Нет плохих людей, есть заблудшие....
Мертвой она казалась ему еще более женственной: такой приятно беззащитной, но одновременно с этим уже недоступной. Воспоминания в голове проносились со скоростью света, меж тем, ничего не оставляя за собой, будто этого никогда и не было, будто он проснулся уже спустя 6 лет и забыл весомую часть своей истории, а вместе с тем, и их историю тоже. Никто не слышал ее криков из-за шума улицы – он безнаказанно может выйти на воздух. Аккуратно обходя «бордовые солнышки», он пробрался к двери.
«Пальто, ключи, телефон, сигареты»
Каждый раз прокручивая в голове этот список, он надеялся, что больше не вернется сюда, однако всегда возвращался, когда был потерян или расстроен. Ее поддержка успокаивала, давала силы и надежду на светлое будущее.
«Теперь точно последний раз»
Наверное, он был зависим, как от алкоголя или сигарет, это не была любовь в привычном понимании. Он не хотел видеть ее в своей жизни, хотел прогнать подальше, как можно скорее, но каждый раз не мог, не мог отпустить в свободное плаванье без него, его мыслей и чувств. Приходя к ней домой, лишь чувство напоминания о себе наполняло душу детской радостью.
Он медленно спускался по лестнице старого Питерского коммунального дома, казалось, что что-то забыто, необходимо вернуться, забрать его себе. Его тянуло обратно к ней, тянуло туда, куда он не хотел.
«Нет, нельзя, нет, нет»
Будто наказывая себя за такие мысли, повторял и повторял с новой силой.
Дверь парадной распахнулось, и он вдохнул свежий воздух. На этот раз он пахнул по-другому: это был запах свободы, запах собственный, ни с кем неделимый. Приятно ощущаемый всеми рецепторами носа, запах чистоты и порядка, откуда пропала всякая грязь и пыль.
Улица жила, бежала куда-то за чем-то. В хаотичном порядке одни люди сменялись другими людьми, сигналили машины, откуда-то играла музыка, но все это было так вторично в его медленном мире, будто все вокруг ускорилось в несколько раз, и он один продолжал жить в привычном ритме.
Pulsuz fraqment bitdi.