действительно начала танцевать. Это было явно что-то современное, сдержанно сексуальное, но стиль писатель определить не смог. Танцевала женщина прекрасно, явно долго этому училась, так что имело смысл проверить, какие танцевальные студии находились неподалеку от ее дома. Владислав отметил про себя эту идею и забыл, полностью сосредоточившись на наслаждении прекрасным зрелищем. Движения Антонины действительно вдохновляли и вызывали если не творческий подъем, то подъем настроения точно.

Закончился танец со звонком в дверь. Они на секунду оба насторожились, и Владислав тут же выключил музыку.

– Я схожу открою, – предложила Антонина, но Владислав схватил ее за руку.

– Еще чего?! Что если там наш стрелок? Пойду я, – писатель резко обошел ее и подкрался к двери.

Осторожно посмотрев в глазок, он увидел всего лишь свою соседку Оксану, которая прекрасно знала его расписание сна и бодрствования и время от времени забегала перехватить то соли, то сахара. Это была миловидная блондинка примерно его возраста, одинокая большую часть времени, и они были хорошо знакомы. Она даже, кажется, была на его последней вечеринке.

Владислав оглядел гостью, убеждаясь, что она точно стояла там одна, но она вроде как что-то держала. Однако дверь в тамбур за ее спиной была закрыта, так что опасности ничего не предвещало.

Писатель открыл свою дверь и поздоровался. В руках у женщины оказалась банка с фасолью.

– Добрый вечер, Владислав, – сказала Оксана, улыбаясь ему, – ты не мог бы мне с этим помочь?

Писатель с готовностью взял у нее банку и повернул на ней крышку до щелчка.

– Ой, спасибо огромное! А то я с ней все мучаюсь, да мучаюсь! Владислав, я тут ужин приготовила, но не рассчитала, и получилось многовато для меня одной, – пожаловалась соседка. – Может, зайдешь ко мне и поможешь?

Владислав вздохнул. Ужины Оксаны ему очень нравились, но как было бы сейчас неправильно с его стороны поддаться соблазну и уйти, оставив Антонину одну в квартире!

– Он не может, ему нужно писать! – подскочила сзади него его строгая муза.

– Ой, а кто вы?! – удивленно спросила Оксана, схватившись рукой за сердце.

– Я его…новый литературный агент! – солгала Антонина, протиснувшись в узкое место между писателем и дверным косяком. – Слежу, чтобы его ничто не отвлекало. У нас сроки, понимаете?

– Но ведь ужинать тоже надо, – решила настоять на своем Оксана.

– Верно, но я сама приготовлю ему ужин, – пообещала Антонина.

– Но ведь у меня уже все готово, – парировала Оксана. – Заходите ко мне! Я вполне могу разделить еду на троих.

– Это правда удобно? – с надеждой спросил Владислав.

– Конечно! Идите-идите! – Оксана кивнула в сторону своей двери. Писатель тут же подхватил ключи с крючка и вывел упирающуюся Антонину на площадку.