Редактор Елена Милиенко
Корректор Елена Дубинина
Дизaйн обложки Мария Ведищева
Фотогрaф Александр Деревяшкин
© Александр Деревяшкин, 2022
ISBN 978-5-0055-7240-0
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Был солнечный приятный день. Она шла по тенистым аллеям парка среди солнечных зайчиков и бегущих теней трепещущей листвы.
В парке на спортивных тренажерах упражнялись молодые люди. Один из них, заметив ее, обратился к товарищу:
– Смотри, какая красивая!
– Ух ты! – с восторгом воскликнул его друг.
Анфиса, так мы ее будем называть, слышала этот разговор, но и ухом не повела. Она знала себе цену.
Грациозной и легкой от природы походкой она пошла дальше и, найдя красивое место, села на травку. В Израиле разрешают отдыхать на газонах.
Теплые лучики солнца ласкали ее тело. Анфиса полулежала, расслабленно жуя травинку, прищурив от солнца глаза.
И тут появился он. Молодой рыжий красавчик. Они заметили друг друга, но вежливо отвели взгляды.
«Ах, какой хорошенький, – думала Анфиса. – Неужели пройдет мимо?»
Но рыжий как ни в чем не бывало тоже присел почти рядом и стал смотреть на голубей.
Анфиса делала вид, что ничего не происходит, рыжий тоже. Но случайно их зеленые глаза встретились, и взгляды уже не отрывались.
Они молчали. Он придвинулся ближе к ней глядя в изумрудную глубину ее глаз, ощущая аромат трав и ее тела, а она потянулась к нему…
И они потерлись своими красивыми мордами.
Был дождь, потом солнце! Дети весело прыгали через лужи, взрослые торопились по делам.
А на земле, раскинув изломанные ветром руки-спицы, лежал красивый зонтик.
Жизнь зонтика, даже нового, не долга – до первого сильного порыва ветра.
И вот он лежал на холодной земле… Брошенный, одинокий и никому не нужный…
Но этому зонтику повезло, потому что рядом прогуливался дед Кузмич с красивой выструганной им деревянной палкой.
На ней были вырезаны змея и яблоко. В другой руке он держал радиоприемник, который что-то бормотал.
– Хм… гм… – вздохнул Кузмич, остановившись возле зонтика. – Бросили тебя бедолагу… Ну ничего, я тебе спицы поравняю, кое-где заклепаю, подтяну, подправлю – будешь как новенький.
Рассуждая вслух, Кузмич тяжело нагнулся, поднял зонтик, снял с него большими крепкими крестьянскими руками комочки земли, встряхнул, положил под мышку и направился своей дорогой…
Осень подходила к концу. Озерцо в холодном лесу, где жили журавли, замерзло. Они, улетая и прощаясь, кружили над озером. Вожаки, курлыча, собирали стаю. И только один старый вожак с умными грустными глазами остался.
Он знал, что не долетит. С ним остались два птенца, которые вылупились поздно и еще плохо умели летать, они были очень слабенькие. Еды становилось все меньше и меньше. Птенцы стучали по холодному льду озера клювиками в поисках пропитания.
Ночью случились заморозки, птицы сбились в стайку около березы и грелись. Снег падал на белые перья.
А утром старый вожак все-таки решил лететь на юг. Лучше смерть в полете, чем прозябание в студеном лесу.
«Но поднимутся ли в небо малыши?» – думал он.
И вот забрезжил рассвет. Старый вожак закурлыкал и побежал, тяжело махая крыльями, за ним побежали молодые птенцы. Они взлетели и сделали круг. Вожак выбрал точное направление, и птицы двинулись в путь.
Летели долго лесами и тихими заброшенными селами. Вот вечер, речка. Там они отдохнули, подкрепились лягушками, нашли для ночлега теплое место между холмами и утром полетели дальше. Предстояло преодолеть самый трудный участок пути.
Маршрут пролегал через море, и этот полет казался старому вожаку бесконечным. Крылья болели и спина тоже. Летели медленно, грустно курлыча, молодые птицы едва поспевали за ним. Но накопившаяся тяжесть утягивала вожака все ниже к морю, он не летел, а уже почти падал…
И вот в море показалась точка. Вожак неимоверными усилиями летел на этот кусочек поверхности. Это оказалась маленькая яхта, и птицы осторожно приземлились на ней.
На шум крыльев из каюты высунулся «новый русский»: в очках и панамке, в малиновых шортах и с тяжелой желтой цепью на шее.
– Ни фига себе, – сказал он, – куда забрались журавли. Да усталые и голодные, наверное? Марфа! – крикнул он. – К нам гости, накрывай стол – доставай креветки, сырую рыбу и те лягушачьи консервы, что нам подарили французы.
– Барин, я не Марфа, а Матрена, как вы не можете запомнить? Ой, журавлики, красота-то какая! Сейчас живо покормим.
Усталые птицы поели, и хотя этих добрых людей они не боялись, но все же уселись повыше и стали засыпать. А «новый русский» из кубрика их фотографировал двумя телефонами и фотоаппаратом с длинным «хоботом».
Так журавли жили на палубе три дня, потом поднялись на крыло и снова полетели к теплу на юг. Сил прибавилось, и они летели плавно, медленно и не так тяжело…
И вот юг, земля, берег. Недалеко, в зелени леса, солнечное озеро и парк, куда с разных концов земли слетались птицы и где их кормил бородатый служитель с черными большими, как сливы, глазами.
Сегодня все небо было в журавлях, их были тысячи – со всего света.
Они курлыкали: «Мы прилетели, прилетели!»
Это курлыканье звучало как песня, и эхо разносилось по всему озеру…
Наступил вечер, старый вожак обессиленно дремал, прислонившись к пальме, и ему снилась березка в снегу, и этот снег постепенно засыпал его… и еще ему казалось, что он летит.
Словно это его первый полет. Ему стало так легко и радостно, как в детстве. Жизнь еще подарит много полетов… только бы успеть прожить…
Старый, дребезжащий железками космический корабль летел, натужно гудя, к неизвестной планете.
Грегори, устало опустив голову, сидел в маленькой рубке корабля и вспоминал суд на земле.
– Вы, – говорил ему судья, – нарушили главный закон. Вы прорвали периметр, обошли посты охраны и приблизились к женщине, пытаясь с ней заговорить. Да ты знаешь, – вдруг вскричал судья, хлопая папкой с документами по столу. – Даже я – главный судья города – не могу приближаться к женщинам. Их так мало осталось на земле, и их спокойствие оберегает закон. И поэтому мы выдворяем вас с земли с минимальным количеством еды и топлива.
– Но я ученый, – поднял руки Грегори. – Я всю жизнь работаю над тем, чтобы женщин было больше. Но я ни разу не видел их вживую и не смог пообщаться ни с одной женщиной.
На глазах судьи навернулась слеза, он подошел к скамье, где сидел Грегори, и с грустью похлопал его по плечу.
– Прости меня, Грегори, прости дружище, я ничего не могу сделать.
Через много дней полета изгнанник приблизился к звезде, похожей на солнце с тремя планетами.
Датчики зафиксировали на одной из них приемлемую температуру и небольшое количество кислорода.
Корабль жестко приземлился, все железяки звякнули, и корабль замер.
«Ну хоть живой», – подумал Грегори.
Он назвал планету Песчаная.
Кругом были песок, камни. Недалеко виднелась горка, над ней громоздились причудливые камни, похожие на баобабы без ветвей.
На следующий день Грегори надел скафандр, взял бур и пошел к урочищу красивых камней.
Воды он не нашел. Песчаная земля была богата микроэлементами, и он набрал землю в контейнер. Вдруг он заметил какие-то удивительные каменные шарики, похожие на орехи, но большие и очень тяжелые.
Дома в корабле Грегори высыпал землю в микро-лабораторию, положил камень-орех и попробовал извлечь старым прибором, комбинопринтером, полезные вещества для еды и воду.
Еды и воды оставалось все меньше. Комбинопринтер извлекал питательных веществ очень мало, энергии солнечной батареи едва хватало.
Прошло две недели. И вот осталась последняя бутылка воды. Грегори открывал воду в микро-лаборатории, руки дрожали, бутылка выскользнула из рук, грохнулась об каменный орех и разлилась по поверхности, на которой лежал этот круглый камень.
– Последняя вода, – ахнул Грегори, но ни капли воды больше не было, все впитала почва. Грегори выпил успокаивающих, и сон накрыл его.
Проснулся он из-за треска – что-то лопнуло! Он взглянул на стол лаборатории и увидел, что камень-орех лопнул и из него показался зеленый росток.
Грегори вскрикнул от удивления.
«Жаль, – подумал он. – Может, зеленью можно было бы питаться. Но пить… как хочется пить».
Грегори ослаб. Он вернулся из рубки в лабораторию, деревце за час довольно быстро выросло и превратилось в маленький толстенький баобаб.
«Он, наверное, сочный, – подумал Грегори. – Пусть немножко подрастет, и я его съем, утолю голод и жажду.
Тем временем показался бутон, и баобабчик расцвел цветком, похожим на ромашку.
«Как жалко тебя есть, милый баобабчик», – думал Грегори и пошел за ножом…
Наконец он нашел нож и пришел резать растение. Цветок тем временем превратился в плод, но какой-то странный, очень похожий на маленький пластиковый стаканчик. Стаканчик увеличивался.
Грегори осторожно потрогал плод-стаканчик – он был холодный и, кажется, в нем была вода. И действительно – стаканчик был полон прохладной воды. Грегори аккуратно сорвал его с ветки и жадно начал пить, но полстакана оставил и полил водой деревце. Через полчаса деревце зацвело ромашками, а еще через пятнадцать минут на нем стали наливаться плоды. Они были уже больше, и деревце подросло.
А к вечеру Грегори собрал урожай с дерева. К его удивлению, дерево дало, помимо четырех стаканчиков прохладной воды, еще бутылку пива и жаренную куриную ножку.
«Ура! – кричал Грегори. – Я спасен! Кажется, это дерево угадывает желания», – понял Грегори.
Дерево разрасталось, кормило и поило Грегори, понимая его слова.
Грегори регулярно поливал дерево, и оно цвело ромашками.
В контейнер он насыпал самой плодородной земли из каменного урочища, пересадил баобабчик, и дерево вымахало под потолок.
Грегори заказывал все у дерева – и моторное масло для двигателя, и запчасти для ракеты, и воду.
И вдруг однажды его осенило. Он подошел к дереву и громко сказал:
– Хочу женщину.
Дерево не плодоносило две недели, только буйно цвело, и однажды появился и стал увеличиваться огромный плод.
И вот, как по мановению волшебной палочки, плод треснул, и из него вышла прекрасная молодая женщина!
Она была как принцесса из сказки. Добрая, нежная, воздушная, словно богиня Киприда, с золотистыми кудрями, Зелёные, лучезарные глаза её сияли и вся она излучала нежность, доброту и тепло. Грегори дивился на неё, и сердце его наполнял восторг.
«Это наваждение» – подумал он и упал на колени перед деревом и женщиной, воздев руки к небу, смеясь и плача от нахлынувших чувств, кричал «Киприда!!!»
Грегори был счастлив. Он починит корабль, вернется домой с деревом и девушкой. А земля, которая его прогнала, наполнится прекрасными женщинами, созданными для счастья и любви.
Был ясный, теплый весенний день. В тихом угловом дворике два пенсионера играли в шахматы и попивали кофе за простым деревянным столом.
Один сидел в большом видавшем виды уютном плетеном кресле, держа в руке рогалик и отламывая кусочки птицам. Другой пил кофе, сидя на широком пеньке и держа под мышкой свежую газету. Играли они не спеша, с расстановкой, долго обдумывая ходы. Говорили с паузами, задумываясь.
Тепло разморило старика с рогаликом, он стал клевать носом и уснул в кресле. Второй раскрыл газету, немного почитал и поплелся домой.
Несколько воробьев клевали крошки у стола, а когда рогалик выпал из руки старика, налетела вся стая. На это обратила внимание роскошная кошка Чистюля, лежащая на крыше машины, припаркованной рядом.
«Да, – подумала кошка. – Сегодня чего-то очень хочется воробьятины на обед», – и приготовилась к прыжку на воробьев.
Тут молодой светлый лабрадор прибежал то ли играть со спящим дедом, то ли знакомиться с кошкой.
«Ой, дурак, – подумала кошка, когда лабрадор распугал воробьев. – Опять мне кушать этот кошачий корм».
С отвращением скривила морду и зевнула. Из кустов вышел красивый светлый и голубоглазый сиамский кот. Он подошел к кошке и потерся носом о ее морду.
«Красивый, собака! – подумала о коте кошка Чистюля. – Что-то моего котика не видно», – мелькали в голове у нее разные мысли.
И в тот момент, когда сиамец нежно взял кошку за загривок, появился ее котик. Его звали Мордоворот. И не случайно. Этот кот был крупнее обычных собратьев примерно на голову. Его массивная голова с крепкой шеей покоилась на мощном туловище. Крупные размеры и мощный вид не давали коту вступать в драку с соперниками. Обычно перед боем коты долго сидят, мяукают и смотрят друг на друга. Но кто выдержит взгляд этого кошачьего Шварценеггера? И коты ретировались.
Медленно опустив голову, Мордоворот надвигался на сиамца, и тут агрессивный сиамец, не выждав паузу, бросился на Мордоворота.
Они взвились свечой вверх, сцепились и покатились, летели клочья шерсти.
Вой котов разбудил старичка, он запустил в них палку и попал в обоих. Сиамец прыгнул на дерево и исчез.
Мордоворот подошел к кошечке и улегся рядом, но она делала вид, что не заметила потасовки, и умывалась лапкой.
Кот тоже стал облизывать царапину на боку, бока его вздымались.
– Еще одна битва выиграна сегодня, – сказал старик, думая о котах, о шахматах или о здоровье.
Дед собрал фигуры, закрыл коробочку, взял чашку с остывшим кофе и отправился домой.
И они остались вдвоем: он – спокойный и усталый кот, и она – симпатичная кошечка, которой было с ним хорошо.
Pulsuz fraqment bitdi.