Kitabı oxu: «Негромкие мои стихи»

Şrift:

Честная и смелая книга

Приступая к чтению этой книги, с первых строк ощущаешь радость. Перед тобой большого масштаба поэт, человек, умудрённый поэтическим опытом, тонкий, крайне бережно относящийся к слову. Он работает в традиции, не помышляет из неё выходить, заставляет нас следовать своей творческой логике и, самое главное, показывает, что хороший добрый человек всегда ценен.

Я слышу, как растёт трава,
Как звёзды падают на крышу,
И как седеет голова,
Я, к сожаленью, тоже слышу.

Его простая, нехитрая интонация компенсируется сложностью и глубиной метафорической структуры. Его сложность не нарочита, она не мешает, но мы видим, что он мыслит поэзию без подтекста, без особого подхода к многозначности слова.

Эта нежная белоснежность
Разыгравшейся вдруг метели —
Наша кроткая безмятежность,
У окна мы с тобой сидели.

Мы с тобой в темноту глядели,
Тьма густой была и белесой.
Показалось, что мы в метели
Над деревней летим, над лесом.

Ритм важен невероятно для автора этой книги. По этому отрывку видно, как он умело пользуется паузником, как выстраивает слоги под некую скрытую музыку. Есть осмысленная работа с фонетикой, она направлена на то, чтобы ничто не замедляло полёт стихотворных строчек прямо в читательскую душу.

Эта книга производит исключительно цельное впечатление. Это не просто подбор стихов – это гармоничная огромная история большого русского сердца. Что же волнует Александра Андронова, какие мысли о России, о людях, о современности он открывает читателям? Какими сокровенными чувствами делится?

Он не находится в своей лирической скорлупе, он открыт переживаниям нынешнего времени, воспринимает боль народа как свою:

И всё вписалось в привычный мир,
И каждое лыко – в стро́ку:
Город, война и муж-командир,
Воюющий там, далёко.

А с нами Россия, и с нами Бог,
Он знает, какая мы сила.
Да только вот телефон заглох
И почта не приносила

От мужа известий уже давно,
Бессонные ночи рождая.
Сюжет будто в послевоенном кино,
Далёкие дни повторяя.

Человек уже зрелый, Андронов остро чувствует цитаты истории, связь времён во всём своём трагизме. Он переживает за народ, за страну, за будущее и делает это не истерично, не в лоб, а художественно убедительно.

Он живёт и дышит вместе с обиходом страны, вера для него не пустой звук – вера для него повод для осмысления себя, для создания образов, для осознания русских корневых основ:

Небесный свод, белеют крыши,
Сияя свежей чистотой.
Здесь самый воздух богом дышит,
Светла природа в день святой.

И тихой благости снежинки
Ложатся пухом не спеша
На деревенские тропинки,
И расправляется душа.

Андронов не чужд игры слов, работы с устойчивыми сочетаниями.

И снова, как во времечко былое,
Коль снова занедужила страна,
Нам время явит нового героя —
Красна такому времени цена.

Здесь словосочетание «красная цена» приобретает иной смысл, и это делает поэзию Андронова интертекстуальной, современной.

Андронов понимает суть русской поэзии как служение слову и служение истине. Он великолепно владеет формой и рифмой. Не зацикливаясь на внешних признаках, он соблюдает поэтические законы с явным удовольствием. Он назубок знает истину старых мастеров: если рифма не точна, то это, скорей всего, не то, не подходящее слово.

Его формальная рациональность, аскетизм средств хорошо сочетаются с иррациональным мышлением. Он часто уводит нас в область мечтаний, снов, предчувствий, и это получается у него без фальши, убедительно. Здесь чувствуется большая жизнь, большой спектр впечатлений, эмоциональная правдивость.

Всё живое во мне
Утекло в глубину.
Вновь кричу я во сне,
Задыхаюсь, тону.

В мире воздуха нет,
И сквозь снов чепуху
Вижу камень на дне
И звезду наверху,

Вновь горит над водой
Голубая звезда.
Я ещё молодой, —
Очень нужно туда.

Длинная жизнь тут не повод для кокетства, а мощная световая дуга, путешествуя по которой Андронов доказывает, что время не линейно, что мысль способна преодолеть любую инерцию, а поэтичность и красота необходимы, чтобы жизнь действительно была жизнью. Через сон мы чувствуем, как душа поэта страдает, как важно ей осознать себя через прошлое.

Андронов умеет высказываться достаточно завуалированно, но иногда он понимает, что читателю требуется ясность. И тут без всяких стеснений переходит на прямой стиль, наследуя Некрасова и других мастеров гражданской ноты:

Память сердца жива о Советском Союзе.
Нас боялись, решительны были, сильны.
И тогда не молчали крылатые музы,
Воспевая успехи великой страны.

Есть в его творческом арсенале и ирония. Иронические тексты, их устройство ещё раз подтверждают, что поэтический инструментарий Андронова весьма широк.

Есть на востоке река Брахмапутра —
Доброе утро, брат! Доброе утро!

Смыло войною Макара и Алку —
Людям не жалко их! Вовсе не жалко!

Песни другие теперь зазвучали —
Лучше б не пели! Лучше б молчали!

Это тот самый случай, когда ирония кроется не в насмешке, а в самой лексике, в самом подходе к тексту.

Перед нами честная и смелая книга. Читателю – в добрый путь. А поэту – новых вдохновенных минут.

Максим Замшев,

главный редактор «Литературной газеты»,

председатель Правления МГО

Союза писателей России,

президент «Академии поэзии», член Совета

по развитию гражданского общества

и защите прав человека при Президенте РФ

Человек

Я слышу, как растёт трава,
Как звёзды падают на крышу,
И как седеет голова,
Я, к сожаленью, тоже слышу.

Я ощущаю сердца стук,
Твой запах, рук твоих прохладу,
Любовь! Я знаю этот звук
И не ищу другой награды.

Я чувствую приход весны,
Начало дня, грозы раскаты,
Далёкий отзвук канонады
Тревожит, как дурные сны.

Я знаю – там идёт война,
Я счастлив – здесь родятся дети.
Я понимаю: жизнь одна,
Я есть! И я за всё в ответе!

Белоснежность

Эта нежная белоснежность
Разыгравшейся вдруг метели —
Наша кроткая безмятежность,
У окна мы с тобой сидели.

Мы с тобой в темноту глядели,
Тьма густой была и белесой.
Показалось, что мы в метели
Над деревней летим, над лесом.

Было сладко, и было жутко,
И рука к руке потянулась.
Незатейливая минутка,
Может быть, судьбой обернулась.

А вверху и луна, и небо,
Гроздья звёзд озорных и ясных.
Вот такая случилась небыль,
Неожиданна и прекрасна.

И пока снега заметали
Без пределов по всей планете,
Мы с тобой над землёй летали,
Взявшись за руки, будто дети.

В тишине

Когда порою летней после ужина
Неспешно сядешь на своё крыльцо,
Родится мысль в сознании разбуженном,
Где вновь себя увидишь молодцом.

А дню уже пора клониться к вечеру,
И под покровом сельской тишины
Простые мысли расцветают встречами
И новыми свиданьями полны.

И кажется, что всё идёт как следует,
Что мир таков, каким и должен быть,
Что будущее лучшее наследует,
Ну а о прошлом поздно говорить.

Но что-то здесь одно с другим не вяжется:
На улице такая тишина,
Что бог её нарушить не отважится, —
Коль мир таков, зачем ему война?

Ни всполоха, ни звука и ни запаха,
Себя не выдаст, будто нет её.
Коль похоронка не приходит с запада —
Привычное земное бытиё.

У экрана

Холодно и тревожно, тени над образами —
Прошлое стало сложно вдруг разглядеть глазами.
Прошлое фрагментарно, прошлое непреложно,
Коли совсем бездарно, будущее тревожно.

Свечи под образами, тени забытых предков,
Мы им не всё сказали, в жизни общаясь редко.
Надо бы мост построить между двумя мирами,
Чтоб увидать былое будто в оконной раме.

Времечко встрепенётся, будто назад поплыло.
Прошлое вдруг вернётся, вспять развернув ветрила.
Этакой каруселью вечная жизни сила,
Новое Воскресенье, всё, то, что будет, – было.

Время не терпит фальши, фальшь равносильна
смерти,
Время умчится дальше, душу изгложут черти.
Помни, придёт расплата – новые поколенья
Вспомнят потом, когда-то, прошлые преступленья.

И над двумя мирами, как над большой планетой,
Ты воспаришь, взирая в стороны – ту иль эту.
Страхом пренебрегая, жизнью своей играя —
Верно, стезя такая, где-то зовётся Раем.

Прячась за облаками, за покрывалом белым,
Поздно махать руками, что ничего не сделал,
Поздно. Совсем не рано, время просить прощенье…
Будто бы у экрана, в поисках ощущенья.

Через запятую

О.М.

Красота живых соцветий,
Краски мира, солнца свет,
Немота тысячелетий, —
Фактов море, правды нет.
Частота скоплений звёздных,
Долгой ночи маета,
Нищета прозрений поздних,
Откровений нагота,
Истин тёплые мгновенья,
Жизни призрачная стать,
Мысли робкие движенья, —
Не угнаться, не достать,
Книги ветхие страницы
С покаянием в грехах,
Годы, пёстрые, как птицы, —
До последнего стиха.

Прежде и теперь

Далёким летним вечером до клуба вдоль села
Весёлая беспечная ватага побрела.
И сладко лезет в душу он, я без хмельного пьян,
Иду, а девки слушают, играет мой баян!

И тихой ночкой звёздною признаний и стихов
Мы друг для друга созданы до третьих петухов.
А утром тропкой росною, довольные судьбой,
Через луга колхозные плетёмся на покой.

И не случилось горестей в те времена хлебнуть,
Та жизнь была без корысти, как в фильме
«Светлый путь».
И утренним автобусом, за совесть, не за страх,
Учиться отправлялись мы в потёртых башмаках.

Но всё куда-то делося – и годы, и село, —
Распалось, разлетелося, безвременно ушло.
В иных глазах не вижу я уж для себя приют,
Чужие добры молодцы руки не подают.

Теперь уж летним вечером не слышен мой баян,
Но тянет неизбывная любовь к родным краям.
Сюда уже воротишься, чтоб обрести покой,
Глухою и некошеной кладбищенской тропой.

Кони резвые мои

Мысли и чувства, два резвых коня,
Гонят сквозь годы по жизни меня.
Как бы ни жил, хорошо или плохо, —
Кони несут до последнего вздоха.

С хлебом без соли, горилкой без перцу
Катится жизнь – ни уму и ни сердцу.
Мыслей сумятица, чувства смятения,
Судеб нелепые хитросплетения.

Кони строптивые правят судьбою,
Им всё равно, что случится с тобою.
Вдруг понесли, удила закусили,
Остановить их нет, кажется, силы.

Гонят инстинкты и зверя, и птицу,
Время гнездиться, и время плодиться.
Сладостный миг обязательной страсти —
Радостный мир замирает от счастья.

Страсти порою людей обновляют:
Время влюбиться – любовь окрыляет.
Мыслей немерено, чувства – до неба, —
Миг – и в руках у тебя королева.

Время закатное – время агоний,
Чувства угасли, стреножились кони.
И доживаешь без мыслей и страсти,
Будто бы в прошлом все эти напасти.

Ну а ещё, я скажу вам, ребята,
Мысли и чувства бывают крылаты!
Их и уносят крылатые кони
В вечность, что видится на небосклоне.