Удивительно, но Санд не чувствовал себя одиноким в этом пустом городе. Великий ковчег не умер, а замер, его плазменное сердце работает, в его жилах течёт энергия, все основные системы и процессы задействованы, пусть и в малой степени. Мозг корабля жив, и сейчас он наблюдает за ним с этого неба-потолка. Не с помощью датчиков, а душой. В этой непривычной тишине особенно сильно ощущалась живая атмосфера Великого ковчега, словно Санд находился не внутри технического колосса, а огромного организма, который никогда не забывает о своём предназначении. Нет, Дим неправ, утверждая, что корабль мёртв и неспособен никуда полететь, он просто ждёт своего часа, чтобы если и обречь ликов на многие жизни под искусственным небом, то по необходимости, а не ради чьих-либо амбиций. Великий ковчег – детище ликов и никогда не бросит их.
Парень незаметно для себя уснул, но робот тактично его пробудил, надо же какое внимание. Всё правильно, надо спать в нормальных условиях, а не на траве. Он прошёл в ближайшее здание, зашёл в первое помещение, разделся, свалился в удобную кровать и быстро заснул.
Утром Санд после привычных для себя процедур спросил у робота, что же ещё стоит посмотреть в этом секторе? Искусственный интеллект стал перечислять возможные варианты, Санд слушал, и когда робот дошёл до центра симуляции природных условий, остановил его, попросив показать путь. На Лике он пару раз посещал центр моделирования экстремальных условий, где часто проводили время любители спорта. Санд тогда задался вопросом, зачем искусственно создавать сложности, когда есть естественные высокие горы, морские волны, бурные реки и тому подобное. И не удовлетворяло его больше всего, что безопасность в этих крутых условиях была ещё круче. Его мнение было простым – если ты – сорвиголова, то лезь на вершину без страховки, несись по волнам среди камней, а не предохранительных подушек.
Здание симуляции экстремальных условий было большим, но всё же не таким, как центры на планете, причина понятна. Предлагалось около десяти сильно различных по природным характеристикам вариантов, но которые можно было изменять в определённых рамках. Санд не хотел ничего моделировать от себя или для себя, он не любитель таких развлечений, только время тратить. Он выбрал один из уже готовых вариантов. Обслуживающий робот попросил подождать пятнадцати минут, чтобы система полностью активизировалась. Санд подождал, затем влез в специальный термоизоляционный костюм, взял снаряжение и вошёл в помещение размером приблизительно 100х100х500 м, где одну стену занимал ледник из застывшего водопада. Всё казалось очень красивым и естественным – лёд, камни, даже покрытая изморозью трава и кусты внизу. Санд не любил холод, ему нравилось больше тёплое море, но специально решил выбрать именно этот вариант симуляции, довольно редкий в естественных условиях на планете Лик. Он сначала прошёл мимо ледника, выбирая маршрут подъёма, а потом полез вверх, врубаясь молотком в лёд и периодически крепя верёвку, хотя если бы даже и свалился с большой высоты, то сработала страховка. Раз вызвался, то лезь – усмехался он про себя, методично размеренно карабкаясь вверх. Через два часа он уже стоял на плато, изучая взглядом всё пространство помещения, а потом неожиданно прыгнул вниз. Как и ожидалось, сработала страховка, и Санд мягко приземлился в тонкую прочную сеть. Когда он вышел, обслуживающий робот произнёс, что согласно инструкции прыжки запрещены, и спускаться нужно только по верёвке, на что Санд улыбнулся и очень вежливо попросил прощения, сказав, что подобное больше не повторится. Он ещё раз отметил про себя, что слишком «умные» здешние роботы, у них даже есть интонация в речи.
Время шло, и Санд вживался в Великий ковчег. Он посетил ещё несколько закрытых, но только не для скитальцев, секторов, а гид-робот, который неизменно сопровождал его, воспринимался им как уже незаменимый попутчик. Иногда он подшучивал над ним, утверждая, что если бы не он, то робот никогда бы не смог почувствовать себя полезным, так как лики в закрытые сектора не заходят, тут всё на автоматике, а через лет десять его бы разобрали на запчасти. Следовательно, робот должен молиться на него и благодарить за предоставленное счастье. Санд надеялся, что он хоть на пару секунд замкнёт, но робот или отмалчивался, может, и замыкал, но в это мало верилось, или говорил, что он просто выполняет свои функции. Проходили дни; можно сказать в полной изоляции от общества, но Санд чувствовал за стенами и полами секторов жизнь ликов, кто-то где-то созидал, радовался и мечтал. Он явно был не одинок, точнее временно по собственному желанию отстранился от всех. Робот не в счёт, конечно без него было бы проблематично с поиском маршрута и восприятием всего окружающего. Санд старался проникнуться разумом Великого ковчега. Сейчас он знакомится с пустыми жилыми секторами, но это – тоже часть корабля. Он специально не хочет никого видеть из ликов, подтрунивает над роботом, выкидывает неординарные поступки, типа прыжка с ледника, заказа двух бокалов крепких напитков без особого желания, чтобы почувствовать взаимодействие с Мозгом корабля, его реакцию на своё пребывание тут. Но никакой ответной реакции не было, никто его ни в чём не ограничивает и никто не проявляет к нему интереса.
– Твой процессор связан с Центральным процессором? – спросил как-то Санд робота, хотя сам всё знал.
– Да, на корабле есть Центральная система управления, – не совсем точно ответил искусственный интеллект.
– Значит ты часть её, так вот скажи, эта система живая, в ней есть что-то живое?
– Я работаю согласно программе, – кратко ответила машина.
– Раньше ты был более общительный, – усмехнулся Санд.
– Моя задача заключается в помощи вам, но я не могу помочь в том, что не входит в мои обязанности.
– Давай я расскажу тебе историю Великого ковчега, так как сам понимаю, – вдруг предложил Санд. За последнее время он многое разузнал из Сети о корабле, но многое так и осталось за гранью понимания.
– Я не создан для то, чтобы слушать истории, – упрямился робот.
– Ты лучше помолчи и послушай, – строго произнёс Санд. – Это случилось ещё в начале второго межзвёздного путешествия, когда Великий ковчег начал полёт к новому дому – к третьей планете Лик, вокруг которой вращается и поныне. В нём тогда проживало около миллиарда странников, среди которых было приблизительно тысяч двадцать скитальцев и тысяч десять вечных. Заняться в космическом путешествии ликам было особо нечем, разве что открывать новые цивилизации и познавать мироздание с помощью скитальцев, развивать науку с помощью гениев и сохранять знания и веру с помощью вечных. И вот тогда трёх ликов – самых почитаемых и конечно являющихся вечными осенило, они были в прошлом как раз гениями, без открытий которых невозможно было построить Великий ковчег; говорят, что без ангелов тоже не обошлось, идею, мол, они принесли откуда-то свыше. Всех нюансов я не знаю, поэтому обойдёмся без них. Так вот! Тройка вечных, обладавшая правом многократно перерождаться за свои выдающиеся заслуги, устала жить и решила войти в симбиоз с Центральной интеллектуальной системой корабля, чтобы улучшить его. Они попытались объединить в одно целое с первого взгляда не соединяемые вещи – свой могучий разум с мощным интеллектом космического корабля; наверное, без ангелов всё же не обошлось. Задумка воплотилась в жизнь. Теперь можно было не управлять кораблём, а советоваться с ним, раз он приобрёл мозги, а с ними вполне возможно и душу. Теперь Великий ковчег смело можно было назвать разумным созданием. Была ли в этом большая необходимость, так как «межзвёздный прыжок» со скоростью равной половине скорости света проводился больше в автоматическом режиме? Посчитали, что так надёжнее, эффективнее и разумнее. Раз разумнее, а в этом никто не сомневался, значит и правильнее.
Прошло приблизительно сто тысяч лет. Троица вечных всё же умерла, слава Богу, нельзя же себя так мучить, и кажется, ничего не изменилось в размеренной тягучей жизни странников. Но возникает логичный вопрос – что стало с Мозгом корабля, я всё же буду называть вещи так, как считаю нужным? Воссоединение разума и интеллекта явно не прошло бесследно, случились метаморфозы и перестройки в Центральной системе управления. Этому есть непреложные доказательства – появились новые технологии, оборудование, увеличивающие возможности разума скитальцев, совершенствовалась робототехника, и именно во время этого перелёта Атлас жизни ЕА не только существенно пополнился, но и приобрёл современные научно-обоснованные формы. Великий ковчег улучшал себя и помогал улучшать себя ликам, наверное, больше всего вечным и скитальцам.
Самое интересное, что автоматизация, самообслуживание себя как разумного организма достигло максимума на Великом ковчеге. Конечно, лики, если захотят, могут лишить Мозг корабля энергии, необходимых ресурсов, что, в конце концов, убьёт его. Типа, если мы тебя создали, то и правомочны уничтожить, хотя по большому счёту этих прав ни у кого нет, да и никому это не нужно. Я перелопатил кучу материалов, но нигде не нашёл детального описания устройства и работы главного процессора. Есть огромный сектор в центре Великого ковчега, где располагается Центральная система управления, там и главный процессор и основные сервера, короче куча всего самого важного, но там всё автоматизировано. Там всё делают машины вроде тебя, но намного круче; извини, но ты по сравнению с ними – рабочий муравей, а там обслуживающие матку муравьи, их роль и способности намного выше. – Санд шутливо улыбнулся роботу, но тот никак не отреагировал. – Может я тупой, и не смог найти или врубиться в найденные материалы? Может, ты мне поможешь? – спросил с иронией он робота.
– Сектор, где находится Центральная система управления, закрыт для всех групп, чтобы не произошло случайного сбоя и разрушения системы. Конструктивные особенности имеются…, – после небольшой паузы ответил робот. Всё же и он замыкал чуточку.
– Вот об этом я и говорю, – перебил Санд, – закрыт для всех ликов! Великий ковчег создан на благо ликам и неукоснительно будет выполнять своё предназначение, но, пожалуйста, не лезьте в то, как он это делает или будет делать. Каково? Жители планеты подозревают в умысле вечных, но я думаю, что они – лишь посредники, инициатива идёт от самого Великого ковчега. Значит и от тебя, ты ведь часть корабля. Тебе не стыдно? – Санд снова начал поддевать бедного робота.
– Вы правильно сказали – всё для блага ликов, и я в том числе. И я буду выполнять свои функции.
– Скучно с тобой говорить, – подытожил Санд. – Ладно, расслабься, включай план корабля, продолжим занятия.
Уже несколько вечеров парень просил робота рассказывать об устройстве Великого ковчега. Он устраивался на ложе и слушал информацию, периодически уточняя электронной указкой интересующие области. Было очень удобно и полезно. А часа через два он выходил на прогулку перед сном и пытался расслабиться и раскрыть свой разум для Великого ковчега. Лики всегда чувствуют свою связь с Мировой гармонией, и считают, что их разум является частью Мировой гармонии. Поэтому и появились одарённые скитальцы и хранители вечные. А что думает насчёт этого сам Мозг корабля, какое место он отводит себе в Мировой гармонии? Санд смотрел на искусственное ночное небо, оно идеально отражало реально видимый космос за корпусом корабля, но свет звёзд был ненастоящим. Идеальная копия, но она совершенно не удовлетворяла молодого лика, словно на самом деле свет звёзд может быть живым. Это всего лишь звёзды Великого ковчега! Может через них выливается его разум? Хотелось бы, поэтому он ещё здесь, а не на планете Лик под настоящим небом.
Прошло пятнадцать дней, и Санд потихонечку всё же начал ощущать одиночество и скучать по старой жизни и друзьям. Кроме того, он устал познавать информацию о корабле, слишком её много, надо сделать передышку. Да, он освоил лишь каплю моря, но и эта капля слишком весома. Времени впереди много. Он отдохнёт дней двадцать и назад, впереди ещё куча и технических секторов и всего другого.
– Я устал, мой верный помощник, – произнёс утром Санд роботу. – Определись с расписанием челноков и проводи меня к посадочному шлюзу.
– Через полтора часа отходит рейсовый транспорт на планету Лик, за полчаса я вас могу к нему провести, – ответил быстро робот.
– Вот и хорошо. Скучно здесь, ни одной живой души, даже рыб нет. Я понимаю, что когда сектора наполнятся путешественниками, появятся тут и животные и домашние питомцы – всё будет, но сейчас полная тоска. И сам Мозг корабля какой-то сонный.
– На корабле есть три зоологических сектора, но ещё давно всех животных с корабля, точнее с планеты Лик-1 и Лик-2 перевезли на настоящую планету.
– Знаю. Кстати, дней через двадцать я вернусь, так ты меня встречай. У тебя есть номер? – Санд стал внимательно осматривать робота. – Смотри, чтобы вместо тебя не подсунули другого, хотя вы все на одну внешность, – он улыбнулся и стал копаться в ящиках шкафа. Нашёл что-то типа шила и усердно выцарапал на гладком твёрдом корпусе цифру один. Робот попытался уточнить, что это он делает, но парень не обратил на его слова никакого внимания.
Как приятно оказаться на родной планете, как приятно вернуться домой даже всего лишь после пятнадцати дней прожитых на ковчеге. При поверхностном впечатлении вроде окружающая среда несильно изменилась, но на самом деле изменилось всё. Небо другое – настоящее, воздух другой – наполненный живым ароматом и свежестью, природа другая – жизнерадостная, ничем не ущемлённая. Но всё это мелочи – вокруг появились лики, такие красивые и добрые, особенно девушки, которых Санд пристально и восхищённо рассматривал, некоторые даже начинали тушеваться от его взора.
Молодой лик окунулся в привычную жизнь, забыв на время и о Великом ковчеге и о себе как скитальце. Ну, какой он скиталец, тем более землянин? Он – просто лик, любящий жизнь во всех её прекрасных проявлениях. Веселье, спорт, секс, хобби – вот чем он хочет жить и должен жить. Дим считает, что такая жизнь позорит лика, он всё время глубокомысленно на него поглядывает, желая услышать о впечатлениях и откровениях друга на счёт Великого ковчега – не дождётся, нет никаких особых впечатлений, тем более откровений. Он вернулся домой и к друзьям, и ничего нет лучше этого. Вот его откровение!
Но, как и должно быть, и спасибо Мировой гармонии, что так оно и есть, чем глубже Санд погружался в лёгкую приятную жизнь, тем она ему сильнее и приедалась. Вроде бы он вернулся в свою стезю, которая вновь подарила ему удовлетворения и наслаждения, но и опять что-то не то. Дим уже не жаждал откровений от друга, он просто с улыбкой ожидал, когда он выдохнется от столь энергичного времяпровождения, устанет отдыхать и станет самим собой. Как же всё-таки разумен его друг! От него ничего не укроется, он всё прочувствует; нетерпение его, конечно, подгоняет, но он способен перетерпеть и дождаться оптимального момента, когда плод созреет и сам упадёт ему в руки. Почти как вечный!
И этот момент наступил. На выходные дни ребята поехали в небольшое путешествие, но Санд выглядел каким-то утомлённым, словно устал от активной жизни.
Дим, выбрав удачный момент, просто спросил друга. – Что дальше?
Санд пошёл в сторону от компании, и Дим с удовлетворением на лице последовал за ним.
– Надо бы вернуться на Великий ковчег, – ответил Санд, оглянувшись и улыбнувшись с грустью другу.
– Всё правильно, здесь нет ответов, искать надо там, – согласился он.
– Боюсь, что и там ответов может не быть.
– Они там есть, я уверен, что есть, и, знаешь, я почему-то уверен, что ты их найдёшь. Если не полноценные ответы, то зацепки, которые помогут нам вместе продвинуться вперёд, – не согласился с воодушевлением Дим.
– Знаешь, Великий ковчег живой, но он уснул.
– Вечные с ним колдуют; я не говорю, что они что-то замышляют плохое, но явно колдуют. Он кажется спящим, но на самом деле процесс идёт. И они захотят втянуть в процесс и тебя как скитальца; с одной стороны неплохо, будет шанс проникнуть в их круг, но с другой неизвестно, как это отразится на самом тебе, ты можешь стать их марионеткой. Я рассказывал тебе об одном скитальце, с которым хотел сблизиться ещё до знакомства с тобой, я ему написал о желании встретиться и побеседовать, но он даже не ответил. Я всё равно стал наблюдать за ним со стороны, и он показался мне не другим и не вечным, а каким-то промежуточным. В чём было отличие его от тебя – ему было уже под шестьдесят, и он активно работал с вечными, его мозг систематично подвергался мощному воздействию на корабле. Ты понимаешь, о чём я толкую?
– Пока я не планирую влезать в их процесс. – Санд вздохнул и улыбнулся. – Ну почему я не такой как ты, меня даже девушки не любят как тебя? Почему не такой как остальные? – он взглянул в сторону компании. – Они счастливы и созидательны, а я – словно взрослое дитя, которое никак не может найти для себя серьёзное занятие. Все на меня смотрят с каким-то снисхождением, хорошо, что ещё не с состраданием, даже ты, и что самое обидное – не безосновательным. Я смышлён, активен, и вроде бы ни в чём не уступаю им, но видимо уступаю. Нет цельности, отсюда вытекает безответственность и бессилие. Одно меня поднимает поближе к вам – я скиталец, правда, верите вы в скитальцев как-то отвлечённо и неохотно.
– Ну, ты загнул! Кто на тебя смотрит со снисхождением? Я, они? – и Дим махнул рукой в сторону ребят. – Мы любим тебя и хотим только помочь. Если на тебя так смотрит вечный, то это не значит, что все.
– Он как раз так не смотрит, и ты, наверное, тоже, – Санд улыбнулся другу, – а вот другие иногда смотрят.
– Глупцов всегда хватает, не концентрируйся на них, – успокоительно произнёс Дим. – Слишком ты чувственен и критичен к самому себе, отсюда такие мысли и поступки. Расслабься и смотри проще на мир, реалистичнее, ты способный малый и лучше многих. И если постараешься, не запутаешься в дебрях разума, а вечные тебя туда подталкивают, то многого добьёшься. Куда больше остальных. И сила в тебе есть, только она ещё скрыта глубоко внутри тебя, я ощущаю её.
Дим верил в друга, в его внутренний потенциал, потому что надеялся на помощь в разгадке тайн Великого ковчега. Санд хотел бы помочь, но тайн особых и нет, а если и есть, то они глубоко скрытны и недосягаемы для его разума. Что даст возвращение на корабль? Ответы – сомнительно, только новые неудовлетворения. Будет он бродить по пустым секторам, тупо общаясь с искусственным интеллектом робота, или интересоваться техническими секторами, отвлекая от своих дел других ликов, и что – только болезненное ощущение своей никчёмности и бесполезности. Плат и Дим советуют быть самим собой, не обращать ни на кого внимания и делать то, что душе приятно, а уму угодно, но он не осознаёт, чего хочет его душа и на что способен его ум. Обычные развлечения, хобби – да, но этого уже мало; полезное созидание – конечно, но ярких маний и талантов пока не обнаружено; особые познания скитальца – разумеется, но они так сложны, никак к ним не подступиться, так противоречивы, и хочется и колется. Так что ему делать? Жить как раньше, увлекаясь и радуясь простым вещам, в надежде, что когда-нибудь его осенит или в нём прорастёт или ему повезёт? Что-то изнутри шепчет, что путь удобный, но неперспективный и даже постыдный. Заставлять себя делать то, что требует громадного усилия, постоянного неудовлетворения и большого переживания, так можно и разрушить свой разум – печальный итог одержимости. Есть один самый разумный выход – одновременно или поочередно увлекаться и заставлять, гармоничная середина всегда была кругом спасения для тех, кто тонет в море Мировой гармонии. И ещё очень важно по ходу жизни сдвигать эту планку гармонии от лёгкого увлечения к более сложному созиданию. Так его учили и в школе, так ему советует поступить и его внутренний голос.
– Ну и как тебе Великое божество? – после продолжительной паузы, давая времени другу на осмысление ситуации вокруг себя, спросил Дим.
– Великое, возможно живое, но не божество, – ответил Санд, с добротой смотря на друга, ему стало на душе легче.
– Да, создание, воздействующее на вечных и заставляющее преклонять колени, но не Великое. Так правильнее, – уточнил Дим. – Вообще-то название не имеет решающего значения, значение имеет только суть предмета.
– Я и хочу сказать, что межзвёздный странник разумен, он намного разумнее любого лика, и ему нет надобности в преклонении кого-либо перед ним. Не вечные служат ему, а он служит всем ликам,… правда сейчас он спит.
– Это – извечная пропаганда вечных, – не согласился Дим, пронзительно всматриваясь в друга. – Никому этот громадный шар не служит; может, и послужил когда-то, но теперь просто вертится в небе и мозолит глаза. Почему он стал бесполезным, искусственно возведённым в ранг божества, которое когда-нибудь снизойдёт для ликов, и кто в этом виноват – сейчас уже неважно. Для меня и многих других ликов, кто беспокоится о будущем нашей цивилизации, стоит одна задача – этот корабль должен или улететь или начать выполнять конкретные цели на орбите. Решать куда и с кем ему совершить путешествие могут сами вечные, никто не претендует на их права. Великий ковчег может вернуться, даже хотелось бы, чтобы он вернулся и принёс потомкам добрые вести с других звёзд. Но в настоящее время задача одна – корабль должен перестать быть идолом, прославляемым и оберегаемым вечными! Пусть уйдут десятки лет на подготовку к полёту, но выбирать маршрут и начинать предполётные испытания надо уже сейчас. Если вечные будут продолжать заученно твердить, убеждать, что в межзвёздном странствовании нет необходимости или в настоящий момент невозможно его осуществить, то тогда корабль принудительно будет лишён их покровительства. Все привилегии у вечных будут отобраны, и Великий ковчег станет открытой для любого специалиста орбитальной станцией.
Его глаза были полны ярой убеждённости и непреклонной решительности. Мол, только так и никак больше!
– Вот так всё просто? – спросил удивлённо Санд, раньше он не видел друга таким. Обычно Дим выказывал свои эмоции мягче, спокойнее.
– Сколько можно терпеть словоблудие вечных – до конца света? Так он наступит намного раньше, чем они думают, если не предпринять важные шаги. Любой относительно разумный лик понимает, что такая неопределённая ситуация с кораблём и возящимися вокруг него приспешниками, только усугубляет положение, способствуя деградации общества. Вместо того чтобы строить настоящие межзвёздные корабли, открывать новые горизонты в науке, технике и главное в себе, лики только суетятся, мелочатся и празднуют, а приводимые в пример скитальцы – лишь частные случаи, если не отговорки. Сейчас ещё в нас есть гармония между эгоистичным и истинным «я», но она смещается, глядишь, и пороки взрастут.
Санд внимательно слушал и вникал не только в смысл слов, но и в интонации, мимику, пытаясь охватить весь разум друга. А ведь он ещё с начала знакомства подозревал, что Дим при всём своём чистосердечии и добродушии не так прост. К большинству знакомых и друзей он относился предельно благожелательно, он от них ничего не требовал, а больше давал, и ему хватало быть самим собой, чтобы его любили, уважали и шли за ним. Санд вновь оглянулся на компанию весело что-то обсуждающую на удалении, а ведь все они пойдут именно за его другом, а не за ним, хотя с некоторыми именно он, а не Дим дружит ещё с детства. Всё, что сейчас сказал ему друг, они легко подхватят без раздумий и сомнений, да что они – многие подхватят, потому что за этими словами, этими глазами, этим ликом стоит правда. Санд всё понимает, но он не готов сейчас идти за ним и теми, кто рядом с ним. Но он не готов идти и за вечными. Дим нуждается в нём, он пытается не акцентировать свою зависимость, но не может, и их дружба сжата давящими тисками. Это неприятно, а у него и так, без друга с его революционными планами, на душе тошно. Не готов он к таким действиям; принуждение, насилие на призрачно далёкой Земле до сих пор болью отдаётся в сердце, а тут ещё не хватало на родной планете.
– Ты говоришь – «принудительно отобрать все привилегии», что за этим стоит? Мы уже, кажется, обсуждали эту тему и пришли к выводу, что принуждение невозможно? Может я выпал из реального мира? У меня такое чувство, что вокруг меня что-то затевается, а я совершенно не в курсе, – спросил Санд, всматриваясь в друга.
Дим немного притих, он понял, что перегнул палку, со скитальцем надо беседовать аккуратнее, внимательнее следить за своими выражениями и тем более эмоциями. Он чуть заискивающе посмотрел на друга, а это было совсем не в его стиле, тем более душе, свободолюбивой душе. Вот она – природа лика, даже самые лучшие, а Дим один из лучших, при неожиданных ситуациях теряют своё достоинство. Чувствовать своё несовершенство, следовательно, в меру заискивать перед тем, кто разумнее свойственно всем, но, оказывается, иногда может быть и наоборот. Непроизвольно или если что-то сильно надо, в данном случае второе.
К чести друга Дим быстро прочувствовал двусмысленность ситуации, и ему стало стыдно за свою слабость, и он понял, что всегда даже со скитальцем, от которого может многое зависеть, надо оставаться самим собой. – Да, ты выпал из общих настроений, потому что всегда был вне реальности сначала по юношеской беззаботности, теперь уже больше по статусу скитальца. Мир требует перемен, и это – не спонтанно рождённое стремление. Уже много веков другие, в том числе и святые, борются за свои права. Да, нас ещё не большинство, вечные не сдаются и продолжают внушать, влиять на общество, но с каждым годом число протестующих увеличивается. Десять, сто, тысяча лет, но то, о чём я говорил, обязательно случится. Великого ковчега не будет или он станет другим, – и Дим машинально взглянул в небо. – Не будет и вечных…, и скитальцев, и святых, и ангелов, и других. Будут только лики, одаренные Мировой гармонией каждый по-своему без искусственных методов выделения и разделения. Я хотел бы быть в чём-то и святым, и скитальцем, думаю, что они во мне и живут чуток, но что бы всё было естественно, без искусственных границ. – Дим уже говорил спокойнее, без лишних эмоций, но с такой же силой убедительности. – И ещё я хотел бы не тянуть с этим делом и быстрее претворить мечту в жизнь; и ещё я хотел бы, чтобы это стало и твоей мечтой, Санд, и ты помог бы воплотить её в реальность. Без тебя как скитальца, имеющего доступ к лабораториям, производствам Великого ковчега, сложно выполнить задуманное. Время показало, что вечные не поддаются уговорам, они обещают, порой преподносят несущественные подарки, заигрывают с ликами, особенно с управленцами в Совете, и ничего более. Мы должны найти их слабые места, и судя по скользкому неуверенному поведению, они явно есть и как раз на корабле, и если придётся, думаю, что без этого не обойтись, то и применить силу, например, вывести из строя его Мозг, без него вечные сами сдадутся. – Дим прямо смотрел на друга. – Я с тобой полностью откровенен.
– Я одного не понимаю, зачем нужен этот заговор, мы что – живём в дикие времена? Если есть проблема, то можно вынести вопрос на Совет, и обязать вечных выполнить принятое решение. Они – часть общества даже с учётом владения космическим кораблём и не могут не выполнять общие правила. А если заупрямятся, то пусть и остаются со своим Великим ковчегом, оставив планету Лик и её жителей в покое.
– Наивный ты всё же, Санд, – усмехнулся Дим, не обижая друга. У него получалась такая правдивая добрая, одним словом приятная ухмылка. – Совет – это ставленники вечных, выбранные и натасканные ими. Почти все известные учёные, художники – это их избранники, пусть и заслуженно по способностям, это их протеже, имеющие привилегии за проталкивание их интересов.
– Какие привилегии? Согласен, у вечных, скитальцев и отдельных специалистов есть привилегия – доступ на Великий ковчег, а больше ни у кого нет, всем всё остальное доступно, у всех полное равенство и свобода.
– А власть, почёт?!
– Да какая же это привилегия? Это – порочная слабость, если бездарный лик лезет наверх пофорсить, или большая ответственность, если одарённый решается вести за собой других. Лично я близко не подойду к власти – это просто не моё, думаю это ближе тебе, Дим, ты – прирождённый лидер, способный отвечать за свои поступки. А что касается почёта – то, пожалуйста, аплодируйте, но только за настоящее достижение, а не мишуру и клоунаду. А так как я не могу ничего достигнуть, то и сторонюсь любых похвал. Мне куда ближе критика, хотя некоторые пытаются хвалить в надежде на будущие успехи, но я – уже не юнец, и не принимаю такие авансы, – с гордостью в душе за свои слова, хотя только что сам сказал, что гордиться нужно лишь стоящими делами, произнёс Санд и тут же, спохватившись, тише добавил. – Что-то меня понесло не туда. Короче, нормальному лику не нужны привилегии.
– Если тебе и мне не нужна власть и почёт, то это совсем не значит, что и другим, – уточнил друг и тут же спросил. – А сумеешь ли ты отказаться от звания скиталец, ведь оно даёт тебе возможность жить как тебе угодно, плюс, когда заблагорассудится посещать Великий ковчег?
– Может, и откажусь, время покажет, – не стал втягиваться в спор Санд. Он выразительно посмотрел на друга, и Дим всё понял.
– Ладно, оставим эту тему. Ты понял, что я хочу и жду от жизни, и понял, что я прошу от тебя как друга. Я понял, что ты не готов ещё принять окончательное решение, тебе надо время. Хорошо, я подожду, только будь со мной честен, как и я с тобой, – произнёс Дим, смотря в небо.
– Я всегда говорю с тобой прямо и только то, что думаю, – ответит Санд, тоже подняв глаза на звёздный корабль. – Я почему-то в последнее время вообще стал очень мнителен на счёт неискренности, наигранности, даже привычный флирт девчонок стал бросаться в глаза. А к друзьям я вообще придираюсь, словно они изменились. Что же происходит со мной? – озадаченно спросил Санд то ли друга, то ли себя.
– Взрослеешь, детство потихонечку покидает и тебя – такого удобного, не радушного переменам, оно вжилось в тебя всеми корнями, но законы природы берут своё и начинают рвать корни, а тут ещё и скитальчество свалилось на голову. Непонятно – удача или неудача? Лично я считаю, что удача, – он призадумался. – И ещё, какое бы ты, Санд, решение не принял в дальнейшем, знай, что перемены всё равно наступят, завтра или послезавтра, с твоим участием или без тебя, но наступят. Мне очень хотелось бы, чтобы они наступили быстрее и благодаря нашему с тобой общему участию. Я люблю тебя как друга и прошу относиться и тебя ко мне с любовью. Это не значит, что ты должен потакать мне в моих желаниях, просто доверяй мне и ничего не скрывай от меня, и если наши пути начнут расходиться, дай знать.
Pulsuz fraqment bitdi.