– Бред. Если бы они были у тебя – не я тогда бы нас вел.
– Но, а что если…
– Хотя знаешь – прервал меня Костя. – А может ты и прав. Мне стоит над этим подумать.
– Может Я смогу что-то ещё? Намного масштабнее?
– Всё возможно. Но ты не особо надейся на это, а то разочарование будет очень горьким – безнадежно разведя руками, ответил он. – Ты там вроде спать собирался?
– Да – согласился Я, зевая. – Надо поспать – заодно обдумаю всё, что ты мне сказал.
– Ага. Теперь и мне есть над чем подумать – улыбнулся он. – Тебя разбудить?
– Спасибо – не надо. Я хочу отоспаться – ответил Я, шагая обратно в комнату.
Зайдя в комнату, Я не стал закрывать дверь – желания не было никакого. Шаркая носками кроссовок, Я подошел к креслу и упал в него. Воздух с тихим шипением вырвался из-под поролона. Я поудобнее устроился в кресле и закрыл глаза. Больше ничего не надо – всё хорошо…
****
Я всегда любил лето – оно было самым приятным временем года, особенно когда оно только началось! И мне всегда нравился этот парк. Я был влюблен в это место.
Теперь мне этот парк не доставлял ни единого грамма радости. Мой мир наполовину рухнул. Наполовину уничтожен и не будет никогда восстановлен.
Прожив всего двадцать два года, я понял одну вещь очень хорошо, даже больше чем мне хотелось. Она была проста и заезжена, как мир. В нашем прекрасном и огромном мире, есть одна коронная особенность: все, что человек строил многие годы, может быть легко разрушено за несколько секунд. И теперь все рухнуло. По крайней мере для меня. В моей жизни было всего два человека, ради которых я хотел жить. Мой брат и моя девочка. Они были для меня всем – они мой мир, в котором я радостно проживал последние шесть лет. Но случилось то, чего я боялся больше всего. Они начали меня покидать. Брат ушел первым. Двадцать четыре дня назад сбила машина. Он умер из-за меня. Мы с ним поссорились в тот вечер, и он пошел в противоположную сторону. И когда он переходил дорогу, он не заметил машину…. Его размазало по асфальту. Смотря на его обезображенный труп, Я видел свой труп. Он пошел в эту сторону из-за меня. После я плохо помню, что было. Говорят, что я подошел к водителю, упал на колени и разрыдался. Я что-то ему говорил. Не помню что. У него в машине сидела жена и маленькая дочь, и они всё это видели.
Я хотел смерти этого человека. Я хотел его избить, но всё что у меня получилось – это разрыдаться. Я не был готов к этому.
Брат…
Я не могу поверить…
Я виноват… Я….
Я до сих пор не могу поверить, что тебя больше нет. Я просто выпал из жизни. Единственный человек, кому я продолжал уделять хоть каплю внимания, была моя девочка. Но и эта капля скоро кончится. Она это знала, но надеялась, что сможет мне помочь. И сейчас она сидела со мной рядом на скамейке в некогда любимом мной месте.
Мы молчали уже очень долго. Она отстранено сидела рядом, изредка посматривая на меня. Наше молчание могло продолжаться хоть весь день, пока она не начнет мне что-то говорить.
– Рустам – Позвала она меня. – Это не может продолжаться вечно!
Я повернул голову в её сторону и уставился на неё безжизненными глазами.
– Это я виноват. – Всё что удалось выдавить мне.
– Это не смешно. Мы же с тобой об этом уже разговаривали, помнишь? Ты не виноват – это несчастный случай.
– Это я виноват.
– Я понимаю, что брат для тебя много значил, но жизнь ведь не кончилась!
Я устало кивнул головой, этот разговор повторялся всю последнюю неделю. И с этим надо было что делать. Ходить и постоянно ныть не дело. Если решил, то надо действовать. У меня были мысли о самоубийстве. Но я не мог себя убить. Боль – это единственное, что меня останавливало. Я просто не мог причинить себе такую боль. Я хотел, чтобы меня кто-то убил. Но убил не жестоко, а быстро и безболезненно. Я знал, что так не может быть, как я хочу. Это решение пришло ко мне, когда я пытался перерезать себе вены. Я несколько часов просидел с ножом в руке, но не смог даже поднести нож к руке. Поэтому я искал того, кто сделает это за меня. Я сначала думал, что это сделает она. Но она боролась за мою жизнь и, ни за что бы, ни сделала это. Поэтому оставалось, немного усыпить её внимание ко мне, и начать искать нового палача.
– Рустам, ты должен понять, что ты ни в чем не виноват. Не вини себя и возвращайся уже! Ты мне нужен, очень нужен!
Её слова не меняются – постоянно повторяются. И это вызвано не скудным словарным запасом, а невозможностью сказать хоть что-то, что могло бы меня переубедить.
Поэтому я скажу ей то, что она хотела от меня услышать.
Я улыбнулся, наверное, впервые за последние двадцать четыре дня:
– Я постараюсь.
Она улыбнулась – её улыбка грела, ведь я уже и забыл, когда она в последний раз улыбалась. Положив голову ко мне плечо, она взяла мою руку и сказала:
– Когда-нибудь все будет как прежде.
Наивная….
****
Я открыл глаза и рефлекторно дернулся. Какой реалистичный сон. Сон. Нет, это был не сон. Это было, когда-то давно, ещё при жизни. Сомнений не было. В отличие от всего меня окружавшего, там всё было наполнено цветом. Не было ни одного намека, что где-то забыли добавить красок. Это и являлось для меня главным аргументом. К чему бы это? Понятно, что просто так люди не видят куски из прошлого. Есть какая-то причина. Может, чтобы напомнить? Что было до этого или к чему это привело в итоге?
Я попытался вспомнить, но безрезультатно. Моя память отказывалась выдавать хоть какие-то кусочки моих воспоминаний. Некоторые куски последних лет моей жизни просто отсутствовали. Может это и к лучшему – если эти воспоминания Я забыл, то значит так надо. Может, если Я их вспомню, то ничего хорошего мне это не принесет? Надеюсь, Я забыл что-то действительно плохое.
Провалы в памяти совершенно удручали.
Я потянулся за сигаретой и в спине раздался тихий хруст.
– А! – поежился Я от внезапной дрожи по спине. – Как всегда вовремя.
Хруст отдался не просто сигналом, что всё затекло – смени позу, а ещё и ноющей болью. Сигареты пока подождут. Расставив приоритеты, Я медленно поднялся с кресла. Голова слегка кружилась, и мое зрение показывала совершенно другую картинку – Я стал хуже видеть. Мое зрение никогда не было идеальным и когда оно начало становится хуже, Я всегда переживал. Это больше был страх остаться без главного органа. Нет зрения – нет нормальной жизни. Это как сидеть в хорошо освещенной комнате, где всё заставлено всякими разными безделушками, книгами или чем угодно! Ты всё ходишь и рассматриваешь это. Ты имеешь полное представление о любом предмете. И потом, свет резко выключают. Ты абсолютно ничего не видишь. Вокруг одна темнота. Но ты ещё не боишься – никакой паники. Ведь ты же знаешь, что свет скоро включат, и ты снова сможешь различать это огромное окружение. Или у тебя есть другой источник света, пускай это будут спички, фонарь или свеча. Хоть слабый свет, но они тебе дадут и не оставят тебя одного в темноте. Вот тут и начинается самое страшное: у тебя нет, ни фонаря, ни спичек и ты абсолютно уверен, что свет здесь никогда не включат. И ты остаешься один. Это не в физическом смысле, конечно. Вокруг тебя могут, находится люди, они могут помочь тебе ориентироваться в пространстве, помогать что-то делать.
И тогда у тебя есть два варианта: либо приспособиться, либо перестать быть полноценным членом общества. Ведь не все слепые сдаются – они пытаются жить дальше, не смотря на свой недуг, и у многих они вызывают восхищение и даже иногда предмет для подражания. Это случай из серии: «никогда не сдавайся!» Но так рассуждать может любой, кого это не коснулось. Я хочу быть реалистом в данной ситуации. Не каждый сможет справиться с навалившейся на него бедой. Не каждый сможет найти в себе силы. Я не смогу. Наверное.
Осуждать может каждый, но Я хотел бы посмотреть на тех людей, которые с отвращением смотрят на слабых. Я хотел посмотреть, как бы они действовали в данной ситуации. И Я знаю, что они мне ответят. «Мы справимся! Мы сможем!» Да-да. Так кричать и Я могу, причем обо всём. О любой ситуации. Но Я научился смотреть на жизнь трезво, и стараюсь не строить для себя иллюзий. Что Я мог бы сделать то или иное. Когда передо мной стоит какая-то цель или конкретная ситуация, в восьми из десяти случаев, Я знаю, на что Я способен, и что из этого получится. И в данной ситуации Я знаю, что мне страшно остаться одному в темноте. Ничего не видеть, абсолютно ничего! Я не хочу и боюсь этого. Но Я не боялся, когда Костя вел нас через потоки темноты. Я видел хоть какой-то кусочек света, и Я знал, что Костя не бросит меня тут. Это давало мне сил идти дальше.
Всегда, когда разговор заходит о моем зрении, Я начинаю метаться и суетится, как самый настоящий параноик. И как бы это ни было смешно со стороны, Я очень боюсь остаться без зрения. И поэтому этот сигнал стал для меня поводом для паники.
Глубоко вздохнув, Я поднес руки к лицу, борясь с искушением потрогать свои глаза. Я держал руки прямо напротив глаз, и теперь беспокойство об ухудшение моего зрения ушло на второй план. Относительно, хорошее качество – быстро переключаться с одной проблемы на другую. Не вспоминая причин первой. Но это только в определенных ситуациях, в конце концов – Я все равно вернусь к своим глазам. А теперь все мои мысли, занимали мои руки. Они потеряли свой первоначальный цвет – нежный оттенок серого сменил идеально белый цвет. И дело было не в освещении.
– Что за черт? – прошептал Я.
У меня не было ни одной идеи, чтобы это объяснить, но просто так ничего не происходит, верно? Возможно, Я просто испачкал руки где-то и из ничего развожу панику. Поэтому Я начал энергично тереть руками друг о друга. Но ничего не происходило – мнимая краска не стиралась. К тому же Я заметил, что мои руки были ледяными. Это был несвойственный рукам холод – Я не мог замерзнуть до такой степени.
Находясь в совершенно обескураженном состоянии, Я сел в кресло, продолжая держать руки перед собой. Я просидел так довольно долго, пока не стал замечать, что снова могу видеть без расплывчатых пятен. Дальний конец комнаты больше не представлял маленькие кусочки, которые перемешивались в хаотичном порядке. Картинка стала снова четкой. Моргнув несколько раз, Я решил убедиться, что с глазами всё в порядке, и провел пальцами по глазному яблоку. Моему удивлению не было предела, когда Я осознал, что вожу пальцем по сухому глазу. Он был идеально сухим. Не веря в происходящее, Я даже надавил на него слегка, пытаясь спровоцировать слезы. Но ничего не произошло. Я провел пальцем по другому глазу, но результат был тот же самый.
Почему они сухие?
Но было что-то ещё. Я моргнул ещё несколько раз. Я почувствовал небольшой дискомфорт – наверняка, что-то попало. Я провел по глазу пальцем ещё раз и сделал вывод, на моих глазных яблоках было что-то напоминающее рубцы.
Выйти из оцепенения мне помог голос Кости:
– Что это?
– Я не знаю – прошептал Я, поворачивая голову в его сторону. – Я не знаю.
– Пошли, пройдемся – предложил он.
Я молча последовал за ним – может он сможет определить что это? Костя подошел к противоположной стене и облокотился на неё. Я встал напротив него и спросил:
– Что со мной происходит?
– Не имею ни малейшего понятия. И мне это не нравится, как и тебе.
– Черт – прошептал Я.
Костя заметно нервничал, он беспокоился о моём состоянии не меньше моего.
– Расскажи мне всё, что ты заметил – может я что-то пропустил.
– Погоди. – Я глубоко вздохнул и собрался с мыслями. – Сначала Я заметил, что плохо вижу – Я очень испугался. Ты сам знаешь, как я отношусь к своему зрению.
Костя понимающе кивнул.
– Знаю – подтвердил он. – Что дальше?
– Потом мое зрение снова стало прежним, и тогда Я заметил, что мои руки стали белыми. – Я стал терять контроль над собой, и мой голос стал переходить на фальцет. – Я сначала подумал, что это Я где-то их запачкал и….
– Рустам! – оборвал меня Костя. – Не верещи – говори спокойно.
– Так. – Я несколько раз глубоко вдохнул, а затем продолжил. – Мои руки потеряли свой первоначальный цвет.
Нужно было успокоиться – что бы со мной не произошло, нельзя было паниковать.
– И все равно с моими глазами что-то не то! – не дав Косте заговорить, продолжил Я. – Они стали сухими и похоже на них что-то есть! Какие-то рубцы! Как они там оказались?
Я оттянул веко, чтобы продемонстрировать своё наблюдение.
– Не знаю. – сухо произнес Костя. – Но с ними произошло ещё кое-что.
– Что? – мой голос просел и вырвался глухим хрипом. – Что с ними?
– Я сказал, успокойся! – снова одернул меня Костя. – Они… тоже поменяли свой цвет. Черные треугольные пятна по всей роговице.
Я ничего не ответил – нечего было отвечать. Я полностью погрузился в размышления о своих изменениях. Просто так это начаться не могло – что-то послужило причиной. Я правильно начал искать проблему, но именно на этом моменте Я и застопорился. Вариантов никаких не было – оставалась надежда на Костю.
– Костя?
– Есть пару идей, как это с тобой могло произойти – начал он отвечать на мой не озвученный вопрос. – Ты мог отравиться каким-нибудь газом здесь, но этот вариант сразу отпадает – я бы это заметил. И второе…. Ты мог подцепить заразу в гостинице – меня там не было и я не могу знать наверняка. Поэтому этот вариант наиболее подходящий.
– Наверное – согласился Я. – Почему именно газ?
Костя буравил взглядом стену:
– Как по мне, это самый реальный вариант. И я даже знаю, как мы это проверим.
Я кивнул, что бы Костя продолжал.
– Я понаблюдаю за нашим другом. Если у него не проявится ни один из твоих симптомов, то ты подцепил это в гостинице. Его с тобой там не было – и значит, заразиться он не мог. Нужно немного подождать. Так что иди и разбуди его.
Я развернулся и собрался уже выполнить поручение Кости, но остановился, сделав несколько шагов. У меня появился вопрос, который касался уже непосредственно Костю.
– Костя?
– Что?
– Ты сказал, что можешь передвигаться независимо от меня.
– Да.
– Может дело не в способностях у тебя или меня? То есть, Я хочу сказать, что ты становишься… самостоятельным. То есть, отдельной личностью.
– Ты хотел спросить, смогу ли я существовать отдельно от тебя?
– Да – но помимо этого, меня ещё беспокоило, что Костя может стать полноценным человеком.
– Не знаю. Я об этом не думал – но я не думаю, что незримый образ сможет обрести плоть и второй шанс.
– Наверное – уныло вздохнул Я.
Костя попытался положить руку мне на плечо:
– Да ты не переживай. Я всегда рядом.
– Так и есть – немного приободрился Я. – Значит, пока не паниковать и просто ждать?
– Именно.
Вместе с Костей, Я смогу подождать – он проконтролирует, чтобы Я держал себя в руках.
– Кстати, как дела наверху? – решил сменить тему Я.
Чтобы окончательно успокоиться, мне нужно было поговорить о чём-то другом.
– Уже день – сказал он, подняв ненадолго голову. – Никого нет.
– Отлично. Я пошел этого чудака будить.
Костя растворился в воздухе, а Я уже подходил к спящему Андрею. Он продолжал спать, свернувшись калачиком. Смотря на своего спящего спутника, во мне стали появляться новые мысли о лежащем человеке. Для меня всегда было интересным, как быстро может измениться мнение о человеке. И вот сейчас все мои подозрения, неуверенность и недоверие к нему переросло в ненависть. Её природа также оставалась для меня неизвестной. Откуда ненависти взяться за столь короткий промежуток времени? Он не успел сделать ничего такого, что могло так резко изменить моё мнение или же смог? По крайне мере, Я такого не могу вспомнить. Нет, вроде не было. Но здравый смысл не мог заглушить ненависть. Что-то во мне щелкнуло и теперь нормального отношения к нему не будет. Или Я подсознательно знаю, что он не заразился ничем? Но Я не могу знать, пока не проверю. Я подкурил сигарету и пнул ногой по койке. Железная конструкция в ответ оградило меня глухим щелчком, а Андрей резко подскочил от звука.
– Подъем – сухо произнес Я.
– Что? – Андрей спросонья не понял ни слова.
– Вставай – уже громче сказал Я.
– Да-да, сейчас – засуетился он. – Подожди.
Подскочивший Андрей, сразу выпрямился и встал рядом со мной. Его волосы лежали одной неаккуратной кучей, а на заспанном лице отпечаталась полоса от железной койки.
– Пора идти.
– Хорошо. А ты как – выспался? – спросил он, озаряя меня лучезарной улыбкой, как ни в чем ни бывало.
– Более чем – отмахнулся Я. – Пошли.
Я первым полез по лестнице, не выпуская сигареты изо рта – мне не терпелось глотнуть свежего воздуха. Также Я хотел посмотреть на Андрея – подвергся ли он таким же изменениям, как и Я? Канализационный люк поддался мне с огромным трудом, и когда он приоткрыл небольшую щель, мне в лицо ударил столб света. От неожиданности Я зажмурился, при этом, чуть не разжав руки. Падение с высоты нескольких метров никак не входило в мои планы. Пощурившись несколько минут, мои глаза стали потихоньку привыкать к сменившейся обстановке. Осторожно выбравшись на поверхность, Я сел на землю. Вокруг был тот же самый черно-белый пейзаж. Никогда не думал, что буду скучать по цвету. Я с тоской посмотрел на ухмыляющееся белое солнце. Такое же белое, как и мои руки, а затем на черную траву.
Андрей не спешил выбираться наверх – видимо тоже привыкал к дневному свету. Но именно после того, как Я об этом подумал, из люка высунулись его руки, а затем он полностью оказался наверху. На первый взгляд, он никак не изменился. Цвет его кожи был точно таким же, как и раньше. И всё было таким же. Он здоров.
– Везучий ублюдок – вырвалось у меня.
Несмотря на мой агрессивный настрой, сказал я это очень тихо. Андрей даже не понял, что я что-то сказал.
Мне оставалось только разочаровано покачать головой – значит гостиница. Чтобы Я там не подцепил – тот парень также заражен. Лёха, кажется. Как ни странно – теперь Я был заинтересован в его поисках. Если он заражен, то дело, определенно, в гостинице. И мы с ним становимся товарищами по несчастью. Но меня интересует не общая проблема, а её решение. Но тут два варианта: либо он так же, как и Я, не знает, что это. Либо он в курсе, как с этим справится. Только откуда он может это знать? Не важно.
Один урок был усвоен мной ещё при жизни: если ты чего-то не знаешь – это не означает, что этого не знают другие.
Я перевел взгляд на стоящего рядом Андрея – он смотрел на небо и блаженно улыбался. Раз у меня появился личный интерес составить компанию этому чудику, то лучше с этим не затягивать.
Андрей вытянул руки в стороны и громко зевнул:
– Не думал, что так соскучусь по дневному свету!
Я ухмыльнулся и потушил сигарету:
– И куда нам идти?
Андрей несколько раз повернулся на месте и сказал:
– Я узнаю это место, мы здесь бежали, как раз. И… мы бежали оттуда – он показал рукой за мою спину, а потом в противоположном направлении. – Значит нам туда.
Потушенный бычок все глубже уходил в землю под весом моей ноги.
– Тогда пошли – произнес Я, поднимаясь с земли.
Андрей улыбнулся, но уже через мгновение его лица отразило испуганную гримасу.
– Рустам.
– Что? – Я даже не был удивлен его реакции. Видимо, мои изменения очень заметны.
– Ты изменился… очень.
– И как же Я изменился? – мне было интересно услышать ещё одно мнение обо мне, но моя интонация показывала обратное.
– Ты белый, как смерть и твои… глаза…
– Что с ними? – в моих вопросах был издевательский тон, но мой спутник не слышал его, он был полностью поглощен изучением моего внешнего вида.
– Они черные… почти. – Андрей произносил отрывисто каждое слово.
– Черт – только и смог сказать Я. – А они не были такими с самого начала?
– Нет. Роговица у тебя была серого цвета.
А ты наблюдательный.
– Изменения здесь не залог выживания, и Я не думаю, что они пойдут мне на пользу – теперь Я был серьезен.
– Я тоже так думаю – согласился Андрей. – Но что с тобой случилось?
– Понятия не имею.
– Я думаю, что ты мог чем-нибудь отравиться там. Газом?
– Вряд ли – протянул Я. – Тогда бы ты тоже отравился.
– Верно – согласился он. – Тогда я не знаю, что с тобой происходит. Хотя… признаки отравления могут проявиться позже.
Соглашаться или высказывать ряд предположений, которые предложил Костя, мне не хотелось – слишком много времени уйдет на это. И к тому же эти объяснения бессмысленны. Нужно было, как можно скорее найти Лёху. А после этого расставлять все точки над «i».
– Какого цвета у тебя были глаза? – Неожиданно спросил Андрей.
– Зеленого. – Пробормотал Я, неожиданно закашляв.
– У меня карие были. – Продолжил Андрей.
Я посмотрел ему в глаза: роговица была темно серого цвета, но можно было с легкостью различить зрачок. Белок был идеально белого цвета. Его глаза были в отличном состоянии, что нельзя было сказать про мои. Я обреченно опустил голову и начал рассматривать грязь на своих кроссовках.
Андрей подошел ко мне и сказал:
– Да не переживай! Я уверен ничего серьезно! – с его искренней улыбкой можно рекламировать любой товар.
Я начал кашлять снова – кашель буквально разрывал меня изнутри. По горлу прокатилась волна маленьких колючих ударов. Я схватился за горло и всё никак не мог перестать кашлять.
– Рустам, что с тобой? – ко мне подскочил Андрей.
Не знаю, как он собирался мне помочь, но дожидаться Я этого не стал. Я вытянул руку в его сторону, и сквозь кашель прохрипел:
– Не подходи!
Я продолжал кашлять ещё несколько минут и когда перестал, Я осознал что стою на коленях, схватившись обеими руками за своё горло. Вдохнув несколько раз, я ощутил сухость в горле и во рту. Такой сушняк мог быть, если заснёшь под палящим солнцем с открытым ртом. Но ведь несколько минут назад ничего такого не было.
Мое состояние стремительно ухудшалось – мне срочно нужна была вода. Другого решения проблемы у меня не было – когда вокруг тебя совершенно ничего нет, пытаешься найти самый банальный способ. Только банальностью здесь не пахло, вода – это жизнь. И где её искать? Я не знал, как ориентироваться на местности – Я даже не мог вспомнить хоть что-то, чему нас учили в школе. Я невольно усмехнулся: из всего, что Я знаю – здесь ничего не пригодится. Спасибо интернету за весь хлам, который Я из него почерпнул – ничего нужного и полезного в нем не было. Да, интересы у меня были разные, но ни одного, который помог бы мне в критической ситуации. Совершенно бесполезные познания в музыке, в кино, в политике…. Бессмысленный, пустой шлак. Единственное, что хоть как-то поднимало мне настроение – была мысль, что Я не умру от голода. Те ребята, целую неделю протянули без еды и воды. Это хоть как-то компенсирует моё невежество. Я поднял голову и посмотрел на Андрея.
Что смотришь? Может, ты знаешь ответы на мои вопросы?
– Мне нужна вода – прохрипел Я. – Быстро!
– Вода? – занервничал Андрей. – Я не знаю, где… подожди! Я видел ручей, когда возвращался из деревни! Да, точно! Я видел его – здесь не очень далеко!
– Видел? Отлично – беспомощно улыбнулся Я.
А от него есть польза. Возможно, стоит пересмотреть своё мнение на счет него? Но это потом – сейчас нужно идти к воде. Я, конечно, не уверен, что она мне поможет, а вдруг?
И другого варианта у меня пока нет. Сначала сухие глаза, теперь сухость режет мое горло. Поспешный вывод – Я высыхаю? Это меня совершенно не радовало – чем бы Я ни отравился, на пользу это мне не идёт. Я снова умру? И что тогда? Я снова окажусь в подобном месте? И так до бесконечности? Надо спросить Костю по этому поводу – может у него есть варианты на этот счёт?
– Тебе помочь встать? – спросил Андрей, снова подходя ко мне.
– Нет – отмахнулся Я. – Я сам.
Андрей сделал несколько шагов назад и развел руками. Мол, как хочешь. Но к его удивлению, Я с легкостью выпрямился. Увидев, что со мной относительно всё в порядке, он зашагал в сторону, предполагаемого ручья. Я зашаг за ним, стараясь подстроиться под темп моего проводника. Андрей явно спешил, только почему? Не думаю, что он так сильно за меня переживает.
Рядом со мной появился Костя:
– Ты как?
Я поднял большой палец к верху.
– Даже не сомневаюсь. Ты меня напугал – видел бы свое лицо. Я готов был поклясться, что ты либо язык выплюнешь, либо у тебя глаза лопнут! – рассмеялся он.
Я скривил лицо в знаке, «не стоило – всё нормально».
– Ага. Конечно – фыркнул он.
После этих слов, он снова растворился в воздухе.
Люк, ведущий под землю, находился на небольшой поляне. На ней не было никаких цветов, только одна трава. Если на неё смотреть издалека, и если брать в расчет мое плохое зрение, то она кажется выжженной землей. Вокруг поляны простирался уже знакомый мне лес. При такой цветовой гамме высокие березы отличительно подчеркивали свою индивидуальность. Белая шершавая поверхность ствола с черными пятнами. Местами они были сплошными, а где-то представляли сборища маленьких точек.
Мы вошли в небольшой проход между деревьями и уже через несколько шагов полностью погрузились в плен леса. Смотреть назад было бессмысленно – увидеть дорогу назад уже было нельзя. Точно также, когда Я первый раз попал в этот лес. Остаться так совершенно одному – страшно. Когда у тебя нет ни единого шанса, чтобы спастись. Но если Андрей узнавал некоторые места, то наши шансы выбраться, без посторонней помощи, велики.
Андрей стал время от времени поворачиваться в мою сторону. Он был чем-то обеспокоен, но решался спросить об этом напрямик. И пока он собирается с силами, Я могу спокойно рассматривать окружающий нас лес. Не самое полезное занятие, но я смогу хоть как-то отвлечься. И всем что я видел, был только лес. Вся живность таинственным образом куда-то пропала. Не скажу, что этот факт меня расстроил, но помимо монстров здесь есть и обычные животные. И их сейчас не было.
– Рустам? – от изучения окружающего мира, меня оторвал голос моего спутника.
– Что? – вяло, отозвался Я.
– Я вот подумал – а дальше то что?
Тут и думать не надо, что он имел в виду.
– После того, как мы найдем Лёху? – предположил Я.
– Да. Как… как мы будем здесь жить?
С чем поспорить нельзя, так это с тем, что у парня очень дальновидные цели.
– Жить? – усмехнулся Я. – Молча.
– Нет, я серьезно! – воскликнул он. – Нам нужно будет найти других людей.
– А давай этим будем заниматься после того, как найдем Лёху? – предложил Я. – Сейчас у нас есть более приоритетные задачи.
– Ага – пробормотал он. – Но их можно искать и походу поисков.
Я был абсолютно уверен, что случайно встретить здесь человека, это как увидеть единорога или чернокожего астронавта, то есть маловероятно.
– Можно – согласился Я. – Если по пути попадутся.
– Можно и так – погрустнев, согласился Андрей.
Андрей отвернулся и слегка ускорил шаг – такими темпами он скоро перейдет на бег. Предпочитаешь бежать от всего? От любых поставленных вопросов, всего лишь чуть-чуть склонившихся не в твою сторону?
Окружение вокруг нас стало меняться – деревья теперь не составляли сплошной фон. Между ними стали появляться огромные пространства и за ними также не наблюдалось деревьев. И уже скоро деревья кончились – мы вышли на огромный луг. Он простирался далеко вперед, и его границ не было видно. На его поверхности мирно покачивались маленькие бутончики цветов. Все они были похожи друг на друга, как две капли воды, как внешне, так и по цвету. А здесь красиво. Я даже немного жалею, что не смогу попасть сюда при других обстоятельствах. Когда всё вокруг будет иметь цвет. Как ни странно, по цвету Я тосковал. Сначала Я не предавал этому значения. Мне даже показался интересным черно-белый мир. Возникло чувство, что Я смотрю старый черно-белый фильм, не самые первые немые, более поздние. Фильмы, в которых появился звук – те фильмы, которые похоронили гениальный талант Чарли Чаплина.
Пересекая луг, Я с несвойственным мне интересом рассматривал, как верхушки цветов бьются об мои колени. В неравной борьбе, они складывались под моими ногами и лишь немногие снова поднимались с земли.
Границей луга стал крутой спуск, начинавшийся ещё на лугу. И если неосмотрительно идти, то можно упасть вниз. Мы с Андреем остановились у его начала. И здесь наши поиски подошли к концу. Внизу протекал небольшой ручей. Как раз то, что мне надо. Поверхность ручейка отражалась от солнца и была очень удобным ориентиром, если кто-то его потеряет. Увидев долгожданную воду, моё горло снова сковал неприятный спазм – нужно было добраться до неё как можно скорее. И теперь, мне это не составит никакого труда – ведь она была в каких-то считанных метрах от меня. Я провел пальцами по потрескавшимся губам – медлить нельзя. И пока Андрей копошился на месте, Я поспешил спуститься. Начиная с середины спуска, земля постепенно превращалась в грязь.
Поверх пыли, которая покрыла мои кроссовки, лепилась грязь. Каждый кусок был в самых разных местах и с каждым шагом размазывался всё больше. Но ничего страшного – сразу, как только напьюсь, Я их почищу.
Я наклонился достаточно низко, чтобы набрать воду в ладошки, и чтобы не испачкаться окончательно. С каждым глотком воды мне становилось лучше. Меня даже не останавливал тот факт, что вода была практически ледяной. Каждый глоток получался у меня жадным. Вода не собиралась исчезнуть в следующий миг, но мне казалось, что чем быстрее и больше Я выпью, тем быстрее мне станет лучше. И это было так.
Напившись, Я выпрямился и повернулся в сторону Андрея. Но его там не было.
– Андрей? – крикнул Я, сильно удивившись.
Мне никто не ответил. Я осмотрел окрестности, находившиеся в поле моего зрения. Пусто. Андрея нигде не было.
Что задумал этот чудик? Я снова повернулся в сторону склона и к своему удивлению не обнаружил теперь и его. Вместо него был луг, который теперь находился намного ниже чем раньше.
Что-то происходит и это не к добру.
– Костя? – прошептал Я. – Что это такое?
Ответ не последовало, Я повернулся назад, надеясь увидеть его с фирменной улыбочкой на лице, но его там не оказалось. И не только его. Теперь вокруг совершенно ничего не было – вокруг меня была тьма. Это была необычная тьма – Я прекрасно видел себя, как будто Я был единственным источником света.
– Костя! – закричал Я.
Мой крик о помощи был заглушен сразу же. Никакого эха – как будто Я находился в маленьком замкнутом кубе. Всё что здесь произойдет, здесь и останется. Я сделал всего несколько шагов назад и наткнулся на невидимое препятствие. Может оно и было видимо, но за счет окружающей тьмы его не было видно. Я облокотился на эту преграду, и начал медленно по ней сползать. Всё мысли пропали из моей головы – Я даже не мог испугаться. Я был уверен, что если бы это произошло, то у меня случился самый настоящий срыв. Совершенно один в замкнутом помещении, где нет совершенно ничего и никого. Даже Костя не может сюда попасть. Обессилевшей рукой Я полез за сигаретами. Нужно покурить – срочно, нужно успокоиться. Стандартная процедура для меня, даже когда Я спокоен. Покури и не важно что, всё станет лучше. И сейчас Я думал также. К моему удивлению спичка чиркнула, но огонь не появился. Но Я отчетливо видел искры и почувствовал небольшой дымок. Я протянул руку над спичкой и тут же одернул. Мою ладонь обжег самый настоящий огонь, который не было видно. От неожиданности, Я уронил спичку на пол, которая сразу исчезла, только достигнув поверхности. Я достал ещё одну спичку и чиркнул ей. Опять никакого огня, но мне хватило прошлого раза, и поэтому Я сразу поднес её к сигарете. Во рту сразу появился привкус фильтра вперемешку с дымом. Сигарета стала медленно тлеть. Ненужная спичка полетела на пол, где сразу же исчезла.
Pulsuz fraqment bitdi.