– Вы закончили? – спросил он уныло, словно, заранее знал все, что он скажет.
Казалось, ответ его не интересовал вовсе. У Астахова защемило в груди. Неужели действительно все уже решено? К чему тогда этот цирк? В животе завозилась неприятная тянущая боль.
Однако в поведении Лоу появилось что-то необычное, хотя откуда Егору знать, как ведут себя следователи обычно. С полицией он сталкивался нечасто, да и то, по мелочи. В общем, чиновник явно мыслями продолжал пребывать где-то в другом месте, причем, судя по всему, те не доставляли ему особой радости. Ничем Лоу свое смятение не выдавал, но у Астахова на этот счет были свои соображения.
– Что со мной будет? – осторожно спросил Егор.
Словно, очнувшись, следователь вздрогнул и уставился на него. Что бы тот не скрывал, Астахова эта недосказанность стала раздражать, и он постарался изобразить на лице нетерпение. Однако, несмотря на то, что Егор приготовился ловить каждое слово, голос следователя все равно пронзил тишину неожиданно, заставив его сжаться.
– У Вас есть возможность вернуться в гостевой купол.
– Я не понимаю, – Егор нахмурился.
Лоу приблизился и направил тонкий прямоугольник на ногу Астахова. Браслет жалобно пискнул и отстегнулся, отвалившись, как напившееся крови огромное насекомое. Не отрывая взгляда от лежащего на полу устройства, Егор спросил.
– Почему Вы это делаете?
Лоу ответил не сразу, но его лицо разгладилось. Будто решившись на что-то, он ровным тоном произнес.
– Наружная камера зафиксировала, что за десять минут до вашего прихода в номер заходил неизвестный.
– Кто? – Егор опешил.
– Лица не видно, – Лоу помолчал, наблюдая, как он трет виски и морщит лоб, – да, и еще, в вине мы нашли сильный транквилизатор, как и в Вашей крови. Но советую Вам не расслабляться. Вы все еще под подозрением, пока мы это не проверим.
Егор едва унимал дрожь. Ну, конечно! Подсыпали снотворное, убили… подставили!
– Я надеюсь, Вы, наконец, понимаете, что кто-то хочет упрятать меня за решетку?
Лоу выгнул брови и усмехнулся.
– Можете идти. Вам следует находиться в номере и не покидать его.
– Могу я связаться с начальством?
– Боюсь, что нет.
Только что появившийся просвет, показавшийся в конце туннеля, снова потух, и Астахов заскрипел зубами от отчаяния. Все по-прежнему оставалось неясным. Может быть, это освобождение и само не более чем фарс?
– Меня отпускают? – словно, проверяя серьезность сказанного, выдохнул он.
Лоу вновь окунулся омут размышлений, однако по глазам было видно, что вопрос услышал, но отвечать, скорее всего, не собирался.
«Разговорчивый господин!» – сыронизировал про себя Егор, смутно вспоминая, что собирался сообщить следователю что-то важное. Мысль все время ускользала, как не пытался он ее ухватить. Внезапно Астахова осенило. Боже! Конечно!
– Господин Лоу! – едва сдерживая порыв, воскликнул Егор, – Я же не рассказал, что меня похитили и требовали выдать государственную тайну, предлагали деньги.
Он не стал уточнять, что деньги были не просто большими, а огромными.
– Мне известна Ваша версия, – резко оборвал его следователь, словно, полоснув ножом по сердцу.
Егор скис и поплелся к выходу, понимая, что ему по-прежнему не верят. Вероятно, репутация президента компании, как его там, «Ниша», что ли, неприкосновенна! Что ты! Друг префекта! Егору захотелось выругаться, но он сдержался. Ну-ну! Ломай теперь голову, заумный идиот! Строй версии!
В следующую секунду, почти скрывшись за дверью, он обернулся, но лучше бы этого не делал. То, что запечатлело зрение, можно было объяснить по-разному, однако ни одно их этих объяснений не могло его убедить в реальности произошедшего.
В тот момент, когда Астахов бросил последний взгляд на следователя, тот вытянул вперед руку, и лежавший на полу браслет сначала пополз, а затем, оторвался от бетона и прилип к руке Лоу, который, заметив ошеломленный взгляд Егора, как-то виновато пожал плечами и быстро вышел через другую дверь.
Яркий свет вывел его из шока.
– Кто Вы? Что Вы здесь делаете?
Прямо в лицо Ситу уперся слепящий луч полицейского фонаря. Не получив вразумительного ответа, вооруженный мужчина махнул рукой и подтолкнул его в сторону ближайшего строения.
– Уходите отсюда!
Как пьяный Сит поковылял прочь, все еще не понимая, что произошло. Вокруг того места, где упал его товарищ, собралась толпа полицейских. Только сейчас он заметил зависший над головой патрульный катер, чей прожектор накрыл голубоватым светом площадку, в центре которой окруженное темными фигурами лежало тело.
Раньше ему не приходилось видеть, как стреляют в человека. Гибель Штефана показалась ему чем-то нереальным, каким-то театрализованным представлением. Он даже вообразил, как режиссер командует «Мотор!», а каскадер, приводя механизм имитации ранения в действие, бросается на песок. Только запах горелого человеческого мяса, доселе еще незнакомый, резкий и удушливый, не оставлял от этой постановочной фантазии камня на камне.
Вскоре Сит был уже далеко от того кошмарного места. Подавляя спазм в желудке, он остановился и вспомнил о том, что нарушил запрет покидать стеклянное жилище. Наверняка, его уже разыскивают. Хотя зачем? Штефан же уже… Его трясло.
Порыв ветра хлестнул в лицо колючим песком. Найдя в рюкзаке майку, Сит сделал из нее повязку, оставив открытыми только глаза. За те несколько дней, что он провел в прозрачном приюте для бездомных, со Штефаном они так и не сблизились настолько, чтобы оплакивать его смерть. Однако гнетущее горькое чувство не оставляло его, превращая окружающий мир в какую-то иную действительность, где Сит Гудвер – это уже совсем другой персонаж, а происходящие с ним события становились теперь по-настоящему реальными.
Что же Штефан искал в запретной зоне? Да и вообще, черт возьми, зачем в колонии запретная зона? Фразы из последнего разговора о странных рабочих невольно всплыли в памяти. Там в приюте они говорили о массовом облучении людей и их необъяснимой покорности. Эти слова так и остались бы словами, если бы пять минут назад не обрели бы самое ужасное воплощение в виде остывающего трупа приятеля. Похоже, Штефан что-то узнал. Но тогда… он, Сит Гудвер, последний, кто с ним общался, находится в опасности! Нужно где-то отсидеться и все обдумать. Но где?
Купол, находящийся перед ним, ничем особенным не отличался от остальных. Пожалуй, только наружное освещение было каким-то блеклым, а дорожка, ведущая к входу, заметена песком. На востоке небо стало приобретать багрово-фиолетовую окраску. Странный рассвет. Сит невольно засмотрелся на нарождавшуюся из-за горизонта звезду. Совсем не так как на Земле. Немос был намного крупнее Солнца, но его энергия не сжигала все на своем пути радиацией. Тут даже небо имело розоватый оттенок, а погода всегда была пасмурной, потому как местное светило скорее согревало, чем несло свет. Эдакая гигантская печь. Хотя особого тепла Сит так и не ощутил за все время пребывания на планете.
Вскоре красный диск выполз из-за песчаных холмов, и у предметов появились тени, а тусклый розоватый свет разлился по поселку, преобразив его до неузнаваемости.
Дверь купола оказалась запертой, и открыть, по всей видимости, ее могли только изнутри, поскольку никакого табло, сканера или клавиш для набора пароля попросту не было. Сит еще раз посмотрел на клочок бумаги, которую дал ему Штефан. Все верно. Строение тринадцать. Он постучал. Гулкий звук утонул в порывах ветра. Ничего. Он мог стучать весь день, и, скорее всего, так и было бы, если б…
Дверь натужно заворчала и отъехала в сторону. От неожиданности Гудвер отпрянул назад. Из нее вышел человек в коричневом комбинезоне и медленно пошел прочь. Боже! Тот же мертвый взгляд. Мужчина мерными шагами удалялся, а Сит не мог оторвать взгляд от этой жуткой механической походки. Только сейчас он понял, что дверь начала двигаться назад, и, опережая сознание на доли секунды, рефлекс буквально втолкнул непослушное тело в уменьшавшийся с каждым мгновением проем.
В тамбуре его встретили все те же безмолвие и пустота. Озираясь по сторонам, Сит неслышно двинулся в сторону коридора, где помещение расширялось, объединяя несколько изолированных комнат. Похоже, все строения здесь однотипные. Он без особого труда добрался до лифта и нажал на стрелку, указывающую вниз.
Когда блестящие створки сомкнулись, заперев его в узкой кабине, Сит слегка запаниковал. Как-то неожиданно легко все получалось. После остановки лифта дрожь усилилась. Он вдруг испугался, что его здесь непременно ждут. Скоро ловушка захлопнется, и… Однако на площадке было безлюдно. Здесь вообще-то живет кто-нибудь?
Словно в ответ на его мысленный вопрос откуда-то слева послышались голоса. Сит прислушался. От напряжения лоб и виски стали влажными. Оказавшись перед выбором, он никак не мог решиться, идти к людям или наоборот – бежать от них в противоположную сторону. Пожалуй, без помощи будет трудно найти того, кто ему нужен.
Голоса приближались. Вскоре в конце дугообразного коридора он заметил двух мужчин, один из которых пытался в чем-то убедить второго, а тот резко перебивал, не особенно слушая собеседника. Из обрывков фраз Гудвер понял, что они обсуждали какие-то состязания. Похоже, один из них здорово проигрался на тотализаторе. А другой, по всей видимости, желал вернуть долг.
Мужчины тоже заметили его и умолкли, стараясь рассмотреть гостя получше. Замедлив шаг, Сит продолжал приближаться к спорщикам, явно вызвав у них беспокойство.
– Здравствуйте! – громко, но, как можно приветливее, произнес он.
После некоторого замешательства тот, что пониже ростом с короткой стрижкой спросил.
– Ты кто, приятель?
Гудвер остановился и попытался сформулировать свой вопрос.
– Мне нужен один человек…
– Ты сам-то кто? – настаивал стриженый, сделав в его сторону небольшой шаг.
Судя по впившимся в него подозрительным взглядам, ничего хорошего от этой встречи ждать не приходилось. Сит поежился, почувствовав, как кровь хлынула к голове, мешая соображать. Невысокий медленно приближался, и он слышал уже его алкогольное дыхание. Развернуться и бежать! Но это даст им возможность убедиться, что он слабее.
Когда он был подростком, сверстники нередко задирали его, так, от скуки. Однажды он оказался в темном углу один против пятерых старшеклассников. Они здорово потрепали его, Ситу даже пришлось отваляться в медицинском отсеке пару недель, но он не убежал и не умолял о пощаде. Его необъяснимое глупое упорство как-то магически подействовало на школьных забияк, и издевательства прекратились. Более того, с ним стали считаться, просить совета и дружить.
Образ героя не очень подходил худощавому продолговатому Ситу, однако в этот раз он решил не отступать. Будь, что будет! Отведя, на всякий случай, правую ногу назад и сжав кулаки, он назвал имя.
– Отец Герман. Мне нужен Отец Герман.
Что-то произошло. Озлобленность и алчность на лицах его новых знакомых сменились на интерес и настороженность. Стриженый обернулся к озадаченному приятелю и выпрямился.
– Кто тебе назвал это имя? – прорычал высокий.
Сит понял, что Отца Германа здесь знают, и, по всей видимости, его авторитет непререкаем, если одно только его имя так резко может изменить рожи этих уродов. В любом случае он решил сказать правду.
– Штефан.
Они снова переглянулись. Вероятно, Гудвер знал достаточно, чтобы к его персоне стали относиться с осторожностью.
– Как он?
– Кто?
– Штефан, – стриженый с ехидцей посмотрел на Сита.
– Умер.
Комната изнутри казалась металлическим ящиком для хранения всякого барахла. Стальные стены, потолок и пол давили на мозг и криво отражали предметы и людей. О порядке здесь явно не догадывались. Какие-то железки, плахи, заготовки, инструмент валялись повсюду, делая свободное перемещение по комнате невозможным. Лишь в центре был чистый пятачок, где стоял большой диван, столик и огромный видеомонитор. На этом диване и сидел сейчас Гудвер, разглядывая седого мужчину в инвалидном кресле, уныло переводившего взгляд то на него, то на стоявших за его спиной двух крепких парней. Потом «седой» кивнул, и те удалились, задев по пути какую-то жестянку, тут же жалобно зазвеневшую и через секунду затихшую в метре от него.
Мужчина, назвавшийся Отцом Германом, откровенно говоря, не соответствовал образу подпольного лидера, однако личностью был, судя по всему, неординарной и волевой. Сит вспомнил, как магически подействовало его имя на тех, кого он встретил в коридоре, и как беспрекословно подчинялись этому человеку здоровые парни, в сопровождении которых он оказался здесь.
Седой мужчина отнесся к появлению Гудвера спокойно и даже как-то обыденно. После нескольких секунд визуального контакта Отец Герман, казалось, знал о нем все. Однако в его взгляде сквозь любопытство проглядывало смутное недоверие, заставляя Сита чувствовать себя подопытной крысой, которую вот-вот усыпят и начнут полосовать, изучая дрожащие внутренности.
Отец Герман, манипулируя кнопками на пульте управления коляской, объехал вокруг стола и, выдвинув тяжелый ящик, достал бутылку и два стеклянных бокала. Налив темно-коричневой жидкости в оба бокала, он взял один из них и сказал.
– Подойди, возьми.
Голос старца был хрипловатый, гудящий, пронизывающий до костей и явно принадлежал человеку, знавшему цену словам.
– Спасибо, – Сит не знал что делать: остаться у стола или вернуться на диван.
– Расслабься, будь как дома! Я слышал, ты знаком с парнем по имени Штефан?
Сит не стал садиться и находился почти рядом с собеседником.
– Мы жили с ним по соседству.
– Что он тебе наговорил обо мне?
– Он сказал, что Вы – человек, которому не все равно, что происходит.
Отец Герман вдруг осклабился, отчего Гудверу сделалось зябко.
– Неплохо. А зачем ты сюда пришел?
Сит опешил, и совсем не оттого, что не ожидал такого вопроса, а скорее, потому, что ответить на него решительным образом ничего не смог бы, даже под пыткой. Глупость его положения предстала во всей своей красе. Отец Герман внимательно наблюдал за ним, развалившись в коляске и прищурив один глаз.
– Я подумал, что у Штефана должны быть друзья. Он говорил мне только про Вас. Кто-то должен был узнать о его смерти. Разве нет?
Мужчина, сидящий перед ним, преобразился. Он как-то виновато скользнул по нему взглядом и налил себе из бутылки еще порцию алкоголя. Затем, словно, отогнав внутренние сомнения, достал странное шипящее переговорное устройство и вызвал помощников.
– Иди с ними, раз уж ввязался в эту игру. Тебе ничего не угрожает, если ты не лжешь, – старец устало посмотрел ему вслед и махнул рукой.
Сит оказался в маленькой комнатке, посреди которой стояло жутковатое кресло, совершенно не понимая, что он здесь делает. Только по виду сопровождавших его парней стало ясно, что ввязался он действительно во что-то непонятное, и пути назад, похоже, не было.
Произошло то, чего он больше всего надеялся избежать. Его усадили на этот дьявольский трон и привязали руки и ноги широкими толстыми ремнями, разорвать которые он бы не смог ни при каких обстоятельствах. Спина стала липкой, дыхание участилось.
– Успокойся! – сказал один из верзил.
Краем глаза Сит заметил, как сбоку к нему приблизился человек в светло-зеленом комбинезоне. Потом ему на голову надели что-то вроде шлема. В плечо уколол инъектор, и в глазах поплыли круги, а затем сознание поглотил сумрак.
Он сидел на холме. Вокруг раскинулась каменная пустыня с растрескавшейся от жары поверхностью. До самого горизонта простиралась серая безжизненная гладь, соприкасаясь в конце с голубым небесным сводом. Он знал, что час его близок, и был готов к этому. Только что-то все время заставляло его долго всматриваться вдаль, где в раскаленном мареве происходило нечто странное, необъяснимое и оттого вызывающее беспокойство. В голове зашипело, затрещало, а затем наступила тишина, абсолютная, густая, неживая.
«Беги!» – раздался знакомый голос, но Сит никак не мог вспомнить его. Он понимал, что бежать некуда, что скоро все закончится, но изо всех сил старался вспомнить. Наконец, его словно ударило током. «Марта! Что происходит? Где ты?» Его крик утонул в стонущем гуле, доносившемся со всех сторон. Небо померкло, земля на глазах начала расползаться пока не исчезла совсем, и его взору открылась бездна. Пылающая и одновременно холодная как тысячелетние льды. Он закричал от ужаса и боли, пронзившей все тело…
– Эй, парень! Очнись!
Над ним склонился человек в светло-зеленом комбинезоне.
– Хорошо, что мы вовремя тебя начали реанимировать, – мужчина вытер потный лоб и взял его за запястье.
– Сколько я здесь? – потрескавшимися губами прошептал Сит, вспоминая, злополучное кресло.
– Вторые сутки. Что ж ты не сказал, что у тебя сердце такое слабое? – сокрушался тот.
Сит хотел было возмутиться, что это они, идиоты, затеяв над ним свои опыты, могли бы сначала о его здоровье полюбопытствовать, но сил не хватило, и он закрыл глаза.
Страха уже не было, только слабость и безразличие. Оказавшись во власти некого Отца Германа, Ситу оставалось лишь проклинать ту секунду, когда он решил последовать совету покойного Штефана, прийти сюда. Между тем, он понимал, что иначе поступить и не мог, поскольку это был единственный адрес, где можно было рассчитывать на ночлег, черт бы его побрал! Так или иначе, они его не убили, значит не все так скверно.
На третий день Гудвер уже мог вполне сносно передвигаться и начал настойчиво требовать объяснить ему, что происходит. За все время, что он находился в одиночной палате, к нему заходил лишь доктор и санитар, приносивший еду и воду, которые самым неприличным образом игнорировали все его вопросы, отвечая только, что скоро ему все объяснят. А после того, как он едва не попал в санитара стаканом, к нему заглянули два амбала, пообещав успокоить, если он не угомониться. Однако через несколько часов дверь открылась, и в палату заехала инвалидная коляска.
– Я смотрю, ты пришел в себя, – Отец Герман, оценивающе посмотрел на него и кивнул на выход, – идем со мной!
Он резво развернул свой спецтранспорт и скрылся за дверью. Сит поспешил за ним, надевая на ходу комбинезон. В конце коридора он заметил две высокие фигуры, неотступно сопровождавшие старика.
Остановившись у кабины лифта, Гудвер вдруг засомневался, но это продлилось всего несколько мгновений. Решительно шагнув внутрь, он вдруг подумал, что возможно сейчас в его жизни происходят те самые перемены, которых он подспудно ждал все это время. Слишком уж затянулось его подавленное состояние неудавшегося колониста. Какая-то необъяснимая эйфория охватила Сита, притупляя инстинкты и стирая грани между фантазией и реальностью. Его спасли и оставили в живых. Значит… он, наконец-то, стал кому-то нужен!
Створки бесшумно закрылись, и они стремительно понеслись вниз. За эти полминуты Гудвер постарался успокоиться, сделав несколько глубоких вдохов и выдохов. На этот раз они оказались в комнате, отделанной под старину. Деревянные арки, резные плинтусы, цветы, кафель, декоративный камень. Массивная мебель, в том числе высокие шкафы с книгами. Такой интерьер Сит видел лишь в архивных видеодокументах.
Двое парней остались у входа. Отец Герман докатился до стола и по-хозяйски занял за ним место, указав ему на жесткое потертое кресло напротив. Озираясь по сторонам, разглядывая непривычную глазу обстановку, Сит невольно задавал себе вопрос, кто такой этот Отец Герман, в распоряжении которого огромные апартаменты, охрана, медицинский блок с современной аппаратурой? Лидер неформальной подпольной организации или глава какой-нибудь местной компании? Скорее всего, этот дядя явно не сотрудничает с правительством, иначе давно бы уже сдал его властям. Наверняка, во всех электронных информационных базах поселка его личность фигурирует в списках разыскиваемых преступников.
Глядя на своего нового таинственного знакомого, Сит не мог понять, что же все-таки движет этим человеком с именем, созвучным, скорее, древнему церковному сану. Деньги, власть, месть, а, может, что-то ещё?
Между тем, Гудвер отчетливо понимал, что каким бы не был на самом деле Отец Герман, от этого старца зависела в данный момент его судьба, потому как пойти ему было совершенно некуда. Загнанный обстоятельствами в угол, Сит готов был на любые условия взамен на убежище и пищу, смея в душе надеяться, что может рассчитывать и на большее.
Отец Герман молча изучал картину на стене с изображением живописного уголка природы, явно не местного происхождения. В центре полотна в лучах яркого солнца серебрилась небольшая речушка, окруженная со всех сторон лесом, через которую был проложен рубленный, тронутый временем мост. Сит был уверен, писалась картина с натуры, потому как придумать такое, казалось совершенно невозможным.
– Так, кто Вы такой, мистер Гудвер? – неожиданно сухо спросил Отец Герман, пока Сит любовался пейзажем.
Он еще не до конца осмыслил вопрос, а слова уже начали слетать с языка.
– Меня зовут Сит Гудвер…
Поперхнувшись, он вдруг понял, что от него ждали другого ответа. Ну, конечно! Они, наверняка, знают о нем все, что есть в его личном файле.
Отец Герман невозмутимо наблюдал за его терзаниями в поиске нужных слов.
– Я не понимаю, – наконец, признался Сит, – что Вы имеете ввиду?
Он ждал внятных пояснений, начиная между тем постепенно постигать смысл интонации. Неужели опять подозрения? Чего же им еще нужно? Гудвер все еще чувствовал накатывающую волну возмущения, когда собеседник заговорил.
– Откуда ты взялся, парень? Что ты делаешь здесь?
Выражение лица Отца Германа в тусклом свете единственной горевшей в комнате лампы угадывалось смутно, однако Сит был уверен, что тот буквально прожигает его недоверчивым взглядом.
– Я же все рассказал, – осторожно произнес он, – в поисках заработка я прилетел с Галилеи примерно месяц назад, жил в приюте для бездомных, где познакомился со Штефаном, который и дал мне Ваши координаты. Вы же помните Штефана?
Сит с мольбой смотрел на «седого», всей душой надеясь, что тот сейчас улыбнется и скажет, что это шутка, что он – Сит Гудвер, замечательный парень, и что ему обязательно помогут.
– Да не знаю я никакого Штефана!
***
Очнувшись от невнятной прерывистой дремоты, Карго почувствовал, что голоден. Следующие несколько часов прошли в полузабытьи, сменившееся душевным подъемом и приливом сил. Долгие годы существования в условиях каждодневного выживания позволяли быстро восстановить жизненную энергию даже после таких потрясений.
Карго приподнялся на своем стерильно белом ложе и осмотрелся. Несколько кругов вдоль стен быстрым шагом вернули былую подвижность мышц и чувство целостности тела. Убедившись, что он в своей прежней форме, Карго снова сел на кровать. Охотник еще не забыл, зачем он здесь.
Попытки найти ответ на мучивший его вопрос не приносили ничего утешительного. Нужна информация о Весте, и где ее получить, он пока не представлял.
От щелчков открывающейся двери по спине поползли мурашки. Голова соображала мгновенно. Карго изобразил на лице озлобленность и отскочил в угол, как подобает загнанному дикому животному.
На пороге стояли двое в герметичных комбинезонах, правда, без масок. Один из них, тот, что постарше и ниже ростом с редкими вьющимися волосами, быстро оценил ситуацию и сделал знак напарнику, означающий, что нужно быть осторожным. Молодой тут же вскинул импульсный резонатор, направив его в сторону подопытного. Охотник прекрасно знал, что это такое и как оно сжигает все на своем пути, но не подал виду, оставаясь сгустком напускной ненависти и невежества.
Старший сделал несколько нерешительных шагов к центру комнаты и медленно поставил на кровать небольшой ящик.
– Спокойно, парень! – проговорил он, не спуская взгляда с Карго, – Если он приблизится, стреляй!
Карго вздрогнул, но ничем не выдал своего страха, еще сильнее вжавшись в угол.
– Зря мы без охраны зашли, доктор, – послышалось из-за спины низкорослого.
– Не отвлекайся, Джон! – проговорил тот.
Несколько секунд все трое находились в оцепенении. Первым зашевелился доктор, открывший ящик и доставший оттуда какой-то пакет. Карго практически сразу догадался, что там находится, едва до него донесся аппетитный аромат запеченного мяса, который он бы не перепутал ни с чем.
Разложив еду на кровати, ученый попятился к двери, неслышно ступая по мягкому полу.
– Может, вызовем охрану, и свяжем его? – спросил Джон.
Доктор задумался, наблюдая за охотником, но промолчал, едва пошевелив рукой, давая понять, что ничего предпринимать пока не нужно. Что ж, Карго понял, что его хотят накормить, и он не имел ничего против, прислушиваясь, как в животе жалобно заурчало. Проанализировав поведение вошедших, он решил, что ему ничего не угрожает, и приблизился к заветному пакету. Благо, голод ему изображать было не нужно.
Стремительно пережевывая пищу, Карго исподлобья изучал своих новых знакомых, с интересом наблюдавших за его торопливой трапезой. Каждое его движение фиксировалось миникамерами, и охотник догадывался об этом, стараясь как можно громче чавкать и даже рычать, хотя там, на Земле, его соплеменники питались совсем иначе. Существовали правила, ритуалы, но они, наверняка были недоступны для жителей мегаполиса, а, поэтому, нужно придерживаться соответствующего образа дикого полуразумного существа.
Закончив, Карго вытер руки о белоснежную накидку и снова отошел в угол, уставившись на озадаченных посетителей. Старший, уже менее осторожничая, собрал одноразовую посуду и остатки пищи обратно в ящик и, поставив его на пол, толкнул в сторону напарника.
Pulsuz fraqment bitdi.