После отъезда Гхолала и Элмтора Сот провел несколько крайне неприятных для него часов. Мучения начались, едва в комнату вошла пожилая женщина, которую Крысий Глаз звал своей матерью. Ее голос привел Сота в бешенство раньше, чем она договорила первое предложение. Потекли рассказы о том, насколько жутким может быть будущее, если победа в братской войне достанется Туггарту. Сот кивал, стиснув зубы, и гадал, когда разменявшая несколько десятков лет женщина приступит к азам здешней магии, которые, как уверял Крысий Глаз, Соту следует узнать в первую очередь. Но голос, словно ножом режущий слух, не смолкал, изредка прерываясь резкими вдохами, словно пожилая женщина торопилась рассказать все, что знала – спустя какое-то время Сот начал с надеждой поглядывать на дверь, ожидая, что она вот-вот распахнется под ударом Туггарта, который ввалится сюда с ордой безумных убийц…
Перед ним появилась кружка, до краев наполненная пенящимся напитком, по запаху отдаленно напоминающим пиво – подняв глаза, Сот увидел, как женщина жадно пьет из такой же кружки. Над ухом раздался голос ее сына:
– Она чувствует скорую гибель. Постарайся запомнить все, что она скажет…
– Чью гибель? – резко спросил Сот. Вдруг стало страшно – без могучего непобедимого зверя, в которого превращается Гхолал, и он, и Крысий Глаз, будут размазаны по стенам, как мухи, кто бы ни пришел за их жизнями.
– Свою.
Сот вонзил глаза в напряженное лицо будущего правителя земель, в войну за которые он ввязался из-за призрачной надежды, что подарил оборотню Крысий Глаз. Мечта, что далека настолько, насколько не вообразить, ничтожный шанс обуздать неведомое создание, пересекающее миры, словно реки корабли, завладела Гхолалом. Сот видел в его глазах огонь, бушующее пламя Мортема, и почувствовал холод в сердце – кто из них сильнее стремиться покинуть Адолрон?
– Мы можем уйти, – вскочил Сот, – у тебя есть безопасные укрытия, где я могу без спешки выслушать твою мать?
– Не стоит дразнить смерть, – покачал головой Крысий Глаз, – избежав ее раз, во второй она причинит тебе гораздо больше страданий. От ее удара не увернуться, а время, которое ты потратишь, пытаясь спастись от неизбежного, лишь разозлит ее…
– Ты мне сюжет фильма рассказываешь?! – в ярости перебил Сот. – Сам веришь, о чем бредишь?! Какого черта ты тогда просил помощи, если собрался умирать, едва появится возможность?!
Крысий Глаз ответил через мгновение:
– Там, где смерть, всегда будет новая жизнь.
– Это как еще понимать? – нахмурился Сот.
– Когда придет время, моя гибель дарует жизнь моему сыну, – произнес Крысий Глаз, – жизнь в величии, а не жалкое существование в бегах, если Туггарту удастся победить…
– Тогда начинай учить меня магии! – зло перебил Сот. Обернулся к женщине за столом: – Научите атаковать и защищаться, управлять огнем и водой, или вся магия, что существует в вашем мире, это занудная болтовня?!
* * * * *
За пожилой женщиной, как заметил Сот, всегда и всюду ходил огромный мрачный воин. Он угрюмо косился на Сота все время, которое мать Крысиго Глаза тратила на рассказы об их семье, династии и вероломном предательстве Туггарта. Тяжелый и немигающий, как у змеи, взгляд отвлекал Сота, не давал сосредоточиться, отчего начинающий маг несколько раз терял нить рассказа и с отчаянием понимал, что когда начнутся уроки магии, он также не сможет полностью погрузиться в обучение, чувствуя, как его прожигают глаза стража.
Пожилая женщина, имя которой даже Крысий Глаз не назвал, представив ее как свою мать, видимо, заметила напряженность Сота, потому что тихо произнесла вдруг:
– Если появится угроза, Мниак и тебя защитит от нее!
Сот невольно посмотрел на могучего воина, мысленно сравнив его с Элмтором, и понял, что Мниак выше и шире.
– Это меня устраивает, – кивнул женщине Сот, – но я бы хотел приступить к обучению магии как можно скорее. Печальную историю вашей семьи я мог бы послушать, например, в перерывах или за обедом.
Краем глаза он заметил, как недовольно дернулся палец Мниака на рукояти огромного меча.
– Я рада твоему рвению, – улыбнулась женщина, – но прежде, чем мы приступим, ты должен выполнить упражнение, необходимое для магической практики. Это как разминка воина перед боем, но в твоем случае, ты разбудишь в самом себе способность черпать силу из своего перстня!
Сот почувствовал, как радостно забилось сердце в предвкушении.
– Я оставлю тебя на некоторое время, – произнесла пожилая женщина, – а ты до моего прихода будешь держать перед мысленным взором только свой перстень! Ни о чем другом думать нельзя, все посторонние мысли гони прочь. За закрытыми глазами ты должен видеть свой перстень также четко, как будто смотришь на него в яркий солнечный день! Ты можешь представить, что он рассыпает огонь вокруг себя или испускает молнии, но перстень должен быть в центре твоей мысли настолько ярко, насколько ты ему разрешишь!
Сот, чувствуя, как энтузиазма заметно поубавилось, кивнул пожилой женщине, соглашаясь. Первым в открытую дверь шагнул Мниак, затем пожилая женщина. Коротко обернувшись на пороге, она произнесла:
– Отнесись к этому упражнению, Сот, со всей серьезностью! Когда ты овладеешь им в достаточной степени, ты поймешь, насколько оно важно в обучении магии и насколько могущественны будут твои заклинания при ежедневной практике!
Дверь закрылась без скрипа, Сот остался в комнате один.
* * * *
Прежде чем приступить к странному упражнению, Сот внимательно рассмотрел перстень, стараясь запомнить каждую грань, каждый инкрустированный камень, тоненькие полоски металла между ними и то, как выглядит перстень с разных углов и под разным освещением.
Закрыв глаза, Сот смог удержать образ перстня лишь несколько секунд при первой попытке. Сразу же перед закрытыми глазами поплыли какие-то воспоминания, увидел горящую Игнис в степи, заново вошел в жуткий лесной храм ужасной тени, затем вспомнил вкус мяса в трактире Адолрона, которое ел последним до перелета в этот мир, и начал думать о том, что если его посолить и дожарить, то оно вполне может быть вкусным…
Сот открыл глаза, глубоко вдохнул и выдохнул. Затем сделал это еще два раза и вновь закрыл глаза. Он представил, как из перстня бьет луч красной, прожигающей все на своем пути энергии, как из бластера. В следующий миг луч стал расширяться, чтобы превратиться в широкую красную реку, а затем стать стекающей с вулкана лавой…
В девятый или десятый раз, закрывая глаза, Сот стал мысленно держать перстень в руках. Крутил его, рассматривал со всех сторон, сначала положил его на стол, но когда стол начал превращаться в дорогу, вновь взял перстень в руки. Его собственные руки начали изменяться, и Сот торопливо подвесил перстень на тонкой нитке. Чуть покачивая его перед собой, он видел, как солнечные лучи играют на его гранях, как переливаются всеми цветами радуги крошечные камни в пазах. Затем пошел дождь, и Сот увидел, как стекают его капли по перстню, как вода проникает в мельчайшие трещины в металле, очищая его…
Чей-то голос настойчиво проникал в голову Сота, и он нехотя открыл глаза. Увидел, что перед ним Крысий Глаз с шевелящимися губами, дверь за его спиной, а рядом стены, но перед всем этим еще плавал образ перстня…
Дверь слетела с петель, накрыла собой Крысиго Глаза. Сот схватил, до чего успел дотянуться – стул, выставил перед собой, закрываясь от летящего в живот клинка. Прыгнул в бок, закрыл глаза и расслабился…
Перед глазами – чернота, в голове – пустота. Этот миг был краток, но его хватило, чтобы сплести в очищенном для магии разуме замысловатый рисунок мыслей…
Сот распахнул глаза, ощутил, как губы ширяться в кровожадной улыбке. Воин, что атаковал его мечом, замер вместе с такими же затянутыми в кожаные доспехи незнакомцами в трех шагах. Сот ощутил болезненный ожог перстня – теперь атакует он…
Гибкий искрящийся кнут вырвался из его руки, змеей пронесся по полу, оставив на ней огненный след. В следующий миг Сот увидел, как побелели лица стоящих перед ним людей – и с криком обрушил кнут на ближайшего незнакомца. Смертоносная магия рассекла ему грудь до паха, сквозь завесу искр Сот увидел разлетающиеся в стороны руки и ноги. В комнате словно взорвался гигантский мешок с кровью – Сот ощутил ее вкус на губах, увидел, как она с ног до головы забрызгала незнакомцев, и замахнулся, выбирая вторую жертву. Свирепая радость захлестнула разум, а магический кнут вдруг стал тускнеть, искры в нем стремительно гасли. Улыбка мгновенно исчезла с губ Сота, он ощутил страх – торопливо ударил кнутом повернувшего к нему спиной незнакомца. Оглушительный вопль резанул по ушам, Сот увидел, как созданный им кнут погрузился в плоть человека, чтобы в следующий миг вырваться из правого бока вместе с кишками и обломками ребер. Жжение прекратилось – Сот бросил взгляд на собственную руку и с ужасом увидел, как раскаленный перстень стремительно приобретал привычный цвет.
Грохот и короткий крик заставил поднять глаза – Крысий Глаз отпрыгнул от обезглавленного тела, медленно падающего на пол, и, коротко замахнувшись, ударил мечом последнего оставшегося в живых незнакомца. Тот в отчаянии выставил перед собой руку, но, едва лишившись ее, с воплем кинулся в слепую атаку и налетел на выставленный клинок.
– Впечатлил, – тяжело произнес Крысий Глаз, освобождая меч из трупа.
– Больше всего – себя! – прошептал Сот.
Колени дрожали, к горлу подступила тошнота.
– Странно, что их явилось так мало, – услышал Сот голос, которым говорил Крысий Глаз, – словно знали, что здесь нет ни одного воина…
Виски начало сводить болью плохого предчувствия.
– Где? – после первого же слова Сот невольно заткнулся, вопросительно обернулся. Крысий Глаз сразу отвел глаза, голос дрогнул, когда раздался ответ:
– Мертва!
Уши заложило непонятным шумом, грудь сковала боль.
* * * * *
Он очнулся от сильной тряски. Распахнул глаза, увидел окружающий его полумрак, услышал скрип дерева и отчаянно кинулся искать выход к просачивающемуся сквозь узкие щели свету. Мысль о том, что его положили в гроб и везут хоронить, превратилась в жуткую панику. Руки скребли шершавые доски, загоняя под кожу острые занозы, но боли не было – лишь сжигающая мозг паника…
Свет ударил по глазам, заставил сильно зажмуриться. Сот рухнул вниз, невольно вскрикнул, когда ударился обо что-то твердое лицом. Сквозь слезы открыл глаза, увидел плавающие перед ним фигуры, торопливо вскочил на ноги. Ощутил на губах соленый вкус – вкус крови, который ощущал совсем недавно. Крови, которой он лишил явившегося его убить человека вместе с жизнью последнего…
Фигуры приобрели отчетливость, Сот начал различать лица.
– Где мы? – крикнул он, едва узнав в одном из окруживших его людей Крысиго Глаза.
За вершинами дальних деревьев увидел кровавое солнце. По обе стороны от Сота поднимались отвесные скалы с острыми выступами, еще выше росли чахлые кустики, виднелись прорвавшиеся сквозь камень к свободе древесные корни. Впереди, в паре сотне шагов Сот рассмотрел постепенно приходящими к нормальному зрению глазами узкий проход в скалы. У него стояли четыре вооруженных огромными луками свирепого вида воина, чьи наконечники стрел были направлены, как показалось Соту, ему в лицо.
Невольно обернувшись, он увидел круто поднимающуюся вверх каменистую тропу, перегороженную широкой телегой на шести деревянных колесах. На крыше сидели двое, держа на коленях обнаженные мечи – чуть ниже Сот встретился взглядом с возницей, толстым мужчиной лет пятидесяти с мрачным лицом. Повернув голову в обратную сторону, Сот открыл рот, чтобы вновь спросить, но Крысий Глаз опередил:
– Мы прибыли в одно из нескольких убежищ на пути к замку Туггарта. Проведем здесь пару дней, пока нас не догонят Элмтор и…
– Гхолал?! – выкрикнул Сот.
Крысий Глаз кивнул.
– Как давно мы покинули дом твоей матери? – внезапно Сот почувствовал себя виноватым в ее смерти. Мощь перстня, которой он научился пользоваться именно благодаря пожилой женщине, не смогла помочь, чтобы предотвратить всего одну смерть – такими темпами, в скором будущем Сот не сможет защитить даже себя.
– Два дня назад, – ответил Крысий Глаз.
Глаза Сота полезли на лоб.
– Все это время…
– Ты был без сознания, – торопливо кивнул Крысий Глаз, – если б не слабое сердцебиение, сочли бы тебя мертвым. Мы похоронили мою мать и отправили гонца к Элмтору с координатами места, перед которым сейчас стоим, чтобы он двигался напрямую к нам.
– Но почему… – прошептал Сот.
– С непривычки. Чем чаще тренируешься, тем сильнее ты становишься – этот метод работает в любом деле, будь то бой на мечах или…
Крысий Глаз усмехнулся:
– Огненных кнутах.
* * * *
Сот нервно хлебал жидкое варево, предложенное походным поваром. Вокруг сновали люди, орали друг на друга, спорили, бросались угрозами, затем – кружками и тарелками…
Едва в поле зрение появился Крысий Глаз, Сот мгновенно оказался рядом.
– Когда к нам присоединится отряд Элмтора?
Крысий Глаз, коротко взглянув на Сота, произнес нехотя:
– Мне показалось, или ты чувствуешь себя неуверенно без Гхолала?
– Он сильнее, чем ты думаешь, – ответил Сот, – и намного опаснее…
– Опаснее Элмтора? – усмехнулся Крысий Глаз. – Я собственными глазами видел, как Элмтор голыми руками разорвал глотки троим вооруженным громилам, подосланных Туггартом, чтобы прикончить меня, пока я спал. Гхолал способен на такое?
Сот, вызвав в памяти пугающий образ Мортема, тоже усмехнулся.
– Он способен на большее.
Крысий Глаз покачал головой:
– Поверю, когда увижу. А пока…
– Твой колдун не лжет! – громоподобный голос заставил Сота вздрогнуть, резко обернуться. К нему шел Элмтор, за ним – вооруженные копьями молодые женщины в толстых мужских курках.
– Рад, что добрались так быстро! – Крысий Глаз приветствовал начальника личной стражи едва заметным кивком.
– Никого не потеряли по дороге? – зло спросил Сот.
– Твой друг не ребенок, не заблудиться, – коротко взглянул на него Элмтор, – он появиться позже, потому, как прикрывал наши тылы, пока мы добирались сюда…
– Надеюсь, ты говоришь правду! – сквозь зубы процедил Сот.
Утром пошел снег.
Соту швырнули пропахшую костром куртку из шерсти неведомого ему животного, которую он торопливо надел. Воины спешно собирались, Крысий Глаз и Элмтор, отойдя к выходу из пещеры, что-то обсуждали с мрачными лицами.
Когда все воины – хмурые мужчины и женщины с ледяными глазами – выстроились в два ряда, одновременно швырнув мечи в ножны с оглушающим звоном, Сот, дрожа от ярости, не сводил глаз с Элмтора. Один за другим воины, получив одобрительный кивок Крысиго Глаза, стали покидать пещеру, снаружи начали раздаваться крики и конское ржание, а Сот, чувствуя, как раскаляется перстень на его пальце, направился к Элмтору.
– Выходит, ты солгал! – с трудом сдерживаясь, чтобы не обрушить на главного защитника будущего правителя всех земель этого мира пропитанную магией ярость, Сот замер в трех шагах от Элмтора.
Могучий воин ответил без промедления:
– Если ты…
– Я сожгу тебя в пепел!!! – взревел Сот, мгновенно ощутив, как раскаленный, рассыпающий обжигающими искрами кнут стал продолжением его руки. Успев увидеть в глазах Элмтора мелькнувший страх, с торжествующей ухмылкой рявкнул:
– Твой меч… Для меня он – не страшнее ложки!
Краем глаза Сот заметил, как в его направлении шагнул Крысий Глаз.
– Твой телохранитель соврал, потому что я не вижу Гхолала! – Сот вернул полный ненависти взгляд на Элмтора, чьи пальцы стискивали рукоять меча, но обнажать клинок воин благоразумно не спешил. – Что ты сделал с ним?!
– Разве могу я что-нибудь сделать с таким, как Гхолал? – мрачно ответил Элмтор.
Сот чувствовал, как медленно сходит с ума от безумной ярости, которую Элмтор лишь распалял, оттягивая так нужный магу ответ. Да, теперь лишь так будут к нему обращаться – маг Сот, и это имя прогремит сначала в этом жалком мире, затем ворвется, как ураган, в Адолрон!
– Мы не уйдем, пока они не вернуться, – как издалека услышал голос, которым обратился к нему Крысий Глаз.
Сот торопливо выдохнул скопившийся в легких воздух.
– Они?
– Вместе с Гхолалом наш тыл прикрывали двое моих лучших убийц, – произнес Элмтор, – как видишь, не ты один заинтересован в том, чтобы не спешить с уходом.
Сот остывал – быстрее, чем вонзенный в снег раскаленный, только что выкованный меч.
Голосов за пределами пещеры слышал все меньше, вскоре стихло и конское ржание. Взглянув направо, Сот не успел задать вопрос – Крысий Глаз ответил на него раньше:
– Воины уходят прямо сейчас. Возможную засаду они встретят первыми – они же успеют отправить к нам гонца, который и сообщит, каким путем не стоит двигаться к убежищу в горах…
– Где твоя армия, Крысий Глаз? – перебил Сот.
– Скоро ты увидишь ее, – пообещал Крысий Глаз, – но к этому времени тебе еще многому предстоит научиться. Когда ты выйдешь перед моими воинами, я хочу, чтобы ты продемонстрировал им всю свою магическую мощь. Пусть они уверуют в победу, как святые в монастырях верят в своих богов, и без страха отправятся сокрушать войска Туггарта.
Сот разочарованно отвернулся – не такого ответа ждал.
* * * *
До самого вечера Сот пытался создать из перстня магию другой, противоположной огню стихии. Но концентрация постоянно сбивалась на Игнис – ее лицо, испуганно-обрадованное всплывало раз за разом. Сот смахивал его в сторону, будто страницу книги, затем мысленно тушил ее пламя струей воды из перстня, представляя, как сначала в жидкость превращается рука, затем верх тела, а потом и он целиком…
Но единственная жидкость, которой Сот добился, был пот на его лбу. Чувствуя, как пульсируют болью виски от долгого напряжения, посмотрел сначала на Элмтора, затем перевел взгляд на того, кому воин беспрекословно подчинялся. Крысий Глаз неспешно взобрался на коня, посмотрел сверху на Сота и произнес:
– Я поеду к Убежищу…
– Один? – мгновенно спросил Сот.
Крысий Глаз стиснул поводья до скрипа, и Сот понял, насколько он разозлил его тем, что перебил. Но следующей мыслью было невольное замечание слишком частых в последнее время, а если быть точным, сразу после ухода Гхолала резких, с трудом контролируемых вспышек гнева у Крысиго Глаза. Вслух Сот произнес:
– Я думаю, будет безопаснее ехать нам вчетвером…
Едва Крысий Глаз открыл рот, Сот тут же замолчал. Вдруг резко захотелось услышать, чем он объяснит свой неожиданный отъезд и оставит его с Элмтором дожидаться Гхолала с двумя вымышленными воинами. Но Крысий Глаз лишь глубоко вдохнул холодный воздух и вопросительно посмотрел на Сота, отчего Сот договорил:
– Ведь именно для твоей защиты мы все здесь и собрались!
В наступающих сумерках лицо Крысиго Глаза казалось бледным, но голос все также звучал уверенно:
– Я должен прибыть в Убежище как можно быстрее, чтобы встретить в нем недавно присоединившихся к моей армии воинов. Их командиры захотят увидеть своего будущего властелина и услышать от него вдохновляющую на победу речь, иначе они могут пополнить ряды войска моего брата, если решат, что я недостаточно их уважаю, чтобы общаться с ними лично. Сейчас очень важно, Сот, найти как можно больше союзников в грядущей войне, потому что в противном случае убивать Туггарта мы пойдем вчетвером!
У Сота крутилось на языке около десятка аргументов, легко способных оспорить решение Крысиго Глаза, и он без раздумий озвучил бы как минимум три из них, но его прервал шум. Вслушиваясь, он разобрал голос Элмтора, который постоянно прерывался какими-то хрипами и быстрым шепотом. Сот нашел взглядом воина и удивленно вскинул брови: тот со злым лицом что-то спрашивал у молодой женщины, перепачканной грязью с ног до головы. В шаге от них растерянно топталась еще одна женщина, еще грязнее той, с кем говорил Элмтор.
На поясе у обеих ножны без мечей, в глазах – страх. Сот сначала ощутил некое удовлетворение при мысли о том, насколько обе девушки поражены и напуганы ликом Мортема, в которого превращается Гхолал. Но затем стал присматриваться к быстро шевелящимся губам той, что говорила с Элмтором, и вдруг четко прочитал по ним: «…Гхолал остался, когда явилось чудовище…»
Краем уха услышал, как что-то спрашивает Крысий Глаз, но Сот мгновенно вскочил, словно по воздуху пролетел разделяющее их с Элмтором расстояние и, оттолкнув воина, впился глазами в лицо девушки.
– Повтори! – Сот услышал свой голос, ощутил металл в нем и жестокость. Слабое покалывание пальца намекнуло, что магическая мощь готова явиться по первому зову…
* * * *
Кирнил говорила быстро, ее голос дрожал…
Но основное Сот сумел понять, хоть и с трудом, потому что речь молодой женщины была спутана, часто прерывалась и была разорвана на несколько частей, которые Соту пришлось сначала самостоятельно, затем с помощью Элмтора и второй женщины, Алвсты, сложить в один цельный рассказ.
Крысий Глаз вскрикнул, что надо немедленно идти за Гхолалом, Элмтор тут же стал накидывать варианты для спасения оборотня из плена, а Сот отошел от них в сторону…
Только что он узнал о Сдааке, возможно, сильнейшем колдуне этого мира. Если верить рассказу Кирнил, созданное им существо с именем Мотумир пленило Гхолала без боя, что само по себе никак не укладывается в голове Сота, потому что Сот видел Гхолала в облике Мортема. И до сегодняшнего момента даже представить не мог, чтобы кто-то был способен справиться с его зверем в бою, не говоря уже о том, чтобы пленить без единого удара…
Сот отвлекся на мгновение от своих мыслей, что с каждой секундой становились только мрачнее, на Крысиго Глаза. Почему у вечернего костра тот ни разу и словом не обмолвился о Сдааке? Сот не верил, что Крысий Глаз про него не знал, поэтому злость в нем крепчала. Почему вместо того, чтобы долго и красочно рассказывать о скорой победе над братом, Крысий Глаз не уделил и минуты на то, чтобы сообщить Соту о самом серьезном противнике, с которым начинающему магу предстоит схлестнуться в смертельном бою?!
Раскаляющийся перстень намекал, что пора успокоиться. Но Сот не хотел успокаиваться, он кожей чувствовал огромное количество несказанных, но крайне важных деталей предстоящей битвы с Туггартом, которые его брат по непонятным причинам не говорил. А сейчас Крысий Глаз забирался в седло, рядом с ним с помощью Алвсты оказалась Кирнил…
– Мы едем в Убежище немедленно! – наполнил пещеру его голос. В следующий миг Крысий Глаз взглянул на Сота: – Без помощи лекаря Кирнил потеряет ногу!
Сот молчал, смотрел угрюмо.
– Я перехвачу идущий сюда отряд и вместе с ними мы отправимся за Гхолалом, – произнес Элмтор, ему кивнула Алвста. Затем Элмтор обратился к Соту:
– Если колдун Туггарта будет там, без твоей магии нам не обойтись!
Отметив про себя, как упрямо Элмтор не называет его по имени, Сот недовольно обернулся:
– Почему я узнаю о маге Сдааке только после того, как он захватил в плен Гхолала?
Крысий Глаз ответил без промедления:
– До сегодняшнего дня меня уверяли, что Сдаак последние пять лет не выходил из своего подземелья, ставя жуткие эксперименты на себе и своих рабах…
– Я надеюсь, ты накажешь тех, кто тебе это сказал! – вновь перебил Сот, на этот раз, почувствовав истинное наслаждение от разозлившегося Крысиго Глаза. – Потому что если спасение Гхолала не удастся, ты потеряешь сразу двух сильнейших солдат в своей армии!
* * * *
Сот устал, его приводило в бешенство все, начиная от непроглядной тьмы ночного леса, сквозь который бежали, до толкающихся со всех сторон воинов. Запах их немытых тел и хриплое дыхание вдруг напомнили начинающему магу первые дни в Адолроне, когда точно также он с друзьями пробирался через лес, подгоняемые щедрыми ударами пленивших их ублюдков…
Когда ведущий их отряд невидимый в темноте Элмтор коротко свистнул наподобие птицы, все резко остановились. Из-за ударов разогнавшегося сердца и собственного надсадного дыхания Сот ничего не слышал, с трудом разглядел рядом с собой несколько темных пятен, скопившихся за деревьями. Окрестив их воинами Элмтора, Сот с немалой долей злости захотел увидеть рядом с собой Крысиго Глаза, который вместо того, чтобы участвовать в спасении Гхолала, повез в Убежище раненую Кирнил. Сота передернуло, когда вспомнил, как его тошнило после первых часов непрерывного бега сквозь лес…
Он услышал голоса неподалеку, повернув голову вправо, не увидел темных пятен за деревьями. В следующий миг голоса вдруг стали громче, стали раздаваться со всех сторон, наполнились яростью, иные – страхом. Сот, не веря, что, как Культр в темнице, проспал начало атаки, вскочил с земли, на которой сидел, и побежал на свет костров, между которыми мелькали человеческие фигуры.
Вылетел из кустов, из руки уже вырвался рассыпающий искры огненный кнут. Сот увидел разбросанные на земле окровавленные тела, но не удержался и с удовольствием ударил кнутом по пытающемуся уползти раненому. В густом веере искр он не увидел брызг крови и оторванных конечностей, но почувствовал наслаждение – наверное, то же самое чувствует Гхолал, превращаясь в Мортема…
Сот вдруг услышал судорожное хлопанье крыльев. Вскинув голову, он успел увидеть лишь неясный силуэт, затем острейшая боль пронзила грудь, оторвала от земли. Сот попытался закричать, но не смог – кнута в его руке уже не было. Затем он попытался освободиться от причиняющих адскую боль огромных когтей в собственной груди – и лишь тогда пришло осознание того, что раны, нанесенные этими когтями, он пережить не сможет. Без Ласколы, которая осталась в Адолроне, не сможет…
Сот, слабея, попытался рассмотреть огромную тварь, что схватила его, но вместо этого с ужасом увидел мелькающие под ним верхушки деревьев…
Pulsuz fraqment bitdi.