Kitabı oxu: «Мечта»

Şrift:

Корабелы

Погода повернула свой лик к весне. Все теплее стало пригревать солнышко, растапливая в лучах сугробы. Мелкие лужи освободились ото льда, лишь на ночь слегка покрываясь коркой. Лужи покрупнее еще были подо льдом, но по льду уже не прокатишься, если не хочешь провалиться и промочить ноги. Ручейки становились все шире, по ним кое-где мелкая пацанва запускала бумажные кораблики. Но кораблики быстро намокали, теряли свою форму и превращались в скомканный листок бумаги.

В один из таких дней два друга, Борис и Кирилл, возвращаясь из школы и свысока наблюдая, как мелюзга возится с раскисшими корабликами (ведь они-то уже в пятом классе!), решили построить настоящий деревянный парусник и отправить его в дальнее плавание. От школы до дома было рукой подать – пяти минут хода хватало вполне, если не возникнет вдруг на пути препятствие, а оно, как назло, чуть ли не каждый день возникало. Тогда на дорогу домой уходило когда полчаса, а то и час. Жили они в одном доме, только в разных подъездах. Это была стандартная четырехэтажка с пятью подъездами в новой части микрорайона.

Город расширялся и теснил селян, захватывая у них все новые и новые земли. Застройка домов шла с одной стороны дороги, а с другой еще был виноградник, правда, уже заброшенный селянами. А что толку за ним ухаживать, если урожай с такими соседями все равно не успеешь собрать. Зато какое раздолье мальчишкам! Там вдоволь можно было без разбитых оконных стекол пострелять из рогатки или лука, испытать самодельную ракету или новую модель поджиги-самопала, а вечером развести костер и запечь в нем картошку. Вдоль кустов винограда еще сохранились местами осыпавшиеся оросительные канавы, которые по весне заполнялись водой и потом долго в тени зарослей кустов сохраняли влагу.

За виноградником когда-то строители выкопали котлован, для каких целей – неизвестно. Он по весне наполнялся водой, и до середины лета там могла плескаться малышня. К осени он пересыхал, на дне оставалась непролазная грязь, в которой запросто можно было оставить свою обувку. А пока он доверху был заполнен водой, и чтоб не разливался, от него был прокопан небольшой отливной канал в общую оросительную систему виноградника.

Вот в этом котловане друзья собирались отправить в плавание свой будущий корабль. Сказано – сделано. Дело за малым – из чего его строить.

На другой день по пути в школу Борис предложил:

– Кир, пойдем на стройку, там и найдем себе подходящую доску, и жесть там есть оцинковка – не ржавеет.

– Борька, ты че? Там же сторож, и ружье у него. Чем заряжено – неизвестно. Будем потом соль вымачивать, сидя в тазике. И Мухтар постоянно на улице, чуть что, лает – зовет сторожа.

– Мухтар не тронет, он меня знает. Я ему сахарок носил и играл с ним. А на стройку пойдем, когда сторож начнет себе чай кипятить.

– Ладно, пошли. Дождемся, чтоб рабочие ушли, и пойдем.

После школы, наспех сделав уроки, друзья отправились на стройку. Рабочие уже расходились, пришло время сторожа. Закрыв за последним бытовку, он позвал Мухтара и начал обход. Это были четыре строящихся дома. Два последних можно было и не проверять, так как здания из железобетонных плит монтировались быстро, и пустые коробки могли подолгу стоять в ожидании внутренней отделки.

Друзей интересовал второй дом, где плотники стеклили окна, монтировали подоконники и жестяные отливы, ставили двери и врезали замки. В первом уже шли отделочные работы. Квартиры и даже двери подъездов были заперты: туда не попадешь. Борька и Кир уже продрогли, начали приплясывать, но ближе подходить опасались, чтоб не заметили. Наконец, из-за угла дома показался сторож и прошел к бытовке. Перед тем как войти он потрепал Мухтара по голове, что-то ему сказал и скрылся за дверью. Еще через пару минут из трубы бытовки повалил густой дым, видимо, подкинул в буржуйку дровишек, собрался кипятить воду для чая.

Пора! Сделав вид, что они просто идут мимо, друзья направились ко второму дому. Возле подъезда была небольшая куча строительного мусора. Появилась надежда, что не придется идти в дом, и все необходимое найдется здесь. Но подойдя ближе, друзья поняли, что в этой куче мусора нет того, что им нужно. Оглядевшись по сторонам, они шмыгнули в ближайший подъезд и поднялись на первый этаж. Сердце, казалось, выскочит из груди, во рту пересохло, дыхание прерывалось, но им нужен был материал для постройки корабля. Подавляя в себе страх, толкнулись в первую дверь, но она оказалась запертой – уже вставили замок. Во вторую – заперта. Третья тоже заперта. Неужели все зря? «Пошли на второй этаж!» – шепотом сказал Кир. На втором этаже все двери в квартиры были открыты, но весь мусор вынесен, только валялись гильзы от строительного пистолета. Иногда среди них можно было найти патроны, давшие осечку, и потом добыть из них порох, либо просто бросить в костер, разбежаться, залечь и ждать – когда бабахнет. А когда бабахнет, гильза, кувыркаясь, может пролететь над головой и пропеть свою песенку: «Фью, фью… фью!» Кир на четвереньках стал ползать по полу и собирать гильзы в карманы: «Потом переберем, нужные отберем, да и на корабле могут сгодиться».

Вдруг возле уха он почувствовал горячее дыхание и какое-то ворчание. От неожиданности он застыл в ужасе, начал медленно поворачивать голову, и его нос уперся в нос Мухтара. Пес лизнул его в нос и дружелюбно махнул хвостом. Кир умоляюще приложил палец к губам и прошептал: «Тише, не гавкай! Будь другом!» И чуть громче позвал: «Борька, ты где? Где твой сахар?» Из другой комнаты появился Борька и принялся рыться в карманах, отыскивая запасенные для Мухтара два кусочка рафинада. Мухтар его узнал, подошел и терпеливо ждал, пока Борька отыщет и скормит ему угощение. Кир с трудом поднялся. От пережитого ноги дрожали, будто он первый раз на них встал. Мало-помалу он успокоился, и уже втроем они поднялись на третий этаж. Там удача им улыбнулась.

В первой же квартире в коридоре у стены стояла филенка с отколотым углом. Для двери она уже не годилась, а друзьям была в самый раз. И в кухне их ждал остаток подоконника почти с полметра, тут же нашли и обрезки жести. Мухтар, улегшись на полу, наблюдал за ними, дружелюбно взмахивая хвостом, когда кто-нибудь из ребят на него вопросительно глядел.

Забрав добычу, приятели спустились, убедившись, что рядом никого нет, вышли из подъезда и направились к границе стройки. Хотелось броситься со всех ног, но они шли, намеренно замедляя шаг, будто никуда не торопятся – просто гуляют. Мухтар проводил их до границы стройплощадки, и, хоть никаких заборов не было, он знал: где граница, там и остановился. «Спасибо, друг!» – проговорил Борька. Тут уж друзья дали волю своей прыти и не заметили, как оказались у своего дома.

Дом был с высоким цоколем (впрочем, почти все в микрорайоне были однотипными), под балконом первого этажа можно было пройти, лишь слегка пригнувшись. В полуподвале на каждую квартиру подъезда была предусмотрена своя кладовая с небольшим окошком и даже электричеством. Естественно, были кладовые и у семей Бориса и Кирилла. Вот в кладовую Кирилла и спрятали добытые сокровища. Впечатлений на этот день было достаточно, и друзья разошлись по домам.

На другой день после школы, побросав портфели и даже не поев, друзья в кладовой Кира устроили мастерскую и приступили к реализации своего проекта. Сначала нужно было решить, какой корабль строить, а потом аккуратно все разметить.

Ребята зачитывались морскими рассказами Станюковича, Джека Лондона, Стивенсона и Жюля Верна, поэтому некоторые морские термины, классы кораблей и их оснастка, рангоут, бегучий и стоячий такелаж им были немного известны.

«Давай, Кир, построим трехмачтовый корабль, – предложил Борька, – будет быстроходный фрегат». Кирилл не возражал, идея ему понравилась, и они принялись расчерчивать на филенке контуры будущего корабля. Плавно заострили нос, борта слегка сужались к задней части – корме. А саму корму решили не закруглять, сделать плоской – транцевой, чтоб удобнее было прикрепить руль. Первая от носа фок-мачта должна быть чуть ниже следующей грот-мачты, самой высокой, и третья, та, что ближе к корме, бизань, примерно на уровне фок-мачты. Но мачты потом, главное – корпус. Мачты, если что, потом можно подкорректировать.

Одно дело нарисовать карандашом, другое – реализовать задуманное инструментом. Кое-какой инструмент был, даже топор. Для каких целей в доме с центральным отоплением у многих в кладовых хранились топоры, сложно объяснить, но хранили. Да и другой столярный инструмент не находил себе применения и был в запущенном состоянии.

Ножовка никак не хотела пилить, скакала по волокнам древесины, выпрыгивала из пропила, царапала пальцы. Ох и намучились мальчишки, пока вырезали хоть какие-то начальные контуры корабля. Честно сказать, получилось не ахти. Но друзья не унывали, взялись за рубанок. Рубанок вгрызался в дерево, оставляя глубокие зарубки, а стругать не получалось. Уже и руки начали было опускаться. Борька уныло предложил:

– Пойдем спросим у кого-нибудь, что этому рубанку надо?

– Да у кого спросим, все на работе.

Но все равно взяли рубанок и вышли к подъезду. На их счастье, на лавочке у подъезда сидел пенсионер дядя Леша, покуривал, выгуливая свою недособаку по кличке Кнопка. Это чудо с выпученными глазами было размером с небольшую кошку, споткнешься о нее невзначай, и зашибить можно. То ли дело – Мухтар. Ребята бросились к пенсионеру: «Дядь Лень, дядь Лень! Почему у нас рубанок не стругает?» Дядя Леша взял в руки рубанок, осмотрел его: «Да как же он будет стругать? У него нож торчит почти на сантиметр. Тащите киянку или молоток, что там у вас есть?» Кир сбегал и принес молоток. «Смотрите и запоминайте!» – сказал дядя Леша и несильно стукнул молотком сзади по рубанку. Зажим сразу ослаб, и нож свободно стал перемещаться по своим пазам. Дядя Леша достал его, попробовал заточку на ноготь и продолжал: «Надо бы подточить, подправить, хоть на наждачке мелкой, а потом соберете вот так, чтоб нож выступал где-то на миллиметр, не больше». И он показал, как настроить рубанок для работы. Кнопка приревновала хозяина, что он общается не с ней, а с какими-то чужими, и принялась яростно облаивать мальчишек. Руки так и чесались дать ей щелчка в выпуклый лоб. Но было не до нее, да и дядя Леша находился рядом. «Стругать старайтесь по ходу волокон дерева, а не против, иначе будут задиры. Дерево вам само подскажет, только научитесь его слушать, – поучал дядя Леша, – ну идите, дерзайте!»

– Спасибо, дядь Лень! Мы побежали!

– Осторожно! На Кнопку не наступите!

Вернувшись в свою мастерскую, друзья, следуя советам дяди Леши, продолжили работу. Что-то стало получаться. Возились до темноты. Лампочка хоть и горела, но слабо, и толку от нее было мало. Руки все исцарапаны, ранки залеплены бумажками, смоченными слюной. Но на это никто не обращал внимания, друзья были довольны собой и рады, что стало лучше получаться. На этом и разошлись по домам. Об уроках и не вспомнили. Что там уроки? За ужином чуть не заснули.

Так, раз за разом, ошибаясь, исправляя ошибки, постигая азы столярного мастерства на практике, друзья строили свой корабль. Из филенки была сделана верхняя надводная часть корпуса. Середину прямоугольной формы, немного отступив от носа судна и примерно так же от кормы, вырезали аккуратно ручным лобзиком. Запасная пилка к лобзику была всего одна, и пока один резал, другой, наблюдая, боялся дышать, чтоб не дрогнула рука с лобзиком и не сломала пилку. Получилось небольшое возвышение на носу – полубак и на корме – полуют, широкие и высокие борта. На нижнюю часть корпуса использовали остатки подоконника. Где рубанком, где стамеской, а где и ножичком «вылизывали» корпус кораблика, шлифовали наждачной бумагой. Долго мучились с изготовлением мачт, никак не получалось сделать их ровными, не очень толстыми и достаточной длины. В конце концов, соединили верхнюю и нижнюю части корпуса, приготовили отверстия для мачт и вставили их по своим местам. На корме из жести сделали надстройку, кубрик для экипажа. Получилось сооружение с закругленной покатой крышей, похожее на ангар. Вскоре кораблик почти приобрел задуманный вид. Нужно еще было на носу закрепить бушприт, но до дрожи в руках не терпелось испытать корабль на плаву.

«Айда ко мне, пока никого нет дома, – предложил Кир, – наберем в ванну воды и испытаем». Так и сделали. Набрали в ванну воды, и Кир, взяв в руки кораблик и затаив дыхание, опустил его в ванну. Кораблик сразу завалился на борт и, если б было больше воды и места, пожалуй, перевернулся бы вверх днищем. Кир еще и еще раз пытался его поставить вертикально, но кораблик упрямо ложился на борт. «Кир, ты неправильно его ставишь, – вмешался Борька, – дай я!» Он взял кораблик, медленно опустил в воду, удерживая его вертикально за мачту, и потихонечку разжал пальцы. Кораблик на мгновение будто задумался – на какой борт ложиться, постоял вертикально и завалился на другой борт. Все попытки удержать его вертикально так и не увенчались успехом. Огорчению приятелей не было предела. Следовало соображать, что делать дальше, кардинально поменять в конструкции.

Друзья спустили воду из ванны и с корабликом отправились в свою мастерскую. По пути Кир прихватил с книжной полки фигурку капитана. Ее ему как-то подарили в качестве сувенира из южного портового города. Капитан был размером… Да каким размером – в ладошке помещался, только голова слегка выглядывала. Он был в капитанской фуражке, в черных кителе и брюках. В правой руке держал курительную трубку, а левой придерживал бинокль, висевший на ремешке на шее. Кирилл частенько, улегшись на живот на диване, ставил капитана на подлокотник и, раскрыв книгу, читал захватывающие приключенческие рассказы, некоторые эпизоды капитану вслух. От частого общения с рукой Кира краска на фигурке местами потерлась, и капитан выглядел не очень презентабельно. Да и давно он уже стоит среди книг на полке невостребованный, скучая по ладошке Кира. Кир был уверен, что капитан мечтает о дальних плаваниях, и собирался посадить его на корабль. В мастерской он поместил его в проем окошка. «Пусть наблюдает за строительством своего корабля, может, что дельное подскажет», – подумал Кир. Вот так, можно сказать, втроем и держали совет. Начал Борька:

– Мы еще даже реи не навесили, а он кувыркается, как говорят моряки – «поворот Овер киль», нужно укоротить мачты.

– Ага, укоротить и оставить две, наверное. А на гроте, чтоб реи не вешать, сделаем косой парус.

– Надстройку пока трогать не будем. Посмотрим, как себя корабль поведет потом с ней. Снять ее всегда успеем.

– Я читал, что на парусниках на самое дно трюма укладывали специально камни, балласт называется. Он обеспечивал остойчивость кораблям.

– Где у нас трюм? С нашим умением мы его до конца света выдалбливать будем.

– Превратится наш фрегат в бригантину. Ну и ладно, меньше работы, и так уже сколько с ним возимся. Пошли по домам думу думать. Может, умная мысля посетит наши светлые головы.

Недаром говорят – утро вечера мудренее. По пути в школу Кир изложил Борьке свой план:

– Мы балласт гвоздочками прибьем к днищу, заодно и киль прикрепим.

– Ты что? Головой ударился и умом тронулся? Как ты гвоздочками собрался камни к днищу прибивать? Видно, обошла тебя умная мысля.

– Нет, ты не понял. Мы из свинца отольем нужную форму сразу с килем, а свинец уж сможем прибить. У тебя есть свинец?

– Нету. Только у бати грузила на донках, может, где запасные есть, посмотрю.

– Я тоже пока пообрезаю с удочек, потом свинец достанем, отольем новые и вернем.

При слове «отольем» у Кира пробежали мурашки по спине. Он вспомнил, как однажды отливал грузила. Если Борька предпочитал конусные грузила, для которых нужно было ведро с песком, накрутить из бумаги маленькие кулечки необходимого размера, вставить с узкой стороны кулечка две проволоки с колечком, как на елочной игрушке, сделать в песке отверстия, повставлять туда кулечки и уплотнить и только потом, расплавив свинец, разлить его по формам, то Кир видел у других рыбаков грузила иной формы. Берешь столовую ложку, плавишь свинец и заливаешь в ложку. Макнул ложку в воду, и грузило готово. Дырку пробить в свинце под леску – не проблема. И вот как-то раз на газовой плите в консервной банке растопил свинец, приготовил кружку с водой, застелил газеткой стол, осторожно взял плоскогубцами банку с расплавленным свинцом. В левой руке держал алюминиевую столовую ложку. Знал же, что так нельзя, нельзя голой рукой, но на что-то отвлекся. Начал над столом переливать свинец в ложку. Ложка накалилась почти мгновенно, ладонь левой руки аж задымилась. Нестерпимая боль заставила бросить ложку на стол. Свинец кляксой ляпнулся на стол, вмиг прожег газету и скатерть и начал погружаться в крышку стола. Успел быстро отставить банку со свинцом на печку и плеснул из кружки воду на стол. Ох и дыма было! Ох и пара было! Ну а потом от матери ох и было, что и вспоминать неохота. Да и рука долго заживала. Крышку стола пришлось развернуть поврежденной стороной к стене, ну а скатерть – на тряпки. С тех пор ему строго-настрого было запрещено плавить свинец на кухне.

После школы Борька в своей кладовой нашел несколько запасных грузил разного размера и рассовал их по карманам. На полке возле коробки с рыболовными принадлежностями увидел разобранную гоночную машину, когда-то предмет гордости перед пацанами. Ее ему подарили, может, пару лет назад, огромную, размером с полметра, и он ее нещадно гонял по тротуарам. Но потом она сломалась, и Борька решил ее починить. Разобрал, оказалось, лопнула заводная пружина. Чем ее заменить или как соединить концы, он не знал. Так и пылилась она на полке «до лучших времен». Но, похоже, для нее лучшие времена уже не наступят. Борька подрос и потерял к ней интерес. Он взял ее в руки, повертел, разглядывая, и его осенило. За рулем гоночной машины сидел водитель. Если есть капитан на корабле, нужен и рулевой. Отковырял отверткой водителя от сиденья и тоже сунул в карман.

В свою очередь, Кирилл обрезал от своих удочек пару грузил. Стружки и обрезков дерева от корабля было уже с полмешка – вполне хватит растопить свинец на костре. Пришел Борька, посадил водителя рядом с капитаном на окошко: «Вот рулевого нашел на корабль». «Точно, – отреагировал Кир, – нужно собирать экипаж на бригантину».

Они тщательно линейкой обмерили размеры днища, вырезали из оцинковки небольшой киль и пошли плавить свинец на пустырь за домом. Между двух кирпичей развели костер и на кирпичи поставили банку с грузилами. Пока свинец плавился, ребята, ползая на четвереньках с линейкой, размечали форму для заливки. Забили в землю вертикально киль и от него, ковыряя ножичком и, сверяясь с размерами, вырезали в земле задуманные контуры. Верхняя часть должна быть строго по ширине и длине днища бригантины и сходиться конусом к килю с обеих сторон. Тем временем свинец расплавился, и корабелы залили его в приготовленную форму. Остудить заливку было нечем, пришлось немного подождать, пока свинец остынет. Как голыми руками хвататься за раскаленный металл, Кир хорошо помнил. Потушив костер и забрав свое изделие, друзья отправились в мастерскую.

Примерили киль с балластом к днищу кораблика, он просто идеально подошел по размерам. Сами не ожидали, что так удачно получится. Немного помучавшись, прикрепили балласт и киль к днищу. Занялись мачтами и оснасткой. Третью мачту убрали, а грот перенесли чуть ближе к корме. Крепили реи на фок-мачту и гик с гафелем на грот. Никак не удавалось прикрепить бушприт, его еще называют горизонтальной мачтой. Он как рог сказочного единорога выступает далеко вперед от носа парусника, и его оконечность соединяется тросом-штагом с верхушкой-топом фок-мачты. На штаге можно будет поднять дополнительные косые паруса-кливера.

А пока прибить бушприт к палубе полубака не получалось. Он от гвоздиков трескался, приходилось обрезать поврежденную часть. Приноровились резать ножовкой по металлу, хоть и медленно, но рез получался точнее и аккуратнее. Начинали опять прибивать, и снова он трескался. Так, раз за разом, дообрезались до того, что бушприт из рога превратился в дулю – хоть плачь.

– Ладно, бросай этот треклятый бушприт. Нам еще ванты нужно натянуть и паруса где-то брать. А с ним потом разберемся, что-нибудь придумаем! – сказал Кир.

– Напомни, что такое ванты? Что-то подзабыл.

– Так это тросы с обоих бортов от палубы и до верхушек мачт, по несколько штук с каждого борта. Держат мачту, чтоб не разболталась при качке. И между тросами как бы ступеньки – балясины, по ним матросы поднимаются на мачты, чтоб поднять или убрать паруса. Как будем эти балясины вязать – ума не приложу.

– А, вспомнил! Что-то я опростоволосился. Зачем их вязать, вон готовые ванты, – и Борька ткнул пальцем в угол мастерской.

Кир на него вопросительно глянул, а Борька продолжал:

– Вон садок у тебя для мелкой рыбешки. Сетку от нее нарежем полосами, будут тебе и тросы, и балясины. Нитка капроновая, крепкая – выдержит. Еще и штормтрап им сделаем.

– Жалко вроде, – начал было Кир, – ладно, режь!

Наконец, бригантина была почти готова, правда, далека от оригинала и пока без парусов, да и с бушпритом проблема. Но друзьям нравилась, еще бы – столько в нее труда и души вложили.

– Надо бы покрасить ее. Подводную часть темным, а надводную светлым. Только где краску взять? – задумчиво проговорил Кир.

– Погнали на стройку, там выцыганим немного!

Прихватив парочку пустых консервных банок, друзья отправились на стройку. В рабочее время там было много людей, можно беспрепятственно шляться, никому и дела нет. Не лезь только под подъемный кран и груз.

У второго дома на ступенях среднего подъезда сидела группа работниц в спецовках, измазанных всеми цветами краской. Перед ними расхаживала крупная женщина и что-то им говорила иногда властным, иногда насмешливым голосом. Ребята приблизились, Кир ткнул локтем в бок Борьку, глазами указал на бригадира маляров: «Вот главная, давай!» Борька жалобно запел: «Тетенька начальник!» Женщина недоуменно обернулась и насмешливо спросила: «Что вам, племяннички?»

– Нам краски надо.

– Всем надо. Видишь, сидим, ждем, когда подвезут. Что, дом свой решили перекрасить?

– Нет, не дом. Нам немного. Мы парусник сделали, а покрасить нечем, – и показали консервные банки.

– Ну это другое дело. Для Морфлота не пожалеем, правда, девки?

Сидевшие на ступенях женщины заулыбались и закивали. Бригадир продолжала: «Пойдете в четвертый подъезд, там на втором, а может, уже на третьем этаже белилами окна и двери красят. Скажете, что Зинка сказала поделиться. А в первом зеленью панели катают, у них зеленой наберете». А Борьку понесло (вроде об этом не договаривались заранее, только за краской собирались), он жалобно и протяжно продолжал: «Нам бы кисточку, хоть старенькую?» Бригадир расхохоталась: «Нет, вы гляньте на них! Тетенька, дай воды попить, а то так есть охота, что и переночевать негде». Тут уж и бригада в голос рассмеялась над ребятами. «Ладно, идите набирайте краску, потом подойдете!» – распорядилась она уже построже.

Разжившись краской, ребята встали перед бригадиром чуть ли не по стойке смирно. Она осмотрела их с ног до головы, достала из кармана спецовки новенькую кисточку для отделочных работ и вручила ее мальчишкам. Ручка кисти была длинная и круглая, с небольшим утолщением к низу, с металлической окантовкой, держащей мягкий беличий ворс. Друзья переглянулись и без слов поняли друг друга: идеальный бушприт, после покраски отрезать ворс и через металлическую окантовку прибить его к палубе на полубаке. Дерево не лопнет, окантовка не даст. Поистине, бесценный подарок! Принялись рассыпаться в благодарностях, а ноги уже приплясывали от нетерпения вернуться в мастерскую.

В тот же день бригантина была выкрашена и оставлена сушиться до следующего дня. Экипаж, между тем, пополнялся. Кир, роясь в коробке со всякой всячиной в поисках порванного ремешка от часов, в который был вставлен маленький магнитный компас, наткнулся на остатки своей когда-то оловянной армии. Это были пушкарь со своей пушкой времен Наполеона и гвардеец с карабином со штык-ножом. Правда, у него отломилась подставка, и он не мог сам стоять, но об этом решил потом подумать. Борька принес фигурку гусара. Когда-то гусар стоял рядом со своим конем, держа его правой рукой под узды, а левой придерживал саблю. Играя, Борька уронил фигурку. Конь раскололся, а гусар не пострадал, так и остался стоять, держа в руке остатки уздечки.

Кораблю нужны были сигнальные огни, да и освещение палубы не помешало бы. Где их добыть, Кир уже наметил. Нужно было только найти коробку с маленькой искусственной елочкой, которую наряжали к Новому году. Там и игрушки были миниатюрные. Всего-то и надо найти красный да зеленый, ну и парочку желтых шариков. И когда он их отбирал, под руку попалась игрушка в виде пса, для маленькой елочки она была большевата, поэтому и лежала в коробке долгое время никому не нужная. Кир забрал и пса, пусть будет.

Осталось дело за парусами. Из чего их кроить? Абы чего не подойдет. Где взять материал? Тут Борька заулыбался и, смеясь, начал рассказывать: «Моя сеструха нацепила новые капроновые чулки, ладно бы повод какой был, а то так, захотелось повыпендриваться перед пацанами. И, выходя из подъезда, так вышагивала, чтоб же ж заметили ее чулки, что споткнулась о порог и приземлилась на все четыре опоры. Представляешь! На площадке подъезда перед всеми, как на сцене цирка!»

– На арене.

– А? Ну да – на арене. Коленки в кровь, чулки порвались, да перед пацанами на четвереньках! Слез было, тазик, наверное, наплакала.

– И что?

– А то, что носить их не поносишь, выбросить не разрешает и мамке под лук не отдает. Хранит где-то, – смеясь, добавил, – новые же, почти не ношеные. Может, махнем на что-нибудь, пойдем спросим.

Поднялись к Борьке. Он начал ласково и заискивающе: «Сестренка, у тебя без дела чулки капроновые хранятся, нам край как нужны». Услышав слово «чулки», сестра насторожилась, приготовилась дать отпор, но поняв, для каких целей они нужны, заинтересовалась: «А вы мне покажете свой корабль?» «Да запросто! Набирай воду в ванну! Щас принесем», – с облегчением выдохнул брат.

Ребята принесли бригантину, и, не зная, как она себя поведет с балластом, Борька дрожащими руками опустил ее в воду. Бригантина стояла ровно, без малейшего крена. И как бы друзья ни пытались ее наклонить, она, как Ванька-встанька, возвращалась в вертикальное положение.

Борькиной сестре бригантина понравилась так, что она сама вызвалась выкроить из чулок, нарезать и обметать паруса. От ребят требовались размеры или лекала.

Бушприт из подаренной малярной кисточки наконец был водружен на место. Натянуты необходимые тросики разного наименования и назначения. На корме закрепили руль. Штурвальчика не было, решили обойтись румпелем, с помощью которого рулевой будет поворачивать руль и управлять бригантиной. Перед рулевым приспособили магнитный компас, извлеченный из ремешка от часов, а над ним фонарик для подсветки. По бортам разместили сигнальные огни. Ждали паруса.

Осмотрев экипаж, Кир спросил:

– Как их крепить будем? Качнет бригантину, и все окажутся за бортом, пойдут ко дну.

– Давай пластилином – пусть стоят, а рулевого к румпелю привяжем – ему двигаться надо от борта к борту, ворочать румпель.

– Плохо, что из всего экипажа всего один моряк – капитан. Он же не может одновременно за всех дела делать. А где взять хотя бы еще одного матроса?

После этих слов Борька как-то примолк, потупился, начал отводить взгляд. Кир это заметил:

– Давай, колись! Что там у тебя?

– Есть у меня боцман, но если заметят пропажу, от батьки влетит.

– Так мы ж вернем. Немного поплавает на бригантине, а когда надо будет, заберешь.

И Борька принес последнего члена экипажа на бригантину. Это была небольшая солонка, обычно стоящая в буфете и только для гостей выставлявшаяся на стол. Сделана она была в виде фигурки толстого, довольного собой, улыбающегося рыжего боцмана. Он был в тельняшке и до такой степени расклешенных штанах, что из-под них не было видно даже носков ботинок. На голове у него была металлическая фуражка – мичманка с дырочками на макушке. Она накручивалась на голову боцману, и если накрутишь чуть слабее – козырек фуражки торчал слева от рожицы, чуть сильнее отец зажмет – козырек торчал справа. Так и нес свою службу боцман с перекошенным козырьком то вправо, то влево. Но судя по его счастливой улыбке – не унывал.

Вскоре паруса были готовы, размещены и закреплены по местам. Не алые паруса Грина, конечно, но и светло-бежевые вполне прилично выглядели. Казалось, бригантина полностью готова к плаванию. Осматривая и проверяя все детали еще раз, Борька произнес:

– А самое главное забыли!

– Ты о чем?

– А где название?

– Точно! Совсем упустили из виду. Как назовем?

– Не знаю. Может, «Мечта»?

– А что, мне нравится. Пусть будет «Мечта».

– Чем напишем? Чтоб водой же не смыло.

– Есть у меня где-то. Сейчас найду.

Кир принялся шарить по полкам и откуда-то достал огрызок химического карандаша. Слегка подправив карандаш, принялись за дело. Начал Борька на левом борту в носовой части. Тщательно слюнявя карандаш между губами перед каждой буквой, он старательно выводил название бригантины. «Смотри, ошибку не сделай! – пошутил Кир, – помни Врунгеля, как назовешь, так и поплывет». Потом за правый борт взялся Кир. Замусоленный стержень карандаша быстро стачивался, и, не отвлекаясь, Кир зубами обгрызал древесину карандаша, освобождая стержень дальше, продолжал писать. Не терпелось скорее спустить бригантину на воду, поэтому писали на глазок, без разметки. Оттого размеры букв и названия на одном борту отличались от размеров на другом. Ну и ладно, все равно одновременно с обоих бортов название не увидишь, а с каждого борта названия по отдельности выглядели очень даже ничего.

Посмотрев друг на друга, друзья сначала заулыбались, а потом, тыча друг в друга пальцами, начали хохотать. Губы от химического карандаша были темно-фиолетовыми до черноты, и при попытках их протереть рукой эта чернота размазывалась по щекам и бороде, даже на лбу у Кира оказалась. Прямо индейцы в боевой раскраске племени команчи. С трудом успокоившись, начали загружать на «Мечту» снабжение и размещать экипаж. Отмывать лица от «тату» не было времени.

Раскатав пластилин небольшими шариками, лепили их к палубе, а затем на них крепили фигурки членов экипажа. Пушкаря с пушкой поместили на полубаке на носу корабля. «Будешь Комендором, теперь ты флотский», – проговорил Борька, покрепче придавливая фигурку к пластилину. Капитана поставили справа от рулевого возле надстройки, а слева расположился пес, назвали его Джек. Гусар занял место возле кормовой мачты, а Гвардейца (того, что без подставки) между мачтами сунули в отверстие, оставшееся от убранной мачты. Боцману досталось место чуть впереди от носовой фок-мачты.