Kitabı oxu: «Наука думать. Думать вопрошая»

Şrift:

Часть первая
Вводная

Эта книга продолжает серию работ по теме «Наука думать», посвященных работе нашего разума. Несколько книг были посвящены тому, как видят ум, разум, рассудок и мышление те науки, для которых это может быть их предметом. Преимущественно психология и философия. Но не в меньшей мере они опирались на языкознание, в основном в части, называющейся языковой картиной мира и человека.

При этом необходимо признать, что хоть Наука думать и могла стать предметом этих наук, она им все же не стала, и такой науки пока не существует.

В этом своем исследовании я исхожу из того, что человека делает человеком разумным именно разум. Звучит это тавтологично, но таковы реалии – наука вовсе не уверена, что органом думания и мышления является именно разум или ум. Вполне можно встретить мнение, что думает интеллект или мозг. Ум, разум и рассудок исключены из предметов научного осмысления с начала двадцатого века.

И все же, если основываться на русской языковой картине человека, органами думания могут быть только ум или разум. При этом разум более доступен для исследования. Однако готовых исследований разума не существует. Поэтому я не беру за основу те определения разума, которыми пользуются традиционные науки. Их определения кажутся мне надуманными, а обращение с языковыми фактами произвольным.

Поэтому я исхожу из того, что можно обнаружить как главное в носителе разума – гомо сапиенс. Человек разумный – не единственное существо, обладающее разумом. Поэтому мы вполне можем усмотреть сходство в работе разума у человека и высших животных. Но при этом мы с очевидностью наблюдаем и отличия, в первую очередь связанные с использованием развитого языка и способностью человека решать сложные задачи. В частности, продумывая будущее.

Именно это сопоставление разных видов разумной деятельности и наблюдение над работой разума в быту, показывает: все, чем занят разум, – это решение жизненных задач. Все остальные его функции, начиная от восприятия и познания, служебны и подчинены главным задачам. А именно, обеспечению выживания и достижению лучшей жизни.

Как только мы начинаем видеть, что, какую бы деятельность ни осуществлял разум, он достигает какой-то цели, и какой бы цели он ни достигал, он делает это с помощью задачности, все сложности разума и мышления выстраиваются в совершенно понятный порядок. Этот порядок присутствует по всех способах думать, которые свойственны разуму.

А способов этих всего три или четыре, если ввести более тонкое деление.

Разум развивается из способности думать представляя, то есть создавать образы действия, с помощью которых и решает свои задачи. Но мы очень плохо осознаем себя в то время, когда зарождается эта способность, и поэтому не придаем ей особого значения. Однако это базовая способность, поскольку в ней человек совпадает с животными. Они тоже способны создавать образы действия с помощью представлений.

Гораздо легче мы осознаем себя думающими, когда осваиваем речь. Поэтому нам чаще кажется, что исходный способ думать – это решение задач с помощью вопросов. Именно ему и посвящена эта книга.

Однако при любом из этих способов думать мы применяем и способность строить простейшие рассуждения, или думать рассуждая. Человечество очень ценит этот способ, считая его логикой или диалектикой. Однако и логика, и диалектика – это уже изощренные способы использовать рассуждение. В жизни оно гораздо проще.

Однако простота всех трех исходных способов думать обманчива. Если эта основа плохо уложена в разуме, то человек не овладеет ни сложными способами думать, ни таким видом думания, как продумывание будущего или продумывание сложных задач, который я считаю четвертым.

Животные не умеют продумывать будущее. Они живут в настоящем, здесь и сейчас, как советуют мастера просветления. Однако человек идет дальше, и, похоже, это вовсе не случайно. Такова его судьба как носителя Разума с большой буквы.

Как бы там ни было, но продумывать будущее не просто и для гомо сапиенс, поскольку в этом участвуют все три начальных способа думать. Поэтому продумывание увенчивает собой и думание вопрошанием, и думание представлением, и думание рассуждением.

В этой книге я ограничиваюсь только вопрошанием.

Глава 1
Думать, задавая вопросы

Наука, в частности, психология, отказалась от изучения разума в начале двадцатого века. Философия сохранила хотя бы это имя, но только потому, что разум упоминается в трудах классиков философии. В силу этого и для философов разум – понятие из истории философии.

Вживую философы изучают то, что изучают в ведущих философских школах мира, а они, что очевидно, изучают то, что имеет имена на их родных языках. А это означает, что наследие русской языковой картины мира не полностью подходит для передачи изучаемых понятий.

Правда, разум поминается в работах языковедов, особенно тех, что интересуются наивной картиной мира. К сожалению, они не идут дальше общих описаний с помощью идиоматических выражений. Иначе говоря, их интересует язык, но не работа разума.

Существует множество определений разума. Большинство из них надуманные. Обычно создатель определения вкладывает в слово «разум» то значение, которое удобно ему. Что подразумевал народ, создавший это имя для чего-то в действительности, не только не интересует мыслителей, но будто даже раздражает их…

Однако прежде чем придумывать словам естественного языка новые значения, стоило бы понять, для чего это слово использовалось твоим народом. Но для этого требуется видеть слово в его историческом развитии.

Разум, если исходить из значения самого слова, должен разуметь. Но что это за действие: «разуметь»? «Разуметь» в современном русском языке имеет значение, близкое к «понимать»: я так разумею! Но если вглядываться в общую семантику словоупотребления, то это лишь осколки от исходного понятия, утраченного из-за малого употребления в быту.

Иными словами, «разуметь» в значении «понимать» – лишь одно из множества возможных значений, свойственных разуму. А при исследовании понятия «разуметь» выясняется, что это не прямое действие разума, а итог его работы. Иными словами, разум не понимает, а готовит понимание, которое доступно не ему, а Уму, от которого разум по мнению языковедов и происходит.

А что было общим значением? Если принять за основу не слово, а понятие «человек разумный», то, разумея, разум должен думать, как и ум.

На деле, если не полениться сделать феноменологическое описание работы разума, он осуществляет несколько видов действий, которые объединяются в понятии «решать жизненные задачи». И первейшая из этих задач – обеспечивать выживание своего хозяина. Но мы сейчас почти не видим и эту задачу, потому что поглощены вторым видом действий разума, обеспечивающих лучшую жизнь. Все, что ценится у современного человека как способность думать, нацелено именно на улучшение жизни.

При этом корневая основа слова «думать» показывает, что думать должен ум. Но очевидно, что разум – это тоже ум, но не простой, а с расширением раз-. Собственно, и сам разум есть либо состояние, либо расширение ума, добавление ему неких способностей, вроде использования образов.

Понятие образа является ключевым для понимания разума. Наиболее вероятно, что разум – это ум разымающий, разделяющий, то есть делящий поток восприятия или сознания на части и творящий из них образы. Феноменологическое описание работы разума не оставляет в этом сомнений.

Очевидно, что если разум – это некое состояние ума, то он тоже должен думать, но как-то иначе, чем ум. Как ни странно, но расширяющая приставка раз-не расширяет ум, а сужает его до весьма определенного вида действий. Наблюдение показывает, что это отличие состоит как раз в способности разума создавать и использовать образы. А вот ум, как показывает глубокое самонаблюдение, может думать и без образов, исключительно протекая по плотностям знаний о мире.

Это наблюдение позволяет нам вынести некоторые суждения о работе разума. Если разум – это ум, но в особых условиях, то бесспорно, что с помощью образов он делает то же самое, что ум без них, поскольку природа осталась прежней. Сама эта природа думания не может меняться принципиально из-за наличия орудий. Но мы не видим ее в разуме, поскольку образы захватывают нас, и не видим в уме, потому что ожидаем увидеть образы и в нем.

Мы попросту не умеем наблюдать такие вещи, хотя говорим о самонаблюдении уже две с половиной тысячи лет!

В чем разница, если исходить из самого поверхностного самонаблюдения? Когда думаешь без образов, то есть протекая по плотностям знания, ты должен каждый раз осуществлять восприятие и исходить из восприятия, чтобы решить свою задачу. То есть изучать условия любой задачи заново, как если бы ничего подобного не встречалось тебе раньше.

Это позволяет уму быть очень точным и не делать ничего лишнего, поскольку он решает только те настоящие задачи, которые приносит ему жизнь. Поэтому разумный человек смотрит в свою память, а умный видит действительность и потому точен в своих решениях. Однако умных не много среди разумных, раз мы постоянно сравниваем себя то с дураками, то с умными. Умные – редкость. Значит, ум желателен, но разум доступнее, и предпочтительнее думать в образах.

Чем хорошо думать в образах? Чем выгоден такой инструментальный способ думать? Тем, что разумный человек не обязан думать каждый раз заново, он может найти готовый образ, содержащий в себе решение появившейся перед ним задачи, среди уже имеющихся в памяти. В крайнем случае можно взять подходящий образ и слегка доработать его. Именно это и выглядит наиболее разумным, а потому предпочтительным.

Поэтому исходным для разума становится именно такой способ думания – поиск готовых решений. К сожалению, задач, которые бы повторялись полностью, не существует. И потому такой способ их решать, хоть и проще, но всегда чуточку не точен. Тем уровнем точности, на который способен ум, в быту можно пренебречь, если главная задача – выживание. Такой уровень точности необходим только для сложных исследований.

В силу этого, общество сначала учит ребенка подражать взрослым, то есть считывать готовые образы действия с других людей по принципу: где те отечества отцы, которых мы должны принять за образцы? Поэтому, когда ребенок сталкивается с задачей, которую не знает, как решить, он просит либо решить ее за него, либо показать, как это делается.

Так рождается умение думать, задавая вопросы.

Обычно нам кажется, что спросить ответ у другого и получить его готовым – это как раз не думать. Думать – это делать какое-то усилие, понуждая себя к определенным внутренним действиям. Это неверно и свидетельствует лишь об отсутствии школы самонаблюдения. Мы так измучены школой, что за ней не видим разум.

В настоящей жизни для разума совершенно все равно, каким путем будет решена жизненная задача, даже тобой ли она будет решена. Для него задачи – это описание помех, встретившихся в жизни хозяина. И потому главное, чтобы помеха жизни была устранена. Его задача – обеспечить твое выживание, а не выиграть соревнование умов.

Поэтому добыть готовое решение у другого так же ценно, как и найти его самому. Собственно, добыть – это и есть найти! Если почитать мифы и эпосы древних, то в них постоянно описываются походы за знаниями, то есть за готовыми решениями тех задач, которые человек не может решить сам. Древность считала это высшей мудростью и объявляла добывших ее людей богами!

Но и современность ценит это умение. Женщины, умело изображающие беспомощность, очень быстро находят тех, кто их спасет, и прекрасно живут за счет этого способа думать – думать, задавая вопросы. Ребенок, научившийся задавать вопросы, выживет и сможет однажды дорасти до настоящего ума. и довести до победы. Мы становимся неудачниками не потому, что мы недостаточно умны, а потому, что у нас не хватает силы для воплощения творений своего ума.

Именно эта сила и будет предметом этого моего исследования. Насколько, конечно, мне хватит для него силы ума…

Pulsuz fraqment bitdi.