© Александр Мирошник, 2016
© Александр Евгеньевич Мирошник, дизайн обложки, 2016
© Александр Евгеньевич Мирошник, фотографии, 2016
Редактор Наталья Константиновна Мартэн
ISBN 978-5-4483-5056-6
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Человеку нужна стабильность. Для выживания. Если человек жив, то инстинкт требует сохранения существующего положения.
Как-то я ехал в поезде, ранним утром стоял у окна. Кругом степь, краешек солнца чуть выглянул из-за горизонта.
Я о чем-то задумался и отключился с открытыми глазами. Когда очнулся, то солнце уже взошло. Показалось – прямо у меня на глазах солнце с огромной скоростью выскочило вверх. Чувство быстрого вращения Земли было так сильно, что закружилась голова и подступила тошнота, словно на карусели.
Земля вращается вокруг оси со скоростью тысяча километров в час, несется вокруг солнца со скоростью в сто раз больше, солнце – это вообще термоядерный взрыв и, когда оно расширится до орбиты Земли, то планета распадется на атомы, но задолго до того леса выгорят, океаны испарятся. А человек хочет стабильности!
Время отнимает всё. Верующим людям хорошо – у них есть то, что никогда не меняется, у них есть Бог. Как пел Давид три тысячи лет назад: «Вознесусь ли я в рай, и ты будешь со мной. Опущусь ли в преисподнюю, и ты будешь со мной. Выйду ли на берег моря и полечу на лазоревых крыльях зари, десница твоя поддержит меня».
Отсутствие стабильности – плата за знания для материалистов. Поэтому им сложно принимать неизбежные потери.
Холмс был материалистом с тяжелым характером. Шопенгауэр отмечал, что легкий характер бывает только у людей физически здоровых и мало образованных. Курение трубки, стимуляция сознания героином подорвали здоровье Великого сыщика. Потому он и прикипел к доктору Ватсону, так как в своем одиночестве среди толпы малознающих и ненаблюдательных людей нуждался в друге, который для Холмса был сначала терпеливым психотерапевтом и своеобразным островком стабильности, а уже во вторую очередь помощником в расследовании криминальных дел.
А это дело было особенно сложным. Убийство лорда Менгрейва, обставленное как ритуальное в Стоунхендже, всколыхнуло всю страну. Газеты уже неделю публиковали репортажи с места события на первых полосах. Лестрейд и Грегсон сбились с ног, опрашивая свидетелей и собирая улики, но подозреваемых не было. Судорожно арестованных в первые дни людей пришлось отпустить, поэтому Скотланд-Ярд обратиться к Холмсу как к последней инстанции. Посыльный утром принес толстую папку с тщательно задокументированными материалами дела. Сейчас эта папка лежала на столе открытой рядом с заслуженным атласом Британии большого формата, который принесла миссис Хадсон еще во времена расследования дела Баскервиля. Атлас так и прижился в комнате, в отличие от доктора Ватсона, который жил в получасе езды от Бейкер-стрит, и сейчас как раз входил в дом 221В.
– Здравствуйте, доктор. Как самочувствие сэра Мэтьюса, вы ведь пришли прямо от него.
– Да, но я этого не говорил. Видели в окно, откуда я пришел?
– Присаживайтесь, дорогой друг. Нет, в окно я не смотрел. Да и разглядеть, откуда вы свернули на Бейкер-стрит, сложно. Просто у вас каблук в красной глине, а ремонтные работы ведутся на Парк-роуд, где живет ваш клиент сэр Мэтьюс. Так как его самочувствие?
– Неважно, он простудился неделю назад. Думал, что сам поправится, да не вышло. Вот, пытаюсь поставить его на ноги. К врачу нужно обращаться сразу. А чем вы заняты? Постойте, сам догадаюсь. Ага, Стоунхенджское убийство!
– Мои поздравления! Вы заметили карту на столе. Материалы только сегодня принесли. Если бы они это сделали по горячим следам, то был бы смысл осматривать место преступления. А так… там за неделю все истоптали и перевернули полиция и журналисты как стадо бизонов. Понимаете, дело громкое и Скотланд-Ярд не хотел делиться славой его раскрытия ни с кем. Как вы сказали, к врачу нужно обращаться сразу, а они, в лучшем случае, мед-братья в криминалистике. Конечно, что-то описали, сфотографировали и собрали на месте. Однако, думаю, что это малая часть улик. Вот смотрите, есть фото тела лежащего на плоском камне, а что вокруг? Только сказано, что это крайний мегалит на западной границе комплекса.
– Холмс, если вы туда поедете, возьмите меня с собой. Мне как англичанину стыдно, что я до сих пор не видел Стоунхендж воочию.
– Хорошо, Ватсон. Только я приму решение о поездке после посещения Скотланд-Ярда. На всякий случай, будьте дома в пять пополудни, тогда мы успеваем на шестичасовый поезд.
Мрачноватое здание центрального полицейского управления, тем не менее, было функционально устроено удобно. Инспектор Грегсон проводил Холмса в хранилище улик, где поставил на стол большую коробку.
– Здесь все, что мы привезли, мистер Холмс, – сказал он, одной рукой подвигая стул, а другой, включая настольную лампу. Оба действия он делал одновременно, отчего производил впечатление механического человека.
Стрекот пишущей машинки, доносящийся из глубины коридора, и желтый круг электрического света на столе создавали противоречивое впечатление стабильности и прогресса. Стабильностью также дышала прочная и простая мебель, портрет короля на стене, а прогресс шел от электрического освещения, которым только недавно заменили газовые рожки в комнатах.
Грегсон деловито раскладывал на столе вещи, доставая их из коробки.
– Послушайте, инспектор, назовите мне из всех этих вещей одну самую странную, которая не вяжется с другими. Что это, как вы думаете?
– Пожалуй, вот это.
И он протянул Холмсу пластину, размером с игральную карту, сделанную из красноватого металла. С одной стороны пластина была гладкая, а с другой шершавая.
– Эта пластина, скорее всего, сделана из меди, и она лежала в кармане куртки на груди жертвы. Прямо рядом с воткнутым ножом, который только случайно в нее не попал. И еще, знаете Холмс, там было совсем мало крови. Так что мы думаем, что лорда Менгрейва убили в другом месте, а потом воткнули нож в грудь и положили на камень. Это больше походит на послание, чем на ритуал. Прочитаем послание – раскроем дело.
– Интересное мнение, инспектор, а вот и Лестрейд!
В комнату быстро вошел Лестрейд со словами:
– Не могу представить, кому из начальства пришла идея привлечь консультанта к расследованию такого деликатного дела.
– И я рад вас видеть, старший инспектор! – с улыбкой сказал Холмс. – Мы только что говорили, что это скорее послание, а не ритуальное убийство. Что вы об этом думаете?
Pulsuz fraqment bitdi.