Храм науки оказался большим прямоугольным зданием с куполом обсерватории наверху. Характерная форма и две изогнутые дугой створки были вполне узнаваемы. Стоял он чуть наособицу, отделённый широкими улицами и полосой земли за металлической оградой от остальных домов храмового района.
Никаких украшательств снаружи я не увидел, да и в целом здание построено в стиле этакого геометрического минимализма. Даже двустворчатые двери были просто глухими прямоугольными, собранными из дерева панелями.
На входе расслабленно стояла пара морпехов с оружием, но, увидев моего сопровождающего, тут же взяли на караул, без слов пропустив внутрь. Толстые створки неторопливо разошлись, а затем плавно сомкнулись за нашими спинами, и мы оказались в прямоугольном тамбуре, где находились ещё двое солдат.
Беспрепятственно пройдя и их, вошли в большой зал, живо напомнивший мне областную библиотеку. Так же тихо, всё заставлено шкафами с книгами и столами, за которыми местные маги что-то вдумчиво изучают.
Здесь морпехов уже не было, но к нам немедленно подошёл один из местных, молодой мужчина, высокий, круглолицый, с выбивающимся на макушке и торчащим вверх, словно антенна, вихром.
– Старший маг храма Автетий, – представился он, строго глядя на офицера, – чем могу помочь?
– По приказу адмирала Ройс поручено оказать содействие барону Марнгаузе в его поисках.
Офицер кивнул на меня, а маг вдруг захлопал ресницами, удивлённо вылупившись.
– Барон Марнгаузе? Постойте, не вы ли участвовали в недавней экспедиции, которая обнаружила башню древних?
– Я, – пришлось кивнуть в ответ, а маг расплылся в улыбке и, схватив меня за руку, принялся активно её трясти.
– Коллега! Ваш вклад в изучение наследия древних неоценим! Как бы я хотел оказаться с вами тогда. Испытать на себе действие древней магии, увидеть Яол из космоса, прогуляться по коридорам их тайного укрытия…
Тут маг вздохнул, растеряв часть энтузиазма, с лёгким укором спросил:
– Действительно было так необходимо его уничтожать?
– Наследие древних впечатляюще, но крайне опасно, – пожал плечами я, – мне бы не хотелось повторения Катаклизма.
– Тут я с вами вынужден согласиться, – серьёзно покивал Автетий, – мы не понимаем природы того, что произошло тысячу лет назад, но чтобы понимать, что характер этого события насквозь магический и как-то связан с древними, не нужно быть магистром.
– Ну, не все о таком задумываются, – улыбнулся я в ответ, – но да, я пришёл к таким же выводам.
– Вы здесь, чтобы поучаствовать в раскрытии этой тайны? – оживился маг, – мы как раз занимаемся оценкой и сортировкой трофеев, добытых в вашей экспедиции. Буквально вчера пришла вторая партия.
– Не совсем, – уклонился я от прямого ответа, – я всё ещё профессор магии и веду обучение своих студентов, теперь вот на базе одной из ваших школ магии, поэтому мне понадобилось кое-что для учебного пособия.
– Школы магии? За что вас сослали в такую дыру? – удивлению Автетия не было предела, и на душе у меня заскребли кошки в лёгком предчувствии намечающихся проблем.
– Ну, я, вроде как, сам захотел, – осторожно ответил ему.
– Да уж, вы не ищете лёгких путей, – с сомнением ответил маг, – но что за учебное пособие вам нужно?
– Звёздный атлас, – ответил я, – как современный, так и древний. Возможно, вам попадались в раскопках?
– Атлас? – мужчина задумался, – так сходу не припомню, но надо посмотреть по каталогам. Дайте мне полчаса.
– Хорошо, – я кивнул, – а пока могу пройтись, посмотреть, над чем вы работаете?
– Да, конечно, – Автетий широким жестом указал на зал, а сам, шурша полами мантии, удалился куда-то за книжные стеллажи.
Повернувшись к молча застывшему рядом сопровождающему, я чуть кивнул:
– Спасибо, дальше я уже сам.
После чего стал с любопытством обходить столы, за которыми маги храма занимались тем, что классифицировали находки, тщательно вписывая каждую в книгу и присваивая ей уникальный номер.
Пялиться, нависая, было не слишком прилично, но больно интересные оказались экспонаты. На некоторые из них реагировала моя память обрывками некромантских воспоминаний.
“Артефакт магический, предположительно бытового назначения. Плетение магия огня. Обнаружено в помещении три. Схема два”, – прочитал я, затем перевёл взгляд на предмет, очень похожий на ручку сковороды. А затем “увидел” его в своей памяти и понял, что передо мной портативный разогреватель, способный нагревать всё в небольшой зоне перед собой в диапазоне от сорока до двухсот градусов, в зависимости от выбора режима. Универсальная, судя по всему, вещь, много где использовавшаяся магами в быту. Управление было выведено на своего рода сенсорные кнопки на ручке, реагировавшие на слабый магический ток, но как маг на них не нажимал, они и ни думали срабатывать. А всё потому, что там стояла банальная защита от детей.
– Можно? – попросил я.
Протянув руку, взял подогреватель из рук опешевшего мага, затем, набрав нужную последовательность, снял блокировку.
– Ух ты! – только и произнёс тот, когда я настроил артефакт на минимальную мощность, и мы почувствовали ток горячего воздуха.
Оставив того восторгаться, пошел дальше, скользя взглядом по корешкам стоявших в шкафах книг. Вот только это оказались не книги, а каталожные списки, пронумерованные и расставленные по категориям. Судя по виду некоторых из них, списки эти начали вести как бы не сразу после Катаклизма, накопив к сегодняшнему моменту сотни, если не тысячи, томов. Вытащив один из первых в своей категории, пожелтевший от времени, с выцветшими до еле видимого состояния чернилами, я вдумчиво полистал описания находок, затем посмотрел на дату.
– Седьмой день первой декады третьей гекаты года двести семьдесят второго… – прочёл я и уважительно покачал головой.
Да, не прямо с Катаклизма, но восемьсот пятьдесят лет записей – солидный срок. И какие же тогда размеры хранилища под такое количество артефактов?
Размышления мои прервал вернувшийся Автетий.
– Барон, пожалуй, я нашел то, что вам может пригодиться. Пойдёмте.
Последовав за ним, я оказался в ещё одном зале, также с шкафами полными книг, только это уже были не списки, а литература древних.
– Ничего запрещённого тут не держим, – быстро сообщил маг, – все книги по магии сдаются в спецхран, а то были попытки воровства.
“Ещё бы, – подумал я, – магия древних – лакомый кусок для любого мага, включая всяких культистов и отступников. А храм, похоже, весьма известное место.”
– А скажите, уважаемый, здесь работают только маги королевства или и имперские тоже? – поинтересовался я на ходу.
– Только королевства, конечно же, – с нотками гордости в голосе поведал Автетий, – но имперским магам дозволяется, с разрешения кого-то из высшего совета, проводить здесь свои изыскания и работать с каталогами и артефактами, при условии, конечно, что они не будут вынесены за пределы храма. Собственно, как вам. Адмирал Ройс – член высшего совета королевства.
Тут мы подошли к нужному месту, и маг с некоторым трудом выложил передо мной толстенную книгу.
– Вот, – довольно он ткнул в неё, – звёздный каталог древних. Здесь весь перечень открытых ими звёзд.
– Ё-моё… – только и смог вымолвить я, оценив на глаз и раскрыв каталог на произвольно странице, покрытой номерами и координатами на небесной сфере звёзд.
Будь я астрономом, может и легко бы разобрался, но я астрономом не был. А того, что имелось в багаже у Локариса… Ну, стыдно сказать, но что в его родной академии, что в академии Анкарна, самый максимум, что давали, это карту звёздных аспектов с описанием их влияния на магию. Без координат, просто атлас с нарисованными созвездиями и их названиями. Считалось, что этого полностью достаточно для дипломированного мага. Мне и самому так казалось. До этого момента. И как мне сравнить картинки современного атласа с сотнями тысяч строк записанных древними звёзд, которые не имели даже названий, только номера?
– А только в таком виде? – с глупой надеждой уточнил я, – а нет в виде атласа?
– Атласа нет, – покачал головой маг, – по крайней мере, я не помню, чтобы находили.
– И как мне теперь сравнить звёздные аспекты? – пробормотал я.
– Аспекты? – тут Автетий заулыбался, – так что вы сразу не сказали. Аспекты у древних всегда классифицировались отдельно.
Перелистнув к началу, он показал на перечень, занимающий всего пару листов:
– Вот, все звёздные аспекты, каждый под своим названием.
Каждое созвездие, оно же аспект, состояло ровно из семи звёзд. Когда оно нарисовано в атласе, каждое своей формы, на это как-то внимание не обращалось, но здесь мне такая закономерность сразу бросилась в глаза. Записи были сделаны в табличном виде. Первый столбец – название аспекта, затем семь строчек с названиями звёзд в составе, потом графы с координатами каждой на небесной сфере.
Что-то царапнуло мой взгляд ещё помимо количества звёзд. Но что, сходу я понять не мог. Перевернул листы, посмотрев на записи остальных объектов. Но там вроде всё было также, название и координаты. Разве что, последняя графа у обычных звёзд исчислялась значениями существенно меньше единицы, а у аспектов была в тысячах.
– Что это за значение? – ткнул я пальцем в значок столбца.
– Это? Список обозначений дан на первом листе.
Я быстро открыл самый первый лист и, найдя нужный значок, прочитал: “звёздный параллакс, исчисляется в угловых секундах”.
И тут меня буквально заклинило. Параллакс – это же видимое смещение. Я хоть и был профаном в таких вопросах, но с подобным понятием сталкивался в прошлой жизни. Звёзды – очень далёкие объекты, поэтому их смещение крайне мало, как понятно из простой тригонометрии, где меньший катет – это физическое смещение точки наблюдения за счёт вращения планеты вокруг своего светила, максимальное расстояние которого достигается за полгода, а больший катет – это расстояние от светила до наблюдаемого объекта.
Но у аспектов он измерялся в тысячах секунд. А три тысячи шестьсот секунд – это целый градус. Вычислить соотношение катетов сходу я не мог, ну не математик я, а историк, но то, что звёзды аспектов находятся на куда более близком расстоянии, чем, в принципе, должны, это я понял. По звёздным меркам они находились буквально рядом, чуть ли не сразу за местной солнечной системой. Но тогда получалось, что это не звёзды. Двадцать один аспект, по семь “звёзд” в каждом, и все в пределах одной системы. Такого не бывает просто потому, что не бывает. Да и видимые размеры у них были бы куда больше.
Словно пыльным мешком трахнутый, вот как можно было описать моё состояние. Я сидел, раскрыв рот. Даже Автетий забеспокоился, спросив:
– Что такое, барон?
– Да нет, ничего, – медленно произнёс я, подобрав челюсть, затем, чуть прищурившись, спросил, – а у вас там, наверху, не обсерватория?
– О, а вы наблюдательны, – заулыбался маг, – всё верно, установили один из артефактов древних для наблюдения за небесными телами.
– А кто занимается этими наблюдениями?
– Наш старый сотрудник, старший маг Ватис, если хотите, можем подняться к нему, он как раз в обсерватории.
– Давайте, заодно уточню пару моментов.
Спустя где-то ещё час, я выходил из храма с очень задумчивым выражением лица. Мою теорию насчёт появления новых объектов на небесной сфере можно было считать почти подтверждённой. Исходя из записей наблюдений обсерватории, новые созвездия, которых не было в доставшемся мне осколке памяти некроманта, тоже были объектами, находящимися куда ближе звёзд. Их параллакс был таким же, как и у звёздных аспектов. Особого внимания им местные исследователи не уделяли, привычно ориентируясь на перечень аспектов, доставшихся от древних, но замеры произвели и в свой каталог внесли. Изучив записи, я насчитал десять групп объектов, только не по семь, а по восемь “звёзд” в каждом, которых не было в каталоге древних.
Напрашивался вывод, что их появление было связано с возникновением в этом мире богов. Но известно лишь девять божественных сущностей, а групп десять… Что это значит, нужно было ещё обдумать. Но одно я понял точно, все эти объекты – совсем не природные образования. И, похоже, напрямую связаны с магией как таковой. Возможно даже, что магия на планете существует именно благодаря им, поэтому влияние аспекта и необходимо учитывать при сотворении заклинания.
Древние это знали, не могли не знать, просто мне таких воспоминаний не досталось, а в академии подобному не учили. Оставался вопрос, а в курсе ли нынешние магистры? По идее должны. Хотя…
Южный район, как и всё на этом берегу в пределах городских стен, был респектабельной частью деловой половины города. Была уже середина дня, и когда я приехал на постоялый двор, добротный, большой, аж четыре этажа в высоту, вокруг уже бурлила жизнь. Кто-то уезжал, кто-то приезжал, ржали кони, скрипели разгружаемые и загружаемые повозки, в общем, все занимались различными важными и нужными делами.
Обойдя груду чемоданов на земле какой-то важной купеческой четы, я зашёл внутрь и увидел в обеденном зале за одним из столов своих знакомых дам. Все четыре, хм, нет, три женщины и моя помощница Ланика. Называть двадцатилетнюю девушку женщиной у меня рука не поднималась.
Студентов рядом не было, видимо, успели поесть раньше и куда-то свалили.
Атмосфера за столом, судя по всему, оставляла желать лучшего, потому что все уныло ковырялись в тарелках, стараясь не смотреть друг на друга.
– А вот и я, – преувеличенно радостно произнёс, усаживаясь на свободное место рядом, – как доехали?
– Нормально, – ровным голосом произнесла Злотана, бросив на меня нечитаемый взгляд.
– Ну и хорошо, – продолжил улыбаться я, – вы, наверно, уже познакомились, но всё равно хотел бы представить вам своего адъюнкта госпожу Ланику Сильф.
На слове “госпожу” графиню стало корёжить, но она сдержалась, хоть я и заметил мелькнувшую гримасу презрения на лице. Видимо, по её понятиям, на госпожу девушка не тянула. Хотя, быть может, дело всё было в особом положении семьи Сильф. Злотана-то, была верной подданной имперской короны. В отличие от неё, Алиса с Ясулой восприняли мои слова внешне спокойно. Но Ботлер всё же спросила:
– А поопытней никого не нашлось?
– Считаешь, что мне нужно поопытней? – изогнул бровь в некотором удивлении я.
– Считаю, – ответила она, выдержав мой взгляд.
– А мы точно про учебный процесс сейчас говорим? – уточнил я, нахмурившись.
– Пожалуй, я уже наелась, – произнесла Ланика, поднялась с места, улыбнулась мне, чуть кивнув, и удалилась куда-то вверх по лестнице, наверное, к себе.
Я с укором посмотрел на потупивших взор дам.
– Ну вот, обидели девушку.
– Обидишь её, – буркнула графиня, – знаю я таких молодых да ранних. Палец в рот не клади.
Я вздохнул, и что теперь с этим делать? И ведь не признаются, что ревнуют к молодой из-за её возраста, найдут тысячу других причин. И ладно бы я действительно что-то такое планировал, но мне нужна была именно что помощница, а не любовница. Как им это объяснить? К тому же, есть ещё Селестина.
“А соберу ка я их вместе, – подумал я, – и сразу расставим все точки над “ё”.
– Поехали, – решительно произнёс, поднимаясь с лавки.
– Куда?
– Во дворец нашей общей знакомой, графини Вейст.
На моё счастье, Селестина была на месте и готова нас принять.
Стоило дверям гостиной закрыться, оставив нас одних, как я, ткнув замершим дамам в сторону диванчиков с креслами, произнёс:
– Присаживайтесь, разговор будет долгим.
В ответ на приподнятую бровь Селестины, что с интересом наблюдала за нами, удобно устроившись на ещё одном кресле, спросил, впрочем, произнеся это скорее утвердительным тоном:
– Я покомандую немного?
– Да, пожалуйста, – не стала мешать мне хозяйка дворца, отчасти сама заинтригованная таким поведением.
Безошибочно определив бар, я подошел к серванту, дёрнул на себя мелодично зазвеневшую дверцу, достал бутылку вина, бокалы, всучил каждой в руки. Откупорив бутылку, распределил поровну между всеми, пустую тару сунув под невысокий столик, в моём мире прозываемый журнальным.
– А ты?
– А себе я чего-нибудь покрепче возьму, – ответил я Селестине, выуживая из бара гранёный стакан и бутылку водки.
Наполнил почти до краёв, а затем, не отходя от серванта, залпом махнул, вливая всё в себя. Меньшее после божественной амброзии меня тупо не брало, а на сухую я такой разговор вести не очень-то хотел.
– Пейте, – строго приказал я, дождался, когда женщины осушат свои бокалы, после чего откупорил вторую бутылку.
Ударная доза спирта смогла слегка пробить противоядовый барьер, и я почувствовал расходящееся по венам тепло. Не став присаживаться, оглядел ещё раз всех присутствующих, после чего произнёс:
– Итак, я собрал вас всех здесь, чтобы раз и навсегда решить вопрос, связанный с отношениями между мной и вами.
Селестина хмыкнула, Злотана напряглась, Алиса прищурилась, а Ясула чуть ехидно улыбнулась.
– Вольдемар, – внезапно, чуть покраснев, произнесла графиня Честер, – ты прости меня за несдержанность, я понимаю, что вела себя недостойно благородной дамы. В конце-концов, если эта Сильф тебе нужна, чтобы сбрасывать напряжение…
– Тьфу! – не выдержал я, разозлившись, – далась вам она. Вот клянусь, что у меня и в мыслях не было с ней чем-то, кроме работы, заниматься. Когда уже вы поймёте, что молодые и неопытные девочки меня не возбуждают? Что мне нравятся такие как вы, сочные, зрелые, искусные в любви, знающие что хотят, с которыми можно не только трахаться, но и выпить, и поговорить.
– С такими как мы? – зацепилась за фразу Алиса, – у тебя был ещё кто-то, кроме нас?
Я слегка смутился, затем ответил:
– Ну было, в Академии. С Сильвией и Рагырдой.
– Это ректор и проректор понтийка? – Селестина расхохоталась, – ну да, достойные дамы.
Оглядев остальных женщин, графиня-адмирал изрекла:
– Пожалуй, я склонна Вольдемару верить. Это девица нам точно не соперница.
– О чём я и толковал, – кивнув той, я продолжил, – но это не главное. Я сейчас хочу раз и навсегда прояснить некоторые моменты.
Набулькав ещё стакан, также закинул в себя, а то первую партию организм успешно поборол, и меня начало отпускать.
– Во-первых, сразу говорю, я совершенно не годен для семейной жизни. По крайней мере на следующие двадцать-тридцать лет. Я слишком занят преподавательской деятельностью и своими изысканиями, чтобы иметь возможность уделять внимание семье. Надеюсь, это понятно?
Женщины дружно кивнули, и я принялся закреплять успех.
– А во-вторых, сами подумайте, нужен ли вам муж, который появляется раз в несколько дней. Тем более, все вы самостоятельные, привыкшие сами управлять своей жизнью. Брак будет для вас только обузой.
– И что ты предлагаешь?
– Оставить всё как есть, – заявил я.
Все переглянулись и дружно кивнули.
И тут я подумал, а так ли уж кардинально вопрос решил?
Сборы были суматошными, как, собственно, и всегда. Благо, пятнадцать отправившихся за мной студентов, после практики в Тингланде, уже не лезли куда ни поподя и не встревали в разборки со стражей. Особенно те, кто оставался в Охигбёрне, а не уехал со мной в Мёртвые земли. Они, кстати, дико завидовали уехавшим, с горящими глазами слушали про наши приключения там. Но не судьба, как говорится.
А на фразу одного из студентов:
– Вот бы и нам что-то такое!
Ответил только:
– Сплюнь!
Суеверно постучав по дереву.
Мы грузились в порту Охигбёрна на достаточно крупный бот. Почему-то в прошлой жизни бот мне представлялся чем-то едва большим обычной лодки, но, как оказалось, это было вполне себе судно длиной метров двадцать пять шириной в семь, с одной мачтой, тремя косыми и одним прямым парусом.
Такой, на мой взгляд, странный набор объяснялся наличием на борту только одного не слишком сильного “ветродуя”, поэтому часть времени судно ходило просто под обычным ветром.
Назывался бот “Лакриса”. Когда-то окрашенные борта давно потёрлись, доски палубы от долгого драяния щётками украсились характерными глубокими бороздами, да и всё остальное на борту явно многое повидало на своём веку. Но в остальном претензий к нашему транспорту у меня не было.
Бот чуть покачивался у пирса, скрипел переброшенный на его борт трап, по которому грузчики заносили сундуки и тюки с грузом. Мучимый подозрениями, я, на всякий случай, задавив жабу, раскошелился на кое-какое алхимическое оборудование и материалы, а также различные магические приборы, необходимые для учёбы. Больно уж странной казалась мне реакция всех встреченных магов. С другой стороны, я себя успокаивал, ну не может же быть так всё плохо. Как обычно преувеличивают.
– Ребята и девчата, не стоим, заходим на борт, – я махнул рукой студентам, кучкующимся на пристани возле трапа, затем повернулся к Ланике, – ты проверила, всё занесли?
– Всё – твёрдо кивнула та головой, открыживая последнюю позицию в списке, который держала перед собой.
Затем помедлила, посмотрев на меня своими васильковыми глазами, и уточнила:
– Профессор, а вы уверены, что есть смысл это тащить с собой? Тут же самое элементарное оборудование.
– Лучше перебдеть, чем недобдеть, – ответил я ей, не став делиться грызущими меня смутными сомнениями, – в конце концов, к уже существующему контингенту учеников школы прибавятся и наши полтора десятка студентов, а я не уверен, что имеющиеся у них фонды покроют это количество.
Девушка кивнула вновь, но задержалась, продолжая молча на меня смотреть.
– Что-то ещё? – спросил я.
Но Ланика только покачала головой и с задумчивым видом пошла на борт следом за опасливо проходящими по трапу студентами.
– Господин барон, господин барон! – догнал меня торопливый возглас, когда я уже сам собирался покинуть пирс.
Обернувшись, я увидел, как ко мне, отдуваясь, бежит, а вернее, мелко семенит пузатый, невысокого роста мужчина. Судя по одеждам, он был каким-то чиновником королевского двора не самого крупного пошиба.
– Да? – я остановил на полдороги занесённую на трап ногу, опустил обратно на пирс.
– Вы забыли, – мужчина подбежал ко мне, тяжело дыша, как после марафона, протянул какой-то кругляш.
– Что это? – я повертел в руках довольно увесистую пластину с изображением медвежьей головы.
– Знак учителя, конечно, – пузан достал веер, усиленно им обмахиваясь, – носить на левой стороне груди.
– Ну ладно, – пожал я плечами, – ещё что-то?
– Нет, хотя… – мужчина помялся, затем достал тощий кошель, – это жалование за следующий месяц. Авансом, но имейте ввиду, вам придётся отработать весь месяц, если сбежите раньше, автоматически попадёте в должники короны, а это каторга, независимо от размера долга.
– Эм, и с каких пор такие меры? – поинтересовался я, вновь чуя одним местом грядущие неприятности.
– С тех, как предыдущие три учителя сбежали, не отработав и месяца.
“И на что же я подписался? – мелькнула в голове мысль, – это что ещё за школа такая?”
– Ладно, давайте сюда, – решительно забрал я деньги, – не сбегу я за месяц, можете быть уверены.
Двигались мы вдоль побережья, гонимые лениво надувающим парус ветродуем, делавшим, на мой взгляд, свою работу из рук вон плохо. Единственный прямой парус едва пузырился, таща нашу посудину с какой-то черепашьей скоростью. Плавание наше грозило затянуться надолго, поэтому, вытерпев пару часов подобного издевательства, я засучил рукава и, отодвинув ветродуя, направил руки на парус, готовясь выдать нормальное заклинание воздуха.
– Стойте, барон! – запоздало прокричал капитан, но заклинание уже сорвалось с кончиков пальцев, заставив парус резко, со щелчком, похожим на выстрел, развернуться во всю свою немаленькую площадь.
Вот только держался он таким недолго. Секунду максимум. А затем, разорванный вдоль и поперёк, просто разлетелся лоскутами, усеяв ими палубу и водную гладь вокруг корабля.
Глядя на белые, кружащиеся в воздухе обрывки, капитан только горестно всхлипнул и зло на меня набычился.
– Я оплачу, – скрепя сердце, ответил я, мысленно подсчитывая, какую брешь в кошельке пробьёт эта незапланированная трата.
– Да что толку от денег! – взорвался, тряся бородой, тот, – у меня запасного нету, хотел как раз после фрахта взять. А теперь что? Где мы его возьмём в чистом море?
Я оглядел горизонт, но нигде, как назло, не было ни одного паруса.
– Может на этих? – осторожно показал пальцем на оставшиеся косые.
– Придётся, – мрачно ответил капитан и шумно высморкался за борт.
Отогнав меня, чтобы я и эти не порвал, он поставил у борта ветродуя, который начал потихоньку сбоку поддувать в паруса, и мы, наконец, стронулись с места. Вот только скорость, и так до этого невысокая, упала ещё вдвое. Относительно маячившего по правому борту берега, казалось, что мы вообще стоим на месте.
Меня такое, понятное дело, не устроило, и я принялся думать, как повысить скорость судна. Впрочем, решение лежало на поверхности. Корабль окружает две среды: воздух и вода. Если мы не можем использовать одну, значит надо обратиться к другой.
Собрав студентов, я обрисовал задачу, пообещав отметить лучшее решение каким-нибудь ценным подарком.
Дружно покивав головами, мои пятнадцать архаровцев засели на корме, принявшись что-то бурно обсуждать, то и дело свешиваясь за борт и разглядывая слегка пенящуюся за судном воду.
Капитан подозрительно косился, но я делал лицо кирпичом и, заложив руки за спину, демонстративно разглядывал носящихся на головами чаек.
Затем от группы отделилась Силлана, бочком-бочком подобралась ко мне и зашептала:
– Профессор, мы тут придумали. Кольцевой поток с двух сторон забирает воду спереди судна, огибает и, завернув, толкает в корму.
– Неплохо, – также шёпотом ответил я, – действуйте.
Неладное капитан почуял не сразу, хитрое заклинание разряжало воду перед носом судна, отводя двумя потоками за корму, поэтому ускорялись, почти не создавая бурунов на разрезаемой килем водной глади. Только когда набегающим ветром косые паруса начало выгибать в обратную сторону, а ветродуй удивлённо опустил руки, не понимая, что такое происходит, хозяин судна понял, что дело нечисто. Правда, не понял причины, сыпя непонятными морскими терминами, а может просто ругаясь по своему. Ну а я наслаждался бьющим в лицо ветром и стремительно меняющейся береговой линией.
Правда, когда ветер превратился почти в шквал, улыбаться стало не очень удобно, а капитан, наконец, держась за поручень, подобрался ко мне.
– Барон, опять ваши штучки?!
– Мы просто помогаем доплыть быстрее, и заметьте, совершенно не трогаем ваши паруса.
Тут капитан не выдержал окончательно, схватил меня за грудки:
– Да ты что, не чувствуешь, какой встречный поток, ещё чуть-чуть и…
Тут совсем рядом затрещало, я рефлекторно присел вместе с капитаном, а мимо нас пролетела, чудом никого не сшибив, переломившаяся у основания мачта. Словно живая, она махала нам на прощание обрывками верёвок и парусов, пока с плеском не рухнула в воду далеко позади.
– Поздно… – прошептал побелевшими губами мужчина и сел на палубу, – последняя мачта.
– Тоже замены нет? – на всякий случай уточнил я и, получив равнодушный кивок, попытался его утешить, – я её тоже компенсирую. Ну поймите, не могу я так долго ползти. Мы же неделю добираться будем. А с нашей помощью суток хватит, как на месте окажемся. Мне ждать так долго нельзя, у меня ведь учёба, опыты, эксперименты.
Я старался объяснить, как мог, капитану свои мотивы. Тот посидел с минуту, рассеяно гуляя взглядом по палубе, а затем, махнув рукой, буркнул:
– А, делайте, что хотите, барон.
Устало поднялся, доковылял к спуску под палубу, где находилась капитанская каюта. На всякий случай проследовав за ним, я осторожно заглянул в приоткрытую дверь и увидел, как он достал полную бутыль рому откуда-то из настенного шкафчика, уселся за стол, откупорил, раскрутил в руке, а затем, опрокинув в горло, влил в себя всё залпом.
– Епть! – только и успел выдохнуть я, как рука безвольно опала, выронив покатившуюся по полу бутыль, а голова мужчины со стуком впечаталась в столешницу, – помер что-ли?
Я быстро забежал следом, с тревогой касаясь капитанской шей, но тут послышался молодецкий храп, и я понял, что он просто спит. Целая бутыль крепкого алкоголя сработала как мгновенное снотворное, напрочь выведя из строя капитана на эти самые сутки, что нам предстояло плыть.
“Лихо он уклонился от проблемы, – подумал я, – а с другой стороны, хорошо: и нам мешать не будет и нервы свои сбережёт”.
Больше нас ничего не сдерживало, оставшаяся команда лишь боязливо поглядывала, не зная, чем заняться, и я, установив очерёдность поддерживающих заклинание студентов, нашёл первого помощника, поставив ему задачу дать знать, когда следует повернуть в нужную нам реку. По прямой-то мы летели любо-дорого, как имперский корвет, но с поворотом выходили сложности. Из-за особенности формирования движущего судно потока, перо руля было напрочь бесполезно, и маневрировать нужно было, как на танке из моего мира, гусеницами, замедляя поток то с одной, то с другой стороны.
Несколько раз по пути нам попадались другие корабли тингландцев, но, завидя нашу лысую, без мачт и парусов, посудину, которая рассекая морскую гладь почти без брызг, мало что не летела, их команды только с разинутыми ртами провожали нас долгим взглядом, не решаясь даже окликнуть.
К вечеру мы добрались до устья реки, сбросив скорость, плавно завернули и вновь стали набирать ход, поднимаясь против течения.
– Господин, – робко тронул меня за рукав старпом, – темнеет, на реке мели, можем наскочить на такой-то скорости.
Доля правды в его словах была, но мне жуть не хотелось растягивать удовольствие сверх положенного, поэтому, кивнув, я расположил на носу нескольких студентов, приказав освещать реку перед лодкой.
– Ничего, – подбодрил я зевающих и хмуро кутающихся в тёплую одежду парней, – всего-то сутки не поспать, ерунда, зато потом, на новом месте, сразу и заснёте, как убитые.
Сам же взял на себя роль капитана и, вглядываясь в подсвеченную мощными светляками тёмную толщу воды, то и дело командовал:
– Левее!
– Правее!
– Снова левее!
В эти моменты приходилось крепко держаться за борта нашей посудины, потому что та, как норовистый конь, начинала рыскать из стороны в сторону, грозя сбросить нас в воду.
Но всему рано или поздно приходит конец. Пришел он и нашему путешествию. Когда забрезжил рассвет, мы уже подплывали к небольшой группке домиков, прилепившихся к реке с узеньким мостиком, перекинутым между обоими берегами, и старпом грустно сообщил:
– Ваша милость, вот она Тенистая Долина.
– А что так невесело? – я хлопнул его по плечу, – всё, нас высадите и пойдёте домой.
Причалив, я тут же проверил количество студентов по головам. Затем споро, с помощью команды, стащили всю нашу поклажу на берег, сложив кучкой сундуки и чемоданы, включая два алхимических стола и один стол для зачарования. Я их тоже пересчитал, а затем снова пересчитал студентов, только уже на берегу. Не хватало ещё забыть кого-нибудь на судне, прикорнувшего на минутку в уголке. Но нет, все были на месте и я мысленно выдохнул, полдела сделано.
Pulsuz fraqment bitdi.