– разрешите мне повторить задачи тех группы? – Евгений Карпов решил самостоятельно вступить в разговор. И не дожидаясь ответа: – в моем распоряжении саперы, их задача – быстро на захваченных позициях организовать укрепления, естественно, оказывать помощь в разминировании, буде таковая потребуется. Техническая группа – а фактически слесари и сварщики – должны подготовить шесть мобильных щитов с прожекторами и катушками кабеля, чтоб по возможности давать свет нашим бойцам во время атаки в темных туннелях.
– Верно, детали не повторяй сейчас уже некогда. Где Скобрев??
– здесь я, – голос начальника охраны Речного Вокзала раздался почти у самого уха полковника, так, что тот вздрогнул.
– тьфу ты… сколько раз говорил тебе, ты не в особом отделе допрос ведешь.... Не подходи сзади, а то лягнет кто-нибудь как конь строптивый, поймешь сразу о чем я… повтори задачу!
Скобрев повертел в руках недокуренную самокрутку, и решившись, бросил ее в металлический ящик, служивший урной.
– вместе с охраной других станций организовать четыре поста охраны у переходов на Сибирской, на входе и выходе линий на поверхность, и три патруля, один из которых переправить на левый берег Оби, а два других отправить курсировать вокруг трех вентиляционных шахт, где проникновение внутрь мутантами возможно в принципе.
– точно. и – не спорь Скобрев, это не обсуждается – для патрулей возьмешь женский отряд, который охраняет Березовую. Они нормально подготовленные и дисциплинированные, гм, тетки…
– на кой мне эти, блин, амазонки, полковник?
Сергунцов задержал взгляд на лице Скобрева.
– ты хочешь снова начать разговор? Не получится, раньше я тебя сниму с должности и назначу в подчинение охране Березовой… не зли меня, Скобрев, мы уже все обсудили.
Полковник недолюбливал начальника охраны Речного вокзала. Хотя никогда открыто в этом не признавался, но замашки "старшины из загран отряда" времен Великой Отечественной несколько раздражали, и не только командира. Поэтому в напряженный момент Сергунцов не сдержался и довольно резко "срезал" своего подчиненного.
– да, Женя, вот еще что.., – нарочито обратившись к технарю по имени, командир не удержался, чтобы еще раз не задеть начальника охраны, – сюда ко мне командира разведчиков.
– Хорошо, сейчас отправлю.
Вокруг на станции началось движение. Добавили освещение. Казавшиеся неопределенными очертания рисунков на стенах станции, приобрели резкость. Короба распределителей из металла, когда-то служившие для подключения кабелей, в темноте были черными прямоугольниками, а теперь стали стальными ящиками, с облезшей почти полностью бордовой краской. Вообще, на станции общая цветовая гамма сформировалась из каких-то темных бордовых и коричневых … даже не цветов – оттенков. Краска на рисунках невесть как уцелевших лайт-боксов, висящих на стене напротив посадочной площадки, попала под поток ржавой воды в позапрошлом году. Истинный цвет светящихся коробов был белым, теперь же даже фон стал коричневым от высохших там окислов железа. Все промежутки между плитками… мрамор с коричневыми прожилками на стенах и полу. Даже освещение давало не желтый, а какой-то тускло бордовый оттенок. В довершение всего, несколько торговых палаток со всякой хозяйственной мелочью стоимостью от одного патрона до десятка, были когда-то ярко красными, но с течением времени покрылись бурыми разводами от грязи и придавали всей станции завершающий красно-коричневый цвет.
Линия поездов проходила посередине между посадочными платформами. Поэтому особых споров размещение на станции не вызвало: одна половина перрона была отведена под размещение административных палаток и жилья для администрации, казарму разведчиков. На второй половине находились палатки населения Станции, торговые лотки. Охрана станции базировалась на верхнем ярусе станции, там, где ранее существовали выход через дорогу к путям для пригородных электропоездов. Кстати, именно своевременное размещение охраны в площади у эскалатора, наверху, сохранило спуск в целости.
Пока торговцы разворачивали свой товар на импровизированных прилавках в виде ящиков из-под патронов и оружия, на перронах напротив появились военные. Из своих палаток и разных углов и закоулков, одетые в основном в камуфляж, бойцы охраны и разведгруппы быстро строились вдоль практически стертой желтой линии спиной к путям. Обувь у военных была разная, кто-то был в настоящих армейских берцах, кто-то в кроссовках, а кто-то непонятного вида туфлях, но у каждого за спиной висел калаш. Видя необычное для последнего времени движение среди военных, вышедшие уже по своим делам жители станций удивленно оглядывались на два строя. Некоторые, шедшие по два три человека, после взглядов обменивались несколькими словами, обращая внимание собеседников на происходящее на другой стороне перрона.
Через некоторое время из штабной палатки вышли командиры, и направились к построившимся бойцам. А уже через минуту от строя стали отделяться пары и другие группы по 3-4 человека, и выдвигаться по направлению к переходу на другую сторону, и вглубь туннелей.
Вскоре в углу посадочной платформы в направлении Сибирской стали скапливаться различные грузы. Со свинофермы принесли несколько коробок с упакованными консервами – два года назад животноводы научились как-то вываривать мясо свиней и упаковывать так, что оно не портилось почти четыре недели без охлаждения. От некоторых торговых палаток, а также откуда-то из глубины тоннеля в сторону метромоста вынесли несколько коробок с аптечками. Говорят, раньше такие использовали для обязательного хранения в автомобилях на случай аварии. Принесли три новеньких ящика темно-зеленого цвета, и многие молодые жители станции с удивлением узнали, что именно так выглядят новые коробки с цинками! По меркам новосибирской подземки это было неслыханное богатство.
Вскоре, встревоженные непонятными им приготовлениями, жители Речного Вокзала собрались в центре погрузочной платформы, и стали обсуждать происходящее:
– я слыхал, что на Красном проспекте обрушилась стена у вентиляционной шахты и оттуда полезли всякие твари с поверхности.., – уверенно рассказывал полноватый мужчина в кепке и комбинезоне, выдававшем в нем работника грибной фермы.
– хм, странно, а мне свояк с Маркса передавал в письме, что якобы какие-то черви появились, которые могут даже многослойный бетон проедать и под рекой в нашу сторону ползают по своим норам… , – возражал ему худой невысокий старик в клетчатом батнике.
– чего болтать, надо к старшому идти, пусть пояснит в чем дело, – женщина, работавшая у одного из лотков вышла, вытирая руки от масла – она торговала снедью, пирожками всякими и прочим, – а то, вишь ли, пришли, закупились тут харчами, а что да почему говорить отказались, не дело так с народом поступать!
Правда, сильно настойчивым голос торговки назвать вряд ли можно было, видимо, прибыль от проданной еды собиравшимся куда-то военным все же имела существенное значение. Навар есть, а куда собрались они – не ее дело…
– да, не дело! Мы тоже знать правду хотим! – поддержали ее две молодухи в платках и с грудными детьми на руках в одинаковых синих одеяльцах.
В центре перрона уже собралось около двух десятков человек, оживленно переговариваясь и жестикулируя, люди периодически осматривали в сторону все более поднимавшейся горы груза. Наиболее впечатлительные поглядывали в глубь туннелей, словно ожидая, что все эти черви и мутанты с поверхность неожиданно с грохотом вывалятся всем скопом оттуда.
НА другой стороне станционный технарь Евгений Карпов и начальник охраны одновременно повернули головы к собравшимся людям:
– слушай, а толковую легенду мы для народа не предусмотрели, а, охрана? – НЕ поворачиваясь к собеседнику, заговорил техник.
Скобрев не ответил, лишь усмехнулся своей вызывающей холодок между лопаток ухмылкой, и махнул кому-то сбоку – мол, начинай.
И в это же время ожили динамики, укрепленные на колоннах вдоль перронов:
– граждане жильцы, уважаемые соседи по станции речной вокзал! Просим вас разойтись и спокойно продолжать ваши привычные дела. Видимые вами действия являются лишь подготовкой к экспедиции на поверхность, и никакой опасности вам не угрожают, расходитесь и занимайтесь своими делами.
Карпов даже вздрогнул от неожиданности. Динамики уже не использовали много лет. В его команде не было человека соответствующей специальности, который мог бы починить их, в основном сварщики да слесари, а тут начальник охраны, оказывается, уже позаботился о вопросе.
Так же не ожидавшие столь быстрой реакции администрации жители станции сочли за благо разойтись, и лишь трое мужиков в засаленных куртках-спецовках непонятного буро-зеленого цвета, уходить не спешили, а медленно брели в сторону туннеля. Однако свежие новости на появившейся куче грузов для военных не закончились. Едва троица прошла десяток шагов, как из слабо освещенного зева перегона станции с шумом и ярким светом от прожектора на носу, выехала дизельная дрезина. Передвижной самоходный транспорт на линиях неглубокого и недлинного новосибирского метро был редкостью, и только что рассосавшаяся толпа мгновенно собралась снова и большим числом, чем прежде. Все хотели поглядеть на диковину.
Через два часа после прибытия самоходной дрезины, на платформу, к ней прицепленную было погружено все содержимое кучи на краю перрона. Бойцы охраны прикатили откуда-то из перегона в мосту, откуда же принесли и ящики с патронами, две бочки с очищенной соляркой, с особой торжественностью двое военных из охраны во главе с третьим старшим, принесли станковый пулемет и три цинка с лентами для него. И вскоре отряд из состава охраны станции погрузился на платформу, и дрезина, врубив прожектор груженая, медленно тронулась в обратный путь. Унося с собой часть неприкосновенных запасов и три с половиной десятка бойцов.
А еще через несколько часов на перроне как-то тихо собрались восемь разведчиков во главе с одним из старших, хорошим товарищем Егора ДАрева – Никитой Маховеевым. Отряд был снаряжен автоматами и ножами, все были одеты в городской камуфляж, увешаны подсумками с патронами, по вещмешку за спиной. Негромко перекинувшись парой слов, Никита скомандовал своим "марш", и вскоре эта группа защитников станции тоже скрылась за границей освещенного пространства.
Подходило время обеда, и сработали биологические часы Егора – он проснулся. Ему самому нравилась эта его черта – он мог "завести будильник" своего организма на любой требуемый промежуток времени сна, и потом сразу, без периода "прохождения в себя" начать действовать так же, как если б он и не спал вовсе, ничего не забыв и не упустив. Отойдя к краю платформы у выхода на перегон, Егор плеснул из котелка себе в лицо и на тело по пояс холодной воды, окончательно проснулся, и, вытираясь на ходу, вернулся в палатку. Через 5 минут он вышел одетый полностью, и двинулся в сторону столовой. Приятно тянуло тушеной картошкой с грибами и мясом.
Поев, Дарев стал обдумывать свой маршрут, прикидывая возможные опасности на нем. Вариантов было, на его взгляд, не много. Можно было попытаться пройти по левому берегу. Он, условно говоря, мог сэкономить часть маршрута безопасностью, так как до противоположного берега он добирался бы через охраняемый метромост, до станции Спортивной, ну или даже от Студенческой, затем наиболее опасным участком он считал бы застроенную часть города между площадью Лущинского и до Советского шоссе. Там было много не слишком разрушенных домов, к тому же заполненных непонятно каким "населением"… Затем Советское шоссе, которое находилось на сравнительно оголенной местности большую часть свое протяженности. Однако затем были владения Копунов, о возможностях которых Егор почти ничего не знал.
Так, в раздумьях, собирая наиболее необходимы вещи на матрас, служивший ему кроватью уже почти пять лет, Дарев складывал те вещи которые ему могли пригодиться ему в рейде. Он всегда так делал – откуда эта привычка? – складывал то, что может понадобиться, и потом отбирал из собранного то, что он действительно возьмет с собой. Незаметно пробежало время, и ему уже было пора идти в штабную палатку к назначенному времени.
.. Ровно в 17.30 – по обще-линейному времени старший разведчик приветственно кивнул охраннику – уже не Скобреву – и откинул полог палатки. У него была сформирована примерная карта маршрута и возможные партнеры для непростого, но и не самого сложного, как тогда ему казалось, задания. Но планам не суждено было сбыться.
– заходи, ДАрев, заходи, – в голосе Сергунцова слышалась усталость и бессонные ночи. Егор кивнул и протиснулся внутрь.
Каково же было изумление разведчика, внутри палатки он встретился глазами с… Алисой, своей сестрой! Они не виделись давно, уже около трех-четырех месяцев назад, она жила на Березовой, в "женском монастыре", как называли эту станцию. Конечно, они могли встречаться, проехав некоторое расстояние на регулярном рейсе дрезины между станциями раз в неделю. Поездка хотя и стоило дорого, но все же они оба могли ее себе позволить раз в несколько месяцев. Но здесь?!
Следующее, что, или вернее КОГО он увидел в палатке, повергло в шок еще больше. Рядом с Алисой сидел .. мутант. Конечно, следовало признать, он не был совсем уж уродлив.
Видимо, ощутив первую реакцию вновь прибывшего, мутант поднялся с деревянной скамьи, и представился:
– Микон. Просто Микон.
Посмотрев прямо в глаза вошедшему разведчику, Микон опустился на скамью, при этом так и не отведя взгляд. Обычный набор для генетических изменений вследствие воздействия радиации – несколько увеличенный зоб, почти лысая голова, почти прозрачная кожа. Однако.. однако, мутант не выглядел старым. На вид ему казалось не более тридцати. Скорее всего, он не должен был быть среди тех, кто подвергся первому облучению Катастрофы. Он – ребенок, ее переживший.
"Скорее всего, он приобрел какие-то качества, отличные от человеческих, иначе полковник не привел бы его сюда", – мысли Егора прекратили подчиняться ему самому и, как это всегда случалось в специфичных ситуациях, вновь потекли независимо от остальных процессов. И в этот момент – ему показалось? – на лице Микона появилось некое удовлетворенное выражение, как будто он согласился с ходом мыслей разведчика. "Черт.. Похоже, у него есть способности к чтению мыслей", – подумал Егор, и тут же осекся, вперился глазами в лицо сидевшего рядом с Алисой измененного человека. И ему уже не показалось – или ВСЕ ЖЕ ПОКАЗАЛОСЬ?! – на лице последнего мелькнуло удовлетворенное выражение, и даже некое подобие улыбки тронуло губы. Довольно рослый для своего племени, с крепкими на вид мышцами и цепким взглядом, мутант был одет в удобную для долгого путешествия робу, свободные брюки с множеством карманов и перетянут портупеей с навешанным на нее снаряжением: пластиковая большая фляга, подсумок для гранат, подсумок для магазинов, какой-то чехол, похожий на нож. Через другое плечо – патронташ с охотничьими патронами – интересно, на кого собрался охотиться?
С этой мыслью на лице Микона снова мелькнуло изменение варыжения. ДАрев вдруг почувствовал, что ему кто-то что-то хочет сказать. Первая реакция была – отмести в сторону все подобные мысли, но ощущение снова вернулось. И тут Егор понял, что именно мутант с ним и пытается установить ментальную связь. Тогда он посмотрел прямо на него, и вслух сказал:
– потом.
"Просто Микон" тут же отвел взгляд, и ощущение присутствия в голове постороннего воздействия пропало.
– ну, что? Познакомились? – командир ухмыльнулся. Он следил за мимикой Егора и Микона и довольно точно угадал суть происходящего.
Смутившись, разведчик не нашелся, что ответить, и его спасла сестра:
– братик, здравствуй!
– Алиска! Рад тебя видеть, очень…, – Егор потянулся было обнять сестру, но остановился, решив, что все проявления чувств можно отложить.
– угу. – Сергунцов хмыкнул, – наверное, мне пора начать. В общем, так, друзья мои. Здесь вы видите троих участников группы для выхода на поверхность. Выход будет осуществляться для рейда в Академгородок. Основная цель рейда – найти ядерный реактор в институте ядерной физики, определить возможность его эксплуатации нами, как альтернативного источника питания, оказать содействие в его запуске и прокладке необходимых коммуникаций. Вторичная задача – найти других выживших и не допустить возможности добраться до них, если таковые найдутся, мутантам и паклинцам, ну и прочим. Теоретически, мы полагаем, что радиация вне крупных металлосодержащих конструкций и других элементов, подверженных более длительному периоду полураспада, должна быть на приемлемом уровне. Однако, мы не знаем, что на самом деле там происходит, так как последняя экспедиция туда ушла восемь лет назад, и не вернулась. Поэтому с вами будет два комплекта защиты, которые мы сняли с охраны поста на вентшахте на площади Ленина и один сопровождающий.. – тут пауза в речи полковника стала многозначительней. – я так понимаю, вы уже познакомились с Миконом. И вы поняли, что Микон, кроме некоторых других особенностей, способен к некоторому ментальному воздействию. Я специально обратил на это внимание, так как это было пожеланием нашего, гм, гостя.
Снова пауза. Командир давал возможность своим бойцам переварить информацию.
Егор молчал. Опустил глаза вниз, он переваривал все сказанное. Пока, кроме наличия в их группе Микона, ничто не противоречило его предыдущим мыслям о маршруте и предполагаемом задании. Алиса, высокая и стройная, смотрела прямо на мутанта. Молчала.
Пауза затянулась.
– Ну, что ж, тогда я продолжу. Несмотря на сложность ситуации – тут Сергунцов посмотрел на разведчика с особым значением, и тот понял, что речь идет о каких-то еще действиях руководителей Ленинской линии, – мы решили, что ваш рейд не менее значим, и выдели вам транспорт.
"Ого!" – Егор даже вскинул брови вверх. Хотя…тут же ощутил, что всплеск его эмоций ощутил не только он, но и… но и Микон. "Мне что, теперь надо будет сдерживаться во всем??" – и пришел ответ. Реально, ПРИШЕЛ ОТВЕТ! "Не обязательно. Я давно умею читать мысли, и хорошо понимаю, что и когда имеет статус личного…". "Ну что ж, я честно постараюсь тебе поверить.. но не думай, что телепатия поможет тебе стать другом сразу.." "Пусть время рассудит" "Пусть".
Транспортом, как потом выяснилось, является собранная местными мастерами ручная дрезина. Трудно поверить, но, как потом выяснилось, это была действительно ручная дрезина, которую разгонял движитель из двух человек, раскачивающих маятник привода. На ней установили станковый пулемет с запасом из восьми коробов с лентами. Пулемет был снят с какого-то бронетранспортера десять лет назад, приведен в нормальное техническое состояние, и имел калибр 14,5 мм. Серьезное оружие.
– Вы должны найти выживших. Ученые уверены, что там есть люди. Предполагаемые места – подземные гаражи, ИЯФ и подобные сооружения. Не могу не выжить. Кроме того, вам известна ситуация с электроэнергией. На каждые разборки с Копунами мы не напасемся времени и сил, а альтернативный источник будет серьезным подспорьем. В вашей группе один.. гм.. член группы не нуждается в защите, двоим будут выданы комплекты. Снаряжение выдадим какое попросите, хоть альпинистское. Ну , а теперь задавайте вопросы.
Вопросов было не много. Наверное.
Алиса действительно попросила комплект веревок, два комплекта улучшенных медицинских аптечек. Егор запросил две складных саперных лопатки, дополнительные нормы патронов и три антирадиационных аптечки. Два спальных мешка. Нет, три. Прибор ночного видения – два. Дали один. Микон сказал, что видит в темноте.
– Так, все, стоп. – Сергунцов решил остановить волну. – Вы, конечно, делаете важное дело, но отдать все ресурсы я вам не могу. Мы не настолько богаты. Кстати, Алиса, вам, наверное, не мешало бы обратиться за поддержкой к своей станции, как думаете.
– Конечно, я так и сделала. Мадам Вершова обещала привезти все к отбытию.
– хм.. ну, раз мадам обещала, значит, все будет.
– не сомневаюсь.
– еще вопросы?
– пока нет. Кроме одного.
– говорите, Дарев.
– кто старший?
– Вы, разведчик, и вся группа подбиралась под ваши данные, разве вы не поняли?
"что ж такое… неужели Алиска тут из-за меня? Мутант этот.. хоть и мутант, но ведь из-за меня.. не должно быть так…", – Егора засовестило.
Тут уж улыбка на лице Микона не давала возможности подумать иного – он все мысли прочитал "от и до".
– слушай, друг. А есть ли у тебя возможность не читать мои мысли? – Егор задал вопрос прямо, что называется "в лоб", чтобы его услышали. Мутант понял маневр разведчика, и счел возможным ответить так же прямо:
– есть. НО! Важней вам научиться думать честно, чем мне отключить эту возможность.
Егор смутился. Постарался скрыть это.
– Знаешь, я все же попрошу тебя не делать этого, по крайней мере пока. Пока я не привыкну к твоему присутствию. Ладно, давайте обсудим дело.
– слушай, братец. Ты наконец-то понял, что мы здесь благодаря и тебе, и мне и Микону? Мы вместе. Мы вместе хотим помочь нашему метро. Ты действительно понял? – Алиса особо не церемонилась никогда, и поэтому Егор не удивился ее тону.
– да, да… скажи. Чего-нибудь только новое, сестрица, ладно?
Алиса сквасила мордашку, и отвернулась поднять с пола свой рюкзак.
Егор перехватил взгляд Микона. Хм, он рассматривает фигуру Алисы. Ну да, фигурка у сестры была что надо. Недаром она почти десять лет отдала гимнастике, да и здесь, в подземке, несмотря на весь ужас случившегося, занималась физическими упражнениями. Ей 29 лет, но она жила одна. Впрочем, почти вся станция мадам Вершовой жили поодиночке – этакие амазонки нынешнего мира метро Новосибирска. Основой их объединения стала идея, что мир разрушили мужчины, и надо женщинам отделиться от мужской толпы, дабы сохранить хотя бы малую часть мира. При этом боец-разведчик не сомневался, что немало представителей мужской половины населения пыталось добиться расположения сестры. Однако характер у нее был непростой, а постоять за себя при случае она умела: станция Березовая славилась боевой подготовкой и рукопашным боем своих жительниц.
Откуда-то пришел сотрудник охраны, и выложил перед группой коробку с чем-то тяжелым. Открыв ее, гости штабной палатки увидели целую гору сокровищ. Три радиостанции с дальностью действия до 2х километров, полтора десятка батареек для фонарика, два фонарика в водонепроницаемых корпусах. Еще два комплекта запасных батареек к радиостанциям. Какие-то пакетики с нитками и толстыми иголками, солнцезащитные очки (неужели это реально нужный в жизни предмет?) – целых три пары....
Сергунцов решил прервать свое молчание и прокомментировал:
– это максимум электрических приборов, который мы можем выделить. Я собрал оставшиеся живыми батарейки с половины станции, взамен выдав по несколько аккумуляторов и по зарядному устройству для них на десяток населения. Радиостанции вам заряжать будет негде, поэтому даю три комплекта батареек, но все же берегите их. Теперь я даю вам еще одну ночь отдыха, и завтра в 8.00 выступаете. Я вас провожу утром, заодно покажу кое-какое снаряжение еще. Пока получайте вооружение и боеприпасы в кладовой, боец у входа вас проводит к складу.
Обсуждение не было долгим, примерный план был выработан заранее, даже маршрут был прорисован на куске непонятно как сохранившейся части города.
…Старший поста на выходе с верхнего яруса Сибирской кивнул полковнику, и отошел. Сергунцов повернулся к четверым бойцам. Еще раз не спеша оглядел каждого. Микон, мутант. Узкая кость, еще более бледная, чем у остальных жителей метро, кожа. Как ни странно, на него нашелся размер легкого бронепластового жилета черного цвета. Серый в разводах, городской расцветки камуфляж. Каска с прозрачным забралом и защитой подбородка. Армейские берцы. АК-74 с присоединенным рожком и примотанным к нему изолентой вторым. Вещевой мешок почти полный, за плечами, стянутый средней лямкой. Микон старательно что-то трет, темное и пропитавшее поверхность бронежилета. Его лицо при этом – словно он только что съел слизняка. Живьем.
Стройная и крепкая амазонка – Алиса Дарева. Ростом около метра семидесяти, почти такого же, как и Микон. На ней такой же легкий бронежилет. Каска такая же, но камуфляж лесной расцветки, зеленый и серыми и желтыми разводами. Берцы. Два охотничьих ножа на левом бедре. Громоздкий старый истрепанный подсумок для магазинов. Яркий вещевой мешок из крепкой ткани, к которому приторочен костюм радиационной защиты, правда более легкая версия, чем тот, что надевали наружные посты охраны. Меньше свинца, тоньше ткань. Даст протянуть дополнительное время человеческому организму в том случае, если путешествие затянется настолько, что возможностей собственной выводящей системы его не хватит. Алиса постоянно поправляет выбивающийся непокорный локон под каску. Прическа была не длинной. Просто у каски была порвана тесьма, которая стягивала внутренние ремешки для подгонки по размеру.
Егор Дарев, старший группы в бронежилете и сером городском камуфляже. АКСУ с также смотанными изолентой рожками. Портупея на поясе, с надетым на нее штык-ножом. Вещевой мешок унылого выцветшего армейского цвета, с притороченной защитой, почти полный. Высокие горные ботинки, гражданские, отличного качества, но уже ношенные. Носил их не Егор, и из-за этого ему все время казалось, что он их украл. Усилием воли отводит глаза от ботинок, и старается не думать.
Они все стараются не думать. Не думать о том, что часть их снаряжения снята бережливым завскладом с убитых в темных и холодных туннелях и подсобных помещениях новосибирского метро бойцов. Не думать о том, что если им суждено погибнуть, то уже никто больше не воспользуется этим снаряжением и формой. Как ни странно, эта мысль приносила некоторое облегчение. Только начальник поста, пропускающий их наружу, откуда-то сбоку восхищенно цокнул языком:
– почти Терминаторы. Целых трое.
НУ, нет у старшОго ощущения неправильности. Привык в этой подземной тюрьме все измерять меркой сохранения ресурса. Человеческого и материального. Двадцать лет, и без того бережливо-медлительные сибиряки прячутся от страшного врага под землей…
Заскрипел противно ворот на затворе первых ворот. С сухим хрустом что-то раздвигалось снаружи воротами вбок. Что-то – это куски покореженной пластмассы, крупные куски разваливающихся бетонных стен, и еще что-то желтовато-серое… С кусками ткани, сгнившей и уже неопределимого цвета. Кажется, это останки. Несколько костей человеческого (или нет?) скелета. Кто-то, размером с небольшую собаку, исчез в дыре между стеной и вторыми воротами, и тут же ослепительный луч прожектора ударил в спину всем троим, да так, что почти физически бойцы подались вперед. Клацнул тросик затвора на КПВТ – 14,5 мм крупнокалиберный пулемет, снятый с какого-то бронетранспортера, и турель, до этого смотревшая вверх, развернулась в открывающийся проем.
Старший поста и полковник Сергунцов подошли к засовам на внешних воротах с обеих сторон от центра. ДАрев и его бойцы изготовились к стрельбе: звякнули затворы калашей, стоявшие справа и слева Алиса и Егор шагнули вбок, Микон опустился на одно колено.
Глухой металлический звук, повторившийся дважды, обозначил, что ворота ничто не удерживает. И словно по команде, начальник поста и всей военной братии подземки линии стали выталкивать створки ворот наружу.
Свет! Свет, свет, свет!!! Прожектор, оставшийся за спиной, сразу же превратился в малюсенький солнечный зайчик – такой была сила дневного света, ввалившегося стеной внутрь темного нутра подземки. Из всех пятерых только Алиса была в очках, и даже она склонила голову под напором светила. Мутант и разведчик лишь через несколько десятков секунду стали хоть что-то различать. Когда они дежурили на метромосту, стекла защитных костюмов были затонированы. Создатели их знали, что делали.
-.. ваших собственных сил и уровня защитных костюмов хватит на четыре-пять дней. – Сергунцов, оказывается, уже чего-то говорил, но ошеломленные светом люди не слышали. – Дорогу не потеряете, идите либо вдоль железной дороги, либо остатков шоссе…
Наконец Егор нашел в себе силы медленно повернуть голову к полковнику, кивнул. Потом взгляд на сестру – "вперед". Жест двумя пальцами себе в глаза, потом ими же вперед со взглядом на Микона – "наблюдать, прикрыть, если потребуется". Ответный кивок, и разведчик медленно шагнул вперед, на проросшую травой, мелкими кустами и засыпанную обломками каких-то бетонных конструкций, когда-то асфальтированную площадку. Алиса уже стояла в десятке метров впереди. ДАрев остановился у белесой, в желтом мшистом налете глыбы, и дал знак Микону двигаться. Едва мутант пересек ржавую раму стеклянного тамбура выхода со станции, ворота быстро стали закрываться, и через несколько секунд трое людей остались предоставленными себе перед своим же миром, ставшим им неизвестным и оттого очень опасным.
Стук засовов отрезал их от мира подземки, и тут же грохот короткой очереди автомата за спиной бросил Егора и Алису на землю. Стрелял Микон, стрелял в двух крысообразных тварей, бросившихся в щель в углу стены и металла створки, вслед за стуком засовов решивших полакомиться двумя двуногими, столь неосторожно покинувшими свое убежище. Первая тут же была отброшена пулями на угол стены, и замерла. Вторая исчезла в недосягаемости за углом. И как, выяснилось, не торопилась скрыться совсем – вскоре за хвост ее павшая подруга была затянута внутрь густого низкого кустарника. А еще через полминуты оттуда раздались громкий шорох и возня, прерывавшаяся взвизгиваниями. Кто-то кого-то ел.
Конечно, подобная сцена для жителей подземки была не нова.
Новосибирск был молодым мегаполисом. Лишь в 2010 году его население определили как чуть более двух миллионов человек, да и то, прирост был в основном, за счет присоединения города-спутника Бердска. И метро соответственно, имел значительно менее протяженное и разветвленное, чем, скажем, Москва или Питер. По сути, метро этого сибирского города состояло из двенадцати станций, расположенных на двух линиях, одного перехода между линиями на станции Красный проспект, и самого длинного в мире метромоста. Когда все началось, в самом метро находилось обычное для дневного трафика количество пассажиров, чуть менее двухсот семидесяти тысяч. Еще несколько десятков тысяч добрались до входов в метро уже после объявления тревоги по городу на те станции, где не сработали сразу или не были вовсе включены гермозатворы ворот. Таким образом, на все городское метро протяженностью около 15,5 километров, в первое время собралось население более трехсот тысяч человек. Это трудно представить, но обе короткие линии метро превратились в единое жилое пространство. И, конечно же, никакая охрана и никакое подобие организации в первое время не могли упорядочить жизнь этих едва спасшихся от ядерной смерти людей. В метро попали и больные гриппом, и венерическими заболеваниями. Попали и получившие первые дозы облучения, сами по себе ставшие источников радиации, заражавшие других людей. И даже позже, после прошедших страшным скальпелем по телу теплившейся жизни в метро эпидемии полиомиелита, убившей 90% всех младенцев и детей до 4х лет в 2015 году. И после обрушения части наполовину прорытого туннеля между конечной станции Карла Маркса и площадью Станиславского, когда погибли сотни людей, погребенных заживо в земле, без единого шанса выжить… даже после этого еще множество старых и новых опасностей продолжали попытки уничтожить остатки человеческой жизни в этой части Сибири. Часть населения, перенесшая лучевую болезнь. В том числе и те, кто глупо пренебрег опасностями, выходившие наружу. Получившие мутации уже на генном уровне зафиксированные, психологически изуродованные Катастрофой люди с нормальными пока что телами. Все эти люди выделились в отдельную касту, конфликтовавшую с остальными. И в результате военного конфликта, унесшего еще несколько десятков жизней, эти разногласия были разрешены – временно – разделением границ, нарушение которых с обеих сторон каралось смертью, если было обнаружено. И постоянным, страшным бичом, уносившим человеческие жизни, было проникновение внутрь перенаселенных площадей новосибирского метро одичавшей и голодной жизни снаружи. Изменившейся, мутировавшей, ныне приспособившейся лучше, чем люди ПОСЛЕ, жизни. Они рвали и грызли, щипали и протыкали иглами человеческую плоть. И именно поэтому половина выживающего населения просто вынужденно превратилась в военных. Оружие стало обязательным атрибутом любого костюма. Автомат Калашникова был номером один во всех ценниках, патроны к нему были, по сути, деньгами. Но и это не спасало. Выделяемые наиболее привилегированным членам общества отдельные закутки на перегонах между станциями, так сказать, "квартиры" имевшие один вход, все равно подвергались нападениям змей или насекомых, приходящих по потолку, или по работающим вентиляционным шахтам. Двери с таких "квартир" снимались, для обеспечения эвакуации живущих. Детей с младенчества учили правилам поведения при любой опасности, а юноша 13-14 лет автоматически считался способным держать оружие и участвовал в операциях наравне со старшими.
Pulsuz fraqment bitdi.