Он проснулся, за окном светило солнце. «Дурацкий сон» – подумал Коул, отгоняя от себя воспоминания о нем. Сев на кровати, он потянулся. Новый день, хорошее настроение и он не мог дождаться, когда увидит Кари.
День, как назло тянулся медленно, сначала, он снял гипс с руки. Разминая затекшие суставы, Коул радовался, что наконец, может снова вернутся к тренировкам. Затем, он отправился в доки к отцу, тот отвлекся ненадолго от работы, чтобы поговорить с сыном. Узнав, что у него все в порядке с рукой, потрепал Коула по голове, как он всегда это делал. И сказал, что тот может повалятся дома еще пару дней и не спешить, возвращаться на работу. Коулу, если честно, тоже не хотелось работать, перетаскивая бесконечные, тяжелые грузы, с одной площадки на другую. Поэтому он был рад возможности отдохнуть еще немного. Он хотел поговорить с отцом на счет боев и лиги, чтобы тот дал свой совет, по поводу всего этого. Сказать ему, что хочет зарабатывать на жизнь боями, и что у него появилась Кари. И вообще, поговорить об очень многом. Ведь с тех пор, как он попал в больницу, и вынужден был сидеть дома, так как от его загипсованной руки было мало толку. Они с отцом почти не общались, потому что тот работал за двоих, чтобы прокормить их обоих. Отец, приходил с работы и валился с ног, а утром уходил снова.
Вот и в этот раз он не смог выслушать сына, только похлопал его по плечу и пошел своей уверенной, легкой походкой к другим рабочим.
Коул почувствовал странное одиночество, которое словно грызло его изнутри. Отец был его лучшим другом и учителем, ему было не по себе, оттого, что пока он веселится с друзьями, отец вынужден работать. Он хотел окликнуть, обнять его. Коул знал, что, когда он сдружился с Сэмом, отец сделал все возможное, чтобы Коул почувствовал и пережил, настоящую юность с дурачеством и смехом, которые отсутствовали на тяжелой работе в доках. Он сделал это ради сына, и Коул был благодарен ему за всё. И тем больше он боялся, как тот отреагирует на намерение Коула бросить работу, чтобы посвятить себя тренировкам.
А еще он думал о Кари, и эти мысли снова возвращали к хорошему настроению. Коул думал о том, что может быть лучше, когда ты влюблен в кого-то? Он представлял себе, что станет чемпионом, а она будет болеть и переживать за него. А после побед, он будет брать её на руки и кружиться, а она обнимет его за шею, крича от восторга. Или она, научит его танцевать, чтобы на следующем празднике окончания лета, они станцевали у всех на виду.
С такими мыслями он пришел в дюны, и стал ждать Кари. Солнце постепенно садилось, а он все мечтал и мечтал. Стало темнеть, Кари не было. Наверное, она опаздывает – думал Коул. Когда прошел еще час, он начал переживать.
Вдруг она не придет? Может она подумала, что вчерашний вечер был ошибкой? К горлу подступил ком. Нет, она не такая, она обязательно придет, а если нет? Ведь, мы должны были встретиться пару часов назад. Может сходить к ней домой? Но вдруг мы разминемся? – Мысли путались в голове Коула. Он решил подождать, сев на песок и погладив его. Вспоминая как Кари танцевала на нем. Тут, внезапная мысль кольнула его, «А вдруг что-то случилось? Вдруг ей нужна моя помощь?» Коул заерзал на месте, «Что же делать?» – думал он. Затем, все же решил сходить к Кари домой, а если она придет сюда, когда его не будет он сможет все ей объяснить, при встрече. Коул, легким бегом побежал в сторону доков.
В доме Кари не горел свет, и он сперва подумал, что все спят, стало даже неловко стучаться. «А вдруг она забыла про встречу? И что же он скажет ей? Так глупо.» – Подумал он. Но взяв себя в руки, постучал. Никто не ответил, и он постучал сильнее, снова тишина. Коул не мог понять, что происходит, выходит никого нет дома? Где же тогда они, уехали? Но когда и куда, и почему так неожиданно. Почему Кари не предупредила его?
Коул, растерянно оглядывался по сторонам, пустой вечерней улице. Мысли путались в голове, он злился на себя, на Кари. Он не мог понять, что произошло и одновременно переживал за неё.
Коул хотел остаться на крыльце дома, но подумал, что лучше будет найти того, кто сможет хоть что-нибудь объяснить. Но было уже довольно поздно и Коул побрел в сторону своего дома, опустив плечи.
Подойдя, он увидел на крыльце сидящего Сэма, с кислым выражением лица. Коулу не хотелось общаться с кем бы то ни было, но Сэм встал и подойдя к нему, обнял.
– Так жаль. – Сказал он тихим голосом.
Коул не понял, что имел в виду друг и удивленно уставился на него. Сэм отстранился и Коул увидел, какой подавленный у того вид.
– Ты, о чем? – Спросил он Сэма.
Глаза Сэма расширились от удивления, он отстранился.
– Ты еще не знаешь… – Сказал Сэм полушёпотом. Хотя это был не вопрос Коулу, а скорее Сэм сказал это сам себе.
– Не знаю, что? – Спросил Коул, предчувствуя что-то нехорошее, и страх начал холодным комком сворачиваться в животе.
Сэм прикусил губу, и молчал, не решаясь продолжить разговор.
– Черт возьми Сэм! – Взревел Коул.
– Про Кари! – Ответил тот.
– Что с ней?! – У Коула вся краска сошла с лица, а глаза расширились от страха.
– Её сбил грузовик, недалеко от дома. – выдавил Сэм. – Когда она шла в сторону дюн.
– Что?!
– Её увезли в больницу, родные там. Я думал ты знаешь…
У Коула подогнулись колени, все вокруг завертелось. Он не мог поверить, все казалось каким-то нереальным, происходящим не с ним, словно во сне. Какой же он дурак! Коул ругал себя, за то, что думал, о том, что Кари забыла или уехала, а она…
– Нет… – Сказал он вслух. Развернулся и бросился бежать, не чувствуя усталости, он бежал и бежал, в больницу. Думая, как же там Кари, и винил себя. Это он виноват, не надо было идти в эти дурацкие дюны, что же теперь будет? Прибежав в больницу, он влетел в коридор, где на грубых стульях сидели родители Кари: Харрис и Клэр. Вид у них был растерянный и подавленный, по щекам Клэр катились слезы, Харрис обнимал жену. Рядом сидела Джессика, отстраненно смотря куда-то в даль.
Коул подошел, к ним тяжело дыша, после быстрого бега.
– Что произошло? – Выдохнул он.
Харрис поднял на него красные от слез глаза.
– Коул? Что ты тут делаешь? – Спросил он в ответ.
– Кари, что с ней? – не унимался он.
Харрис, провел рукой по лицу, словно стирая что-то с него.
– Её сбил грузовик. – Сказал он и сжал скулы, желваки на его челюсти заиграли, а Клэр снова тихо заплакала. Харрис покрепче приобнял жену.
Коул не верил своим ушам, как такое может случится с Кари, его Кари. Он хотел выяснить, что произошло, еще до конца, не осознавая эту новость. Но понимал, что родителей лучше оставить сейчас в покое. Коул подошел к Джес и присел рядом.
– Расскажи, что случилось, Джес… Прошу.
Джес всхлипнула пару раз, а затем закрыла руками глаза, утирая слезы. Посмотрела на Коула.
– Мы встретились у неё дома. Она рассказала о вас, Коул. Она казалась такой счастливой, просто порхала. Мы вышли прогуляться, она смеялась и стала танцевать. Кари не заметила едущий по дороге фургон и случайно выбежала на дорогу прямо перед ним. Он не успел затормозить… О боже. – Джес снова заплакала.
– Я хочу её видеть.
– Идет операция, к ней не пускают. – Ответила она.
Через какое-то время, к ним вышел врач с уставшим взглядом и доложил, что состояние Кари критическое. Они сделали, все что могли, но травмы очень тяжелые. Коул хотел увидеть её, но врач отрицательно покачал головой. Коул, всё равно рвался, тогда тот тяжело и глубоко вздохнул, словно понимая, что ничего не сможет удержать этого юношу. Разрешил им пройти к ней, на несколько минут, но не более.
Кари лежала на больничной койке. Казалась такой бледной при слабом освещении, в неё было воткнуто множество иголок и разных датчиков. Доктор сказал, что у Кари серьезные переломы, таз, позвоночник, повреждена шея, а также травмирован мозг.
Коул, стоял и смотрел на её переломанное, израненное тело и не мог поверить, что совсем недавно, она танцевала для него, целовала, была с ним, смеялась. По его щекам потекли слезы, он не мог и не хотел их сдерживать.
А доктор, все продолжал описывать ее состояние, какими-то своими терминами и родители Кари плакали, обнимая друг друга, а Джес закрыла руками лицо.
– Процент, что она придет в себя очень мал. Да и в том случае, если это произойдет она останется лежачей. – Закончил доктор.
Страшный издевательский приговор судьбы. Самая красивая девушка доков, чья грация и пластика поражали воображения, вынуждена будет всю свою жизнь, провести прикованной к постели. Коул больше не мог, он выбежал из палаты рыдая. Он так хотел обнять Кари, прошептать ей, что любит, что она для него весь мир. Чтобы она не сдавалась, и вернулась к нему. Но часть его говорила, что это эгоистично, что у неё не будет жизни, она не сможет больше танцевать. И тогда, он впервые обратился к богу, моля чтобы Кари, ушла безболезненно, в лучший из миров. И в ту ночь, это произошло. Коул рыдал без остановки, и чувствовал, что тогда умерла не только Кари, но и часть его души.
Старики говорят, что время лечит раны. Однако Коул не чувствовал облегчения. После трагической гибели Кари, он сильно изменился.
Окружающим казалось, что и без того замкнутый парень, окончательно ушел в себя, закрывшись от мира.
Первые недели он почти ничего не ел, и не с кем не разговаривал. Даже Сэм, не мог добиться его расположения. Он приходил к Коулу, сперва пытался как-то разговорить его, но в ответ получал лишь холодный взгляд и молчание. В конце концов Сэм сдался, и если заходил к Коулу, то просто сидел рядом с ним в молчании, словно обдумывая что-то, а затем также тихо уходил.
Сам Коул, не гнал Сэма, не относился к тому хуже или лучше, просто было понятно, что он хочет побыть один. Он забросил тренировки, и бои в доках проходили без его участия. Он сильно похудел и осунулся, но продолжал работать в доках, помогая отцу, но уже как полноценный работник.
Там он немного отвлекался, от той бесконечно тоски, которая червем изнутри грызла его душу. Он так скучал по Кари, что иногда видел её среди прохожих. Сердце его начинало биться чаще, глаза загорались, но это была не она. Просто кто-то похожий, и Коул чувствовал, что сходит с ума.
А по ночам, она снилась ему. Танцующая среди звезд, с прекрасной улыбкой на лице. И во сне он тянулся к ней, а она все ускользала от него, ловко избегая свое тело в танце.
Просыпаясь, Коул ненавидел день, потому что тот выдернул его из объятий прекрасного сна, где он был с ней. И он снова шел в доки, работая до изнеможения, чтобы, придя домой провалиться от усталости во тьму, в надежде, что Кари придет к нему во сне.
Шли недели, затем месяцы, но легче ему не становилось. Ему претила работа и то, что все смотрят на него, с какой-то жалостью.
Он винил себя в смерти Кари, но здравый смысл подсказывал, что это не так. Не зная куда себя деть, от той бесконечной боли, что сидела внутри. Однажды он зашел в бар, где собирались рабочие после трудовой смены, и заказал себе хорошую пинту тёмного эля.
До этого, Коул пробовал алкоголь лишь раз, в детстве. Тогда он сильно простудился на холодном, продуваемом ветрами, берегу залива. Отец, натер его перед сном, с ног до головы дешевым спиртом, а затем заставил сына немножко отхлебнуть. Тогда, его словно обожгло внутри, дыхание перехватило, отец закутал его в одеяло, оставив лежать на кровати. Коулу было очень жарко, и сильно болела голова, но он смог уснуть, а на утро простуда отступила. Но желание пить алкоголь, у Коула больше не появлялось.
Однако, в тот момент он готов был принять любое средство, чтобы хоть как-то перестать тосковать по любимой. И он пил, а затем еще кружку и еще. Краски заиграли в его глазах, мир кружился словно в танце. Мысли о Кари не притупились, а стали еще острее, и он заказал ещё выпивки, еле ворочавшимся языком.
Очнулся он в грязном, вонючем переулке, солнце уже светило ярко. Коул хотел встать, но сильная головная боль, пронзившая словно игла, заставила его опуститься обратно на землю. Ужасно хотелось пить, все тело словно потеряло силы, движения давались с трудом. Он снова попытался встать, ему это удалось, но сильно закружилась голова, он запутался в ногах и врезался в стену. «Я что, все еще пьян?» – Подумал Коул. «Может тогда выпить ещё чуток?» – И он обшарил карманы в поисках денег. Найдя пару купюр, он нетвердой походкой направился в ближайший кабак. К везению Коула, он нашел его за углом. Там не особо смотрели на внешний вид посетителей, лишь бы у тех были деньги на выпивку. А внешний вид, растрепанного парня, ночевавшего на улице, говорил сам за себя.
Бармен, налил ему выпить и Коул осушил стакан. Затем попросил еще и снова выпил. Пожилой бармен, подошел к нему и попросил оплатить вперед, перед следующим заказом.
Коулу показалось, что тот хочет оскорбить его. И внутри у него все закипело, гнев, который он так долго сдерживал, выплеснулся наружу, сплошным потоком, который Коул не мог, ни удержать не контролировать.
Он схватил мужчину за шкирку, и впечатал его лицом в барную стойку, затем отшвырнул его и тот упал, закрывая разбитое лицо руками. Коул схватил стул, швырнув его в витрину, послышался шум битого стекла.
– Эй, ты! Успокойся! – Раздался голос сзади. Коул обернулся, увидев двух мужчин, сидевших за столиком. Он зарычал и кинулся на них. Те были старше и тяжелее, и не стали отступать, решив проучить юнца.
Первый ударил прямой, но Коул поднырнул и впечатал свой кулак в живот сопернику. Тот перегнулся пополам, заваливаясь на бок. Второй, схватил бутылку со стола и замахнулся, но не успел ударить. Коул впечатал два прямых в челюсть оппонента и тот рухнул на спину, потеряв сознание. Коул стоял в тишине, рыча словно дикий зверь.
Откуда-то сбоку донеслись одиночные хлопки. Коул обернулся, в конце барной стойки сидел старик. В строгом белом, но заметно затасканном костюме, с коротко стриженными волосами, по большей части седыми, и с тростью, с ручкой в форме головы орла.
Коул не заметил его, и думал, как же это получилось. А старик, не отводил серые глаза и медленно хлопал в ладоши.
– Браво. – Сказал он. – Настоящий герой, расправился с толстяком барменом и двумя пьяницами.
Коул ничего не ответил, старик ему не нравился и гнев снова забурлил в нем, подогретый алкоголем.
– О-о-о. – Протянул старик, сидя на барном стуле. – Ты и меня хочешь отделать мальчик? Боюсь, это тебе не по силам.
Коулу совсем не понравился тон старика и то, что он называет его мальчиком. Он медленно перешагнул через, тело человека, которого только что вырубил, направляясь к старику. Тот продолжал, сидеть на стуле и смотрел Коулу прямо в глаза, а затем ухмыльнулся.
– Ну что ж, давай мальчик. – Спокойно сказал он.
Это вывело Коула из себя, он прыгнул на противника, желая разбить тому лицо. Но старик, молниеносно отступил в сторону, и Коул с размаху влетел в барную стойку, раскидав стулья. Он повернулся к старику и снова напал, решив бить кулаками, но тот без труда уворачивался от ударов, стоя на одном месте.
– Хорошо, у тебя есть неплохие данные. – Сказал старик, будто Коул не нападал на него, а просто стоял рядом, задушевно беседуя.
Коул снова бросился вперед, старик отступил влево и перехватив руку, словно отпихнул её в сторону, Коул кубарем покатился вслед за ней. Оказавшись на полу, он не мог понять, как такое могло произойти и снова вскочил.
Старик тем временем, делал вид, будто стряхивает грязь со своего старого пиджака. Коул зарычал и снова пошел в атаку, занося кулаки для удара. Старик снова увернулся и Коул почувствовал три чётких и жестких удара, один в печень, второй в скулу и третий в почку. Все они были нанесены так быстро, что казалось его ударили одновременно. Дыхание Коула перехватило, он завалился вперед и упал на четвереньки. Острая боль от удара в печень и почку, пульсировала в районе живота разливаясь по всему телу, его даже затошнило, он приложил огромные усилия, чтобы сдержать рвотные позывы. Ему совсем, не хотелось выглядеть так, в глазах наглого старикашки. Он попытался встать, но боль снова пронзила его, словно раскаленный клинок. Коул стиснул зубы, поднялся и обернулся к старику.
– Умеешь терпеть боль, да мальчик? Не плохо. – Похвалил тот.
Коул оскалился, но решил в этот раз бить думая. Он подскочил к старику и двинул два коротких прямых передней рукой. Противник уклонился, от одного удара шагом назад, от второго, нырком в сторону. Коул провел молниеносный апперкот, эта комбинация всегда срабатывала в боях, Коул знал, что он достанет соперника. Но в этот раз, удар прошелся по воздуху. Он даже не успел удивиться, как ответным ударом, ему разбили нос. Острая боль пронзила его, из глаз словно искры посыпались, он отступил, схватившись за лицо руками, и видел, как старик спокойно смотрит на него.
– О-о. Я вижу ты не понял, как это произошло? Ничего, я покажу еще раз. – Старик словно змея стремительно атаковал, уйдя чуть в сторону. Коул не успел даже вздохнуть, как нога старика взметнулась вверх и врезалась в его лицо. Коул отлетел назад, упал на стол, опрокинул его и свалился на пол. Чувствуя вкус крови во рту, он пытался встать, но силы покинули его, и последнее что он услышал, был смех старика, а затем Коул провалился во тьму.
Он ощупывал свой опухший нос, и свою голову, усеянную шишками, от падений, сидя в серой, темной камере, куда Коула забрали стражи, прибежавшие на шум драки.. А еще ему было чертовски стыдно, за свое поведение. Он думал, что же теперь будет, ущерб, причиненный в баре, он не сможет оплатить, скорее всего, его обвинят в нападении и упекут за решетку. А отец? Как же он отреагирует, когда узнает? У Коула свело желудок от страха.
Дверной замок камеры заскрипел, и раздался грубый голос
– Выходи!
Коул, послушно вышел и последовал за охранником, по серому коридору и дальше вверх по лестнице, поднялся в помещение, где через светлые окна, лился дневной свет.
Там, он увидел своего отца и сглотнул. Он не знал, что сказать и виновато опустил глаза. Отец, молча подойдя к сыну, приобнял его за плечи. С тех пор, как Кари умерла, они не общались толком. Коул не стремился делиться своей болью, а Майк просто ждал, когда тот будет готов и сам пойдет на нелегкий разговор. Как видно, все же разговор начинать надо было раньше. Теперь это привело к последствиям, которые Коулу придется расхлебывать.
– Пойдем домой, сын. – Мягко сказал отец.
Коул не двинулся с места, удивленно посмотрев на отца. Он думал, что сейчас его поведут на суд, или еще куда-нибудь, за то, что он сделал.
– Как домой? – Спросил он.
– Обвинений не будет, все в порядке.
Коул хотел расспросить, что случилось, почему нет обвинений и что произошло. Но по взгляду было понятно, что отец не собирается разговаривать об этом здесь и сейчас. Поэтому Коул спокойно последовал за ним на улицу, они пошли пешком, решив прогуляться.
Отец привел Коула в небольшой парк, с красивыми, осенними, деревьями. Сев на скамейку, он пригласил сына сесть рядом. Они сидели так, какое-то время молча.
– Это любимый парк, твоей матери Коул. – Сказал отец. Это было так неожиданно, что Коул вздрогнул. Всегда казалось, что эта тема для отца очень сложная, и Коул старался лишний раз не тревожить его память, разговорами о матери.
– Когда врачи сказали, что есть риск при рождении. Я не находил себе места, не знал, что делать. А она просто сказала, что я должен быть сильным, и что она оставит мне, величайший из всех даров после себя. И это был ты.
Коул внимательно слушал, и сердце его сжималось, он снова вспомнил Кари.
– Когда она умерла. – Продолжил отец. – Мне казалось, что я схожу с ума, я даже не мог держать тебя в руках. Все словно погасло вокруг. Я был сгустком гнева, потому что винил всех, кого мог, винил себя, что не уберег её. – Отец смахнул слезу с глаз, мозолистой, сильной рукой.
– Но потом, я понял, что мне есть ради чего жить, ради чего вставать по утрам и работать день и ночь. Ради тебя сын. Я старался вырастить тебя правильно, и по совести. Я понимаю, что тебе тяжело. Но ты должен жить дальше, найти в себе силы идти вперед. Всегда будет тяжело, но мир не перестал существовать понимаешь?
Коул тяжело вздохнул.
– Я так скучаю по ней, отец.
Тот, положил сильную руку на плечо сына. Коул почувствовал, что вот-вот разрыдается и начал рассказывать отцу про Кари, о том, какая она была, и как они ходили вместе по парку и как он, увидел её в дюнах. Рассказал, о её танце и о том, что он испытал, когда её не стало. Он говорил и говорил, а отец слушал его не перебивая. Коул почувствовал, что вместе со словами, и слезами, бегущими из его глаз, уходит еще что-то, сидевшее в нем тяжелым грузом. И с каждым словом, ему становилось легче на душе. А после, он обнял отца, и они еще долго сидели так, по-дружески обнявшись, смотрели в глубину парка, каждый думал о своей утраченной любви. А после, они отправились домой, в ту ночь Коул впервые после смерти Кари, смог уснуть здоровым, крепким сном, без сновидений.
Pulsuz fraqment bitdi.