Поднявшись в спальню, Саймон сел на кровать и стал наблюдать за остальными. Деккельти с Эманэ над чем-то смеялись, позже выяснилось, что они не могут засунуть карту обратно в сумку. Рик задумчиво смотрел в окно и размышлял о чём-то своём. Новоприбывшая девочка была младше всех, поэтому её уже клонило в сон, и она лежала, свернувшись на нерасправленной кровати. Мужчина с любопытством рассматривал тамигль, висевший над ним, и перебирал в пальцах тонкие корешки.
Только сейчас Саймон заметил, что Джессика и Джеймс устроились рядом с ним и что-то ему говорили.
– О, я вас и не заметил, – сказал он.
– Мы уж поняли, что ты витаешь где-то в облаках, – смеясь, произнёс Джеймс.
– Кстати, кто такие водяные черви? – поинтересовался Саймон у Джеймса в надежде услышать про этих существ подробное досье.
– Огромные чёрные животные, которые обитают в глубинах речных вод, – принялся рассказывать Джеймс, восторженно жестикулируя. – По виду они напоминают что-то среднее между червем и змеёй, но колоссальных размеров. Главная их опасность в том, что взглядом они могут точно парализовывать людей, и тогда без боя хватают добычу. Трудно поверить, но водяных червей когда-то создала маленькая девочка, чтобы они защищали её от неприятелей. С ней никто не дружил, ребята издевались над ней и даже били. Тогда она сама создала себе друзей своею силой. Когда она умерла, водяные черви стали неуправляемыми, обозлёнными без своей хозяйки – такими, какими мы их знаем теперь.
– Что, боитесь их? – подшучивала Джессика, нисколько не тронутая рассказом Джеймса.
– Вообще-то… – неуверенно начал Саймон. – Вообще-то да.
– Я столько рассказывал вам о других, но я ничего не знаю о вас! – встрепенулся Джеймс.
Саймона передёрнуло. Настала та минута, когда он должен им признаться, что оказался здесь по ошибке. Врать было исключено, к тому же, вдруг кто-то из них умеет читать мысли?
– Мою историю вы уже знаете, а вот мой дар, – протянул Джеймс. – Я могу понимать язык животных.
– Но это же прелесть! – восхищалась Джессика.
– Лучше расскажи о себе! – требовал Джеймс у девушки.
– Я та девочка, от которой требовали женственности, но которая этого не хотела, – сказала Джессика. – Родители мечтали сделать из меня танцовщицу, но я всегда желала иметь полезную работу, настоящую. У нас нередко возникали споры по этому поводу, решали, что я буду делать и куда пойду в будущем. И судьба завела меня сюда.
Я могу поднимать любые тяжести, хоть этот дом вместе со всеми вами… Родители знали о моей силе, но она им была неприятна, и они долгое время пытались скрыть её от меня самой. Я любила и отца, и мать, они любили меня, но они поступили со мной так подло, что я не жалею, что ушла. Я чувствую, что моё место здесь.
«Откуда в ней столько духа? Столько силы? Не только физической, – думал в этот момент Саймон. – Наверняка чувствовать, где твоё место… Для меня это что-то непостижимое. Мне бы хоть каплю её воли. Она удивительна…»
В своих мыслях Саймон даже не заметил воцарившегося молчания и взглядов Джессики и Джеймса, обращённых на него.
– А ты, Саймон?
Мальчик вздрогнул. В один миг он почувствовал страх, стыд, отчаяние, злость на себя и ещё какое-то оцепеняющее чувство, точно сковавшее ему язык. Помолчав с минуту, он рассказал всё с того самого момента, как он собирал свои вещи, готовясь к отъезду к дедушке Рональду.
– У меня нет сил, – шёпотом произносил он. – У меня нет сил.
Ему долго никто не отвечал, точно они вместе с ним лишились дара речи. Каждый сейчас думал, какая участь будет уготована Саймону, когда его секрет раскроется.
– Тебя отправят в Джеми Стел, – утвердительно произнёс Джеймс. – Тебе… не страшно?
– Всю жизнь я чего-то боюсь, – отвечал Саймон. – Это чувство, как яд, постоянно течёт во мне. А это, возможно, поможет мне излечиться. В конце концов, что я пережил за это недолгое время в этом мире, было лучшим временем в моей жизни, и мне не жалко заплатить за него любую цену. И это ещё не конец: мы ещё не дошли до Месгарела, а значит, что роковая минута далеко. Я в этом мире ещё поживу. Так что я не боюсь.
«Не боюсь!» – звенело гимном в голове Саймона, и в этот момент он действительно уже не испытывал страха, точно Джессика передала ему ту каплю воли, о которой он просил её в мыслях.
– Калмэй уже погас, – сказал её голос, возвращая Саймона к реальности. – Нам пора спать.
Как и прошлой ночью, Саймон долгое время не мог заснуть. За окном он не углядел ничего нового, что отличало бы этот пейзаж от вчерашнего, поэтому не слишком долго его наблюдал. В комнате все спали, даже Джеймс этой ночью отложил свою книгу. Саймон осторожно взглянул на заглавие «Растительный мир Эвени Лумм», но не осмелился взять её в руки.
Рядом с кроватью Саймона расположился Эманэ, на полу небрежно валялась сумка проводника, в которую тот так и не смог упихнуть карту, и поэтому длинный свёрток больше, чем на половину, высовывался из неё. На этот раз интерес Саймона победил, и мальчик решился взять карту в руки. Он аккуратно потянул её за помятый конец, стараясь не издавать ни шороха, точно он был ночным шпионом, но кровать предательски скрипела. Однако Эманэ не подал никаких признаков пробуждения, и Саймон выдохнул.
Карта была древняя, мальчик ощущал невольный восторг, прикасаясь к таким вещам. Он провёл рукой по старой бумаге вдоль русла реки Уле Абб, самой крупной и полноводной в Эвени Лумм. В самом верху она обрывалась, потому что текла дальше, в те земли, которые карта уже не показывала. Посередине русла была нарисована толстая чёрная волнистая линия – водяной червь. К западу от Уле Абб простирались холмы Сиден Сакк, а к востоку – болота Гелимин Броа. За ними в виде замка, окружённого стенами, был изображён Месгарел. Карта на этом заканчивалась, она изображала лишь путь от Раглама до Месгарела, тот самый путь, который, думал Саймон, станет его единственным приключением. Карта настолько затянула мальчика, что он не заметил, как уснул, сидя с нею в руках.
Не смотря на почти бессонную ночь, Саймон проснулся очень рано, раньше всех остальных будущих эвеллимов. Однако раньше настоящих эвеллимов, то есть Деккельти с Эманэ, ему проснуться не удалось. Мальчик с ужасом заметил, что в руках его всё ещё находилась карта, которую он незаметно стащил у них ночью, чтобы поглазеть.
– Доброе утро, Саймон! – поприветствовал его Деккельти с неизменной улыбкой на лице. – Я смотрю, тебя ночью охватила дикая жажда знаний!
– Простите, – ответил мальчик, отведя глаза на открытое окно, сквозь которое в комнату проникали яркие лучи утреннего Солнца. – Я только взял посмотреть и…
– Да не станем мы тебя отчитывать, – произнёс Деккельти. – Я понимаю, новый мир, всё новое, и, разумеется, тянет побольше всего узнать, а карта – великолепный источник знаний. Ты, кстати, молодец, что рано встал, за пятнадцать минут до подъёма!
– И… вы правда не злитесь? – осторожно спросил Саймон.
– Мы же сказали, что нет, так что не беспокойся, – ответил Эманэ.
– Мы проснулись ещё раньше, успели придумать тебе наказание, – потирая ладони, произнёс Деккельти, заговорчески посмотрев на друга-проводника.
Они вручили Саймону сумку и карту и поставили перед ним задачу уместить её туда. Когда Саймон наблюдал за этим занятием со стороны, ему не казалось это чем-то особенно трудным – думал, проводники лишь хотят посмеяться. Но это оказалось совсем не так. Карта совершенно отказывалась помещаться в сумку ни под каким углом, и мальчик промаялся с ней до самого подъёма, однако ему всё же удалось уместить непослушный свёрток. Проводники похвалили его за успешно выполненное поручение и стали будить остальных, кто ещё не проснулся.
– А теперь следуйте за нами! – радостно произнёс Деккельти.
Проводники повели их на задний двор старушкиного дома, где высоким столбом возвышалось ещё одно незнакомое Саймону растение. Толстый стебель одинокого цветка был шириной с настоящий ствол дерева, а массивный, ещё не раскрывшийся бутон был размером с большой колокол. Деккельти подошёл к нему и едва коснулся бутона рукой. Тот в одно мгновение раскрылся, показав всю красоту своих тёмно-фиолетовых лепестков, и из цветка прямо на Деккельти вылилось столько воды, точно его окатили из ведра. Он с довольным видом и совершенно мокрый отошёл от растения и сказал:
– Так, кто хочет следующий?
Желающих не нашлось.
– Не стесняйтесь! Сейчас за несколько секунд цветок успеет снова закрыться и набрать в бутон воды.
Это произошло как раз в то время, пока он говорил. К цветку подошёл Эманэ, тоже окатил себя водой и требовательным жестом пригласил будущих эвеллимов строиться один за другим на водные процедуры. Рик был особенно недоволен происходящим.
Когда все взбодрились и освежились, они отправились к Бирвис, которая в это время уже доделывала завтрак.
– Вы просто чудесная женщина! – сказал ей, входя, Деккельти. – Так вы помогаете нам в нашем деле проводников, вы уже почти наша коллега!
– Не болтай глупостей, садитесь все за стол, – отвечала Бирвис, польщённая словами Деккельти.
– А куда бы мы девали всех новичков? – продолжал рыжеволосый. – Но вы же их не только приютите, так ещё и накормите! Право, вы удивительны! Каждый год выпрашиваю для вас у короля побольше жалованья. Знаете, как это трудно? Потребовать у Верховного короля, чтобы тот, в свою очередь, потребовал у короля Раглама, и всё ради вас!
– Мне очень приятны ваши слова и поступки, – говорила старушка, – Но, кто-нибудь, уймите этого болтуна!
– Боюсь, это невозможно, – отвечал Эманэ.
– У меня найдётся одно средство, – смеялась Бирвис и принялась раскладывать всем завтрак.
Не прошло и минуты, как Деккельти уже пытался промычать что-то похожее на «очень вкусно», но рот его был занят и не позволил ему говорить.
– Вы сразу после завтрака уже уходите? – осведомилась Бирвис.
– Мы бы рады остаться, да время нас поджимает, – ответил Эманэ.
После завтрака они отправились в путь, попрощавшись со старушкой Бирвис и её уютным домом. Саймон окинул взглядом улочку города Рагл, стараясь запомнить, сам не зная, для чего, каждую её деталь.
– Рагл находится почти на самой границе Раглама, поэтому буквально через час пути мы уже покинем это королевство и окажемся на окраинах Ирагбира, – произнёс Эманэ. – Там, у реки, нас будет ждать лодочник, так что поторопимся, чтобы не опоздать.
– А это, чтобы шлось веселее! – сказал Деккельти, доставая из сумки большой барабан и вешая его себе на шею. – Кроме барабана у меня для этого дела ничего нет, но и он сгодится!
– Деккельти! Ты взял с собой барабан? – горячился Эманэ.
– Очень нужная вещь, между прочим, – ответил тот.
– Надеюсь, ты не станешь петь ту песню, которую мы вчера сочинили?
– А зачем мы тогда это делали, м? – с довольным видом спрашивал Деккельти и стал отбивать ладонями на своём барабане незамысловатый, но довольно весёлый ритм. Потом он начал петь, и, увидев, что его друг молчит, слегка подтолкнул его локтем, и тот нехотя (но скорее только для виду) подхватил мотив песенки:
Дорога на север, дорога длинна,
Много раз пройдена нами она,
Но мирными тропами нынче никак.
Прости нас, край солнечный, прости, Сиден Сакк!
Придётся шагать чрез речные просторы
И путь наш держать по Гелимин Броа,
И если удача позволит того,
В дороге не встретим мы никого.
Пусть будет усталость нам нипочём,
Мы ей назло ещё громче споём
И бодро шагнём чрез болота предел
И скажем свободно: «Привет, Месгарел!»
После этого все будущие эвеллимы (разве что кроме Рика) восторженно похлопали исполнителям, а когда аплодисменты стихли, Деккельти шутя откланялся.
– Надеюсь, вы запомнили слова? – и он стал ещё раз настукивать мотив песни.
Так они шли, разучивая её всю дорогу и ловя на себе любопытные взгляды прохожих, пока, наконец, не добрались до реки Уле Абб. Там, у берега, ещё никого не было: им удалось прийти раньше лодочника. Однако тот не заставил себя долго ждать и через две минуты показался на горизонте. С берега ему радостно махали в знак приветствия, и высокий мужчина, лет тридцати, с жиденькими усами, улыбался и тоже махал в ответ.
– Привет, Меккеб! – хором приветствовали его Деккельти с Эманэ.
– Я смотрю, вас нынче негусто, – заметил лодочник, подплывая к берегу и осматривая прибывших. – Заходите, – добавил он, приглашая всех на лодку, которая неистово качалась при малейшем движении. – Да и пришли вы позднее, я вас тут ещё вчера поджидал. Плывём как обычно?
– Нет, Меккеб, на этот раз нам придётся пойти другим путём.
– Вот как? Ну рассказывайте.
– Обычно мы переплываем Уле Абб поперёк и высаживаемся на Сиден Сакк, – говорил Эманэ. – Но сегодня нам нужно проплыть вдоль реки до границы болот Гелимин Броа.
– До Гелимин Броа? – насторожился Меккеб. – Тогда мне есть, о чём вас предупредить.
После его слов Деккельти стал отбивать на барабане, который до сих пор висел у него на шее, напряжённую дробь.
– Деккельти! Речь идёт о серьёзных вещах! – прикрикнул на него Эманэ, прервав тем самым его занятие. – О чём ты хотел предупредить нас, Меккеб?
– Водяные черви. Они осмелели. Не знаю, с чем это связано, но говорят, что недалеко от Месгарела видели странных существ, якобы крылатых волков. Они перелетают через болота в Ангрон Месгим, но многие по пути попадают на обед к водяным червям, поэтому те стали чаще показываться на поверхности, чтобы отхватить себе лакомый кусок.
– Впервые о таком слышу, – заключил Эманэ после некоторого молчания.
– Просто предупреждаю, чтобы вы держались подальше от воды, – сказал лодочник и пустил свою лодку по быстрому течению Уле Абб.
Прогулка по реке была довольно приятной, даже несмотря на то, что от сильной качки Саймона начинало мутить. Виды, которые открывались с воды, больше притягивали его внимание, нежели тошнота.
– Через несколько часов мы будем проплывать мимо Поккелита, – говорил лодочник. – Я много раз плавал в этом направлении, но не перестаю восхищаться его плантациями.
– Поккелит?! – восторженно переспросил Джеймс. – Мы увидим плантации иссильты?
– Я говорю не об иссильте, – ответил Меккеб. – Нам откроется вид на цветы сакальдези, из которых эвеллимы шьют себе одежду. Эти цветы невероятны, один его бутон больше всей нашей лодки.
– Потрясающе! – ликовал Джеймс.
Время длилось невероятно долго, и никто больше не произносил ни слова: Деккельти с Эманэ ничего не рассказывали, Меккеб не спешил знакомиться с новичками (впрочем, он и не имел обыкновения первым завязывать разговор), даже Джеймс, который, наверное, не прочь был бы рассказать всю историю Эвени Лумм с самого появления Стены, молчал. К красивым пейзажам Саймон уже привык, поэтому они тянулись для него однообразной чередой, к тому же большую часть пути они проплывали места, густо поросшие деревьями, сквозь которые было трудно что-либо рассмотреть. Солнце между тем начало припекать, и становилось жарко.
– Дурацкая жара! – прервал всеобщее молчание недовольный голос Рика.
– Вам-то жарко, а нам хоть бы что! – протянул Деккельти.
– Почему это? – спросил его Саймон.
– Лепестки сакальдези, из которых сшита наша одежда, обладают удивительным свойством, – отвечал тот. – Если на улице жарко, то они сохраняют прохладу, даже сами будто бы остужают тебя, а в холод, наоборот, становятся такими теплыми и согревают.
– Я слышал ещё, – говорил Джеймс, – Что они хоть и тонкие, как всякие лепестки, но невероятно прочные, настолько, что руками их порвать невозможно.
– А почему здесь никто не ходит в обыкновенных одеждах? – вступила в общий разговор Джессика.
– Ну, во-первых, из-за удобства, – объяснял Деккельти. – Я уже сказал о неоценимых свойствах этого растения. А во-вторых, традиции, куда от них денешься! На церемонии становления волшебником вас проведут в огромный зал, полностью уставленный полками и шкафчиками с эвеллимской одеждой. В этом зале сам Намолинделис даст вам одежду, опираясь на ваши предпочтения и размер, а старую одежду заберёт на хранение. Таким образом ты становишься эвеллимом не только внутренне, но и внешне.
– А зачем хранят старую одежду? – спросил Саймон.
– Честно говоря, я не знаю, – ответил Деккельти.
– Сколько же у вас ритуалов! – подхватил мужчина, которого звали Ллойд.
– А как здесь зарабатывают деньги? – тоже решила поучаствовать в беседе девочка Сьюзен.
– Как и везде, – отвечал Эманэ. – У каждого своя работа. Вот, например, мы с Деккельти в начале лета работаем проводниками, а в остальное время занимаемся картами, книгами, изучаем историю, древние вещи и…
– В общем занимаемся всякой ерундой в архивах дворца Месгарела, – закончил за него Деккельти. – Всю старую рухлядь с самого сотворения Эвени Лумм поместили туда, а мы разбирайся в ней, как хотим!
– Это не ерунда, Дек! – возмутился Эманэ. – Я считаю, что это очень интересная и почётная работа! Не забывай, что мы на доверии самого Верховного короля и Намолинделиса!
– Ладно, пусть будет почётная работа, – согласился Деккельти. – Кстати о деньгах. В Эвени Лумм вот такие монетки, – он вынул из кармана небольшую серебряную монету, на одной стороне которой была изображена десятка, а на другой – символ Эвени Лумм, представлявший собой замысловатые закорючки. – Такие монеты называются субблины. Это – десять субблинов. Такие деньги используются во всех королевствах, что принято специальным законом об общей валюте. Вообще здесь система такая: существует семнадцать королевств, и с самого начала их было семнадцать. Никто не смеет и не смел захватывать или завоёвывать чужие территории, потому что карту Авельгира переиначить нельзя. В каждом королевстве правит свой король или королева, но над всеми ними стоит один Верховный правитель, и его воле покоряются шестнадцать, а семнадцатый он сам, и правит он Месгарелом.
– И поэтому Месгарел – сердце Эвени Лумм, и работать в архивах его дворца очень здорово! – с нажимом произнёс Эманэ.
– Здорово, здорово, – отвечал Деккельти.
– А что делают с церемонией те, кто родился в Эвени Лумм? – спросил Саймон, любопытство которого начало разыгрываться; этот вопрос как-то внезапно озадачил его. – И что делать, если ребёнок родился не волшебником?
– Ну, такого не случалось, чтобы у магов родился обыкновенный ребёнок, – говорил Эманэ. – А так родители ждут, когда их ребёнок узнает, что у него за сила, и сами идут с ним на церемонию становления волшебником, как и все, в начале лета, а именно – седьмого июня.
– А если кто-то узнает о силе только в конце июня? Или на следующий день после церемонии, что тогда? – спросила Джессика.
– Придётся ждать целый год, – ответил Деккельти.
– Простите, что прерываю вас, но на это стоит взглянуть! – объявил Меккеб, показывая рукой на восток.
Зрелище было непередаваемое. Огромные, невероятно огромные цветы всех существующих в мире оттенков росли у самого берега, что с лодки их гигантские лепестки можно было достать рукой, и уходили этим необъятным бурным потоком далеко за горизонт, и, казалось, нет конца этому цветочному океану. В этот момент все почувствовали себя крохотными человечками, проплывающими по узенькому ручью на малюсенькой щепке, но не на большой лодке по великой реке Уле Абб.
Ещё около получаса длилось это невыразимое наслаждение плантациями Поккелита, и никто не мог и не смел произносить ни слова за всё время любования цветами сакальдези. Уже вечерело, и Солнце набирало тёплые краски, чтобы оканчивать этот день, придавая своими мягкими лучами всей этой картине ещё больше завораживающей красоты. И даже когда плантации сакальдези остались далеко позади, всеобщее молчание продолжалось достаточно долго.
– Это невероятно, – наконец, вполголоса произнёс Джеймс. – Просто невероятно.
– Дальше с реки нам будут видны только окраины леса Горбени Фан – предлесья королевства Окс, – сказал Меккеб. – К болоту мы прибудем лишь наутро.
Мысль о том, что всю ночь придётся провести в немилосердно качающейся лодке, была не слишком приятной, но, учитывая то, что последнее время Саймону и без того с трудом удавалось заснуть, она не возбудила в нём ни одного чувства.
Прошло ещё два-три часа в тишине, хотя некоторые и пытались разговорить Деккельти с Эманэ, но те отвечали сухо и кратко, давая понять, что сейчас они не настроены на беседы. Саймон вообще с трудом себе представлял, каково это, всегда повторять новичкам одно и тоже и по несколько раз из года в год, утолять ненасытные умы, вроде него.
Солнце налилось огромной оранжевой сферой и вскоре, незаметно для всех, исчезло с неба, уступив своё место Луне и ночи. Цветов калмэя здесь почти не росло, однако кое-где всё же выглядывали эти шарики, мерцающие в темноте.
Деккельти достал из своей сумки тамигль, прикреплённый к какому-то замысловатому сооружению, делавшего из него натуральную настольную лампу. Казалось, от него даже исходило слабое тепло, поэтому все, кроме Меккеба, который с самого утра без устали работал вёслами, уселись вокруг цветка, точно у костра.
– Мы плывём по течению, Меккеб, тебе стоит передохнуть, – сказал Эманэ. – Садись к нам.
– Ну хорошо, – согласился тот, не заставляя себя уговаривать, и тоже занял место поближе к свету.
– Может Деккельти с Эманэ или Меккеб нам что-нибудь расскажут? – попросил Джеймс. – Я смотрю, никто не собирается ложиться спать.
Все согласно закивали головами, даже Рику, хоть тот и не показывал виду, было интересно послушать. Будущие эвеллимы стали уговаривать их рассказать какую-нибудь занимательную историю, потому что ночью, плывя на лодке рядом с лесом при свете Луны, звёзд и тамигля, безусловно просыпается где-то в глубинах души то завораживающее чувство, то сказочное настроение, которое в ночной тишине заставляет нас мечтать о далёких краях или волшебном мире. Но если ты находишься в таком мире, то слушать его истории оказывается в десять раз интереснее, а если от самих участников этих историй – то во все сто.
– Из меня рассказчик никакой, – отрезал Меккеб. – Пусть лучше Деккельти с Эманэ, у них в этом и опыт большой.
– В том-то и дело, что от этого опыта уже язык отсох! – рассмеялся Деккельти. – Нет, уж лучше ты. Даже мы мало чего о тебе знаем, пусть и знакомы уже много лет: уж больно ты молчаливый.
Pulsuz fraqment bitdi.