Kitabı oxu: «Дуга Большого круга. От СССР к России: взлёт, крах и надежды «рыболовной державы»»

Şrift:

Династии – духовные скрепы России

Мало кто задумывается о том, что каждый из нас является не только носителем какого-то особого родового гена, но и наша собственная судьба во многом предопределена многовековой историей наших предков. Знаменитый российский родовед князь Петр Долгоруков, изучивший сотни княжеских и дворянских династий, пришел к следующему выводу: «Я твердо и непоколебимо убежден, что дурные деяния, совершенные предками и родственниками, ни в чем не могут запятнать добропорядочность их детей и потомков; славные деяния, таланты, добродетели имеют отношение и к потомству». Поэтому мы и говорим, что династии – это духовные скрепы России, в которых выражены наилучшие качества русского народа.

На первый взгляд кажется, что книга Александра Николаевича Якунина о другом – о взлете и падении отечественного рыболовства.

Да, и о взлете, и о падении.

Но и о взлете, и о падении через судьбы людей, по-настоящему искренне, глубоко и трепетно преданных своей делу.

Через судьбу отца, и через судьбу сына.

Через судьбы тех, кто шел рядом с ними все эти годы.

Нет смысла пересказывать эту книгу. Тот, кто ее прочтет, сделает вывод о главном: было в России счастливое время, когда ТРУД, ЗНАНИЯ и ОПЫТ возводили человека не только на пьедестал почета, но и открывали перед ним самые широчайшие перспективы.

Якунин-старший не дожил до времени духовного краха России, и потому его воспоминания – это исповедь счастливого человека, который смог сделать себя САМ, – прибыв на Чукотку в качестве рыбопереработчика в 1941 году, почти мальчишкой, он завершил свой трудовой путь директором рыбокомбината.

Якунин-младший пережил все: и взлет (капитан-директор плавбазы, заместитель начальника ПО «Камчатрыбпром», заместитель начальника ВПО «Дальрыба», начальник ВПО «АзЧеррыба», президент компании «Югрыба»); ему подчинялся рыболовный флот, ведущий промысел в трех океана – Тихом, Атлантическом и Индийском, от берегов Северного Ледовитого океана (Чукотка) до Антарктиды; и падение: когда рухнула страна, а вместе с ней и рыбная отрасль; когда Украина и Россия вдруг стали чужими; когда профессионалы повсюду были изгнаны, и на их место пришли воры и бандиты; когда мелкотравчатый энергетик, присосавшийся к губернаторской миске и ставший главным распорядителем водных биологических ресурсов на Камчатке, лишал квот и банкротил построенный А. Н. Якуниным с нуля рыбоперерабатывающий комплекс…

Все это есть в книге: последовательно, пошагово, очень скрупулезно…

Вот на этом я и хочу сделать акцент. Рана еще кровоточит – на глазах у нашего поколения рушилась великая держава – Союз Советских Социалистических Республик, – происходил кровавый передел собственности по принципу «грабь награбленное», а живая суть нации, всегда славившейся духовностью, вытеснялась жаждой наживы…

Эта книга написана не для равнодушных людей – она предназначена тем, для кого ТРУД и ЗНАНИЯ, спрессованные жизнью в ОПЫТ, были и остаются высшей духовной ценностью.

В книге нет ничего лишнего: только факты, размышления и выводы. От восторженных, курсантских, до горьких… Но эта горечь отнюдь не разочарование по поводу того, что утраченного не вернешь. Родовой чертой династии Якуниных всегда было великое чувство личной ответственности за все, что происходит вокруг. Ни отец, ни тем более сын не отделяли себя от тех процессов, которые происходили в стране, – ни в счастливое время созидания, ни в горькое время разрушений. Они хотели понять, что происходит, и осознать степень своего собственного участия в этом процессе. Оставаться в стороне – это не для них и не про них.

Николай Якунин, воспитанный в условиях жесткого атриотического становления молодого Союза ССР, нацеленного на индустриализацию и коллективизацию, был готов на любые трудовые свершения, на все, что потребует от него Родина. Он мог бы пойти на фронт, и наверняка рвался, но на него распространялась бронь – рыба должны была кормить страну. И он в силу своего характера, бойцовского духа развивался от путины к путине, занимая все новые и новые должности в крепнувшем рыбопромышленном комплексе северо-востока России.

Никто не объяснил ему причины, почему в середине 1950-х этот комплекс, создаваемый в том числе и его руками, вдруг стал скукоживаться. Главное-то он знал – резко сократились подходы лосося к берегам российского Дальнего Востока. А вот причины ему были неведомы: за мнимую дружбу с японцами московская власть подарила им для дрифтерного лова этот бесценный камчатский ресурс. Разве это не является предательством? Японцы благодарили за щедрость наших правителей, ничего не обещая взамен, а на Чукотке и Камчатке тем временем проводили консервацию заводов, закрывали поселки, распускали школы… На произвол судьбы были брошены десятки тысяч людей.

Якунин-старший переезжал с места на место, полагая, что так и надо – идет укрупнение производства по всей стране, тем более что стал набирать силу океанический промысел, камчатское побережье после войны заполнили сейнеры и траулеры, доставшиеся нам в качестве военного трофея в войне с Германией…

Он честно трудился. Не покладая рук. Показывая пример своим сыновьям, которые пошли по стопам своего отца и искренне верили в те идеалы, которым служил их отец.

Александр Николаевич Якунин, Якунин-младший, не был исключением из правил того времени: каждому была открыта дорога к ТРУДУ и ЗНАНИЯМ, но не каждый был готов подняться на ту высоту, которую он одолел. И именно с этой высоты, раздвигающей горизонты, он восстанавливает события своей и нашей жизни. Он хочет понять свою и нашу роль в той страшной трагедии, которая произошла с распадом Союза Советских Социалистических Республик.

Советский Союз, безусловно, был государством сложным. Как и Российская империя. Как и Московское, а до этого Владимиро-Суздальское княжество. Были войны, много крови, много лишений. Но на протяжении веков – до развала Советского Союза – шел мощнейший процесс государственного строительства. Страна обрастала новыми территориями. Создавала заводы и фабрики, строила самую длинную в мире железную дорогу, торговала со всем миром товарами отечественного производства, и они котировались, пользовались спросом. При всех своих недостатках, о которых нам не перестают напоминать, СССР был СОЗИДАЮЩИМ государством. С приходом к власти либералов и демократов прозападного толка на смену созиданию пришло активное РАЗРУШЕНИЕ всего то, что было собрано в копилку нации со времен московских князей, русских царей и генеральных секретарей: КУЛЬТУРЫ, ОБРАЗОВАНИЯ, ЗДРАВООХРАНЕНИЯ – духовно-телесного богатства нации, а также ЭКОНОМИКИ – ее станового хребта.

Почему так произошло? Для Якунина-младшего это больной вопрос. Он, сохранивший документальные свидетельства того, что происходило в то время в «АзЧеррыбе» – «Югрыбе», воспроизводит полноценную картину.

В истории многое повторяется, ведь она развивается по спирали, только не всегда мы замечает эти витки и делаем выводы. Помните, задолго до нового Смутного времени Александр Сергеевич Пушкин писал: «Не приведи Бог видеть русский бунт – бессмысленный и беспощадный. Те, которые замышляют у нас невозможные перевороты, или молоды и не знают нашего народа, или уж люди жестокосердные, коим чужая головушка полушка, да и своя шейка копейка»? То, что бунт конца 1980-х – начала 1990-х был бессмысленный, подтверждают развалины многочисленных заводов и фабрик, опустевшие деревни, нищета народа. То, что он был и есть беспощадный – подтверждает произвол властей и рост коррупции. И «полушка», и «копейка» в образе зеленого американского доллара оказалась опасной «заманушкой», расколовшей страну на две неравные части. С одной стороны – нищий народ, с другой – баснословно богатые олигархи. Были моменты, когда казалось, что «холодная» гражданская война в любой миг может превратиться в «горячую»… Впрочем, 1990-е мы уже пережили, но история на этом не заканчивается, впереди новый виток.

Возмужало уже третье поколение Якуниных… Подрастает четвертое…

Что ждет их, что ждет всю нашу страну? Нынешние школьники не читают классиков (еще один пробел, а может, и осознанная политика системы), но если б росли в другой системе координат, знали бы – этот вопрос является классическим для России: «Кто виноват?» и «Что делать?» Впрочем, на тему «Кто виноват?» у нас любят порассуждать – достаточно включить телевизор, чтобы убедиться в этом. Но при этом большинство перекладывает всю ответственность на других.

Однако есть еще люди, которые чувствуют личную ответственность за происходящее со страной, пытаются понять, что же лично они сделали не так, могли ли предотвратить беду и почему этого не получилось.

И почему не получилось у других – весомых государственных фигур?

Если думать над всеми этими «почему?», выясняется очень важное: в стране, сменившей сталинский созидательный курс на курс волюнтаристский, отрицающий объективные закономерности развития, не просчитывающий последствия, начали целенаправленно уничтожать профессиональные кадры, заменяя их политическими марионетками. Вот наглядный пример: рыбной отраслью долгое время руководил сталинский нарком Александр Акимович Ишков. Умный, опытный, беззаветно преданной работе человек. Чтобы его снять с должности кураторы ЦК КПСС провели целую операцию, детали которой расследовал и воспроизвел в своей книге А. Н. Якунин.

Что же до политических марионеток, то они стали появляться повсеместно, во всех отраслях, – прожорливые вороватые проходимцы, чья жизнь текла безбедно среди всяких «спец» – спецобеспечения, спецпайков, спецкурортов и прочего. Они-то и создавали первые коррупционные ядра, которые, как раковая опухоль, паразитируя на народном теле, разбрасывали свои смертельные для страны метастазы… Не Америка свалила могучий СССР – а вот эти доморощенные политические марионетки, которые, не останавливая ни перед чем, с легкостью фабрикуя уголовные дела, обманывая и обвиняя, захватили политическую власть в стране и обрушили СССР, чтобы сохранить за собой наворованное богатство…

Сегодня многое тайное становится явным. Как и дело нашего камчатского губернатора Владимира Афанасьевича Бирюкова, которое, собственно, и было использовано, чтобы опорочить А. А. Ишкова. А восстановить справедливость помог друг Александра Николаевича Якунина – Юрий Иванович Кокорев.

В книге много разных историй, герои которых – близкие Александру Николаевичу люди. Если свита делает короля, то человека определяет круг его друзей. Лично я горжусь тем, что входил в этот круг. Я горжусь дружбой с Александром Николаевичем Якуниным, который не переставал удивлять своими начинаниями. Именно он был инициатором создания уникального Интернет-музея отечественного рыболовства, помогающего сохранять память о тысячах рыбаках имен. Именно он стал инициатором и создателем цикла книг о рыбаках – капитанах дальнего плавания.

И совершенно естественно, что он взялся за написание книги о прожитых годах, подхватив то, что начал его отец, оставивший свои воспоминания.

Александр Николаевич Якунин хотел донести до следующих поколений россиян свою ПРАВДУ о том времени, в котором он принимал самое деятельное участие. Это, во-первых. А во-вторых, чтобы не угасала родовая память. Чтобы потомки помнили о славных делах большого рода Якуниных.

Он закончил свою книгу, но не успел увидеть – ковид…

Александра Николаевича не стало 21 февраля 2021 года.

Сергей Вахрин,

член Союза писателей России

Предисловие

Когда мне было за сорок, я впервые задумался, что история нашего рода довольна интересна. Тогда же и появилась мысль перенести на бумагу наиболее важные, ключевые моменты жизни нашей семьи.

Но вести дневник, записывая происходящие события и свои умозаключения, не получалось по обстоятельствам разного рода. Так прошли годы, возможности писать не появилось, а желание – осталось. Эта идея периодически напоминала о себе, терзая меня, и я корил себя за леность, за неумение выкроить лишнюю минуту, дабы употребить ее на пользу давней цели. Давал себе все новые и новые обещания и устанавливал нереализуемые, ускользающие сроки. За время «простоя», история семьи обрастала новыми фактами и событиями. И с каждым днем появлялось все больше материала для раздумий, систематизации, работы.

Но вот наконец настал тот час, когда передо мной лег чистый лист бумаги. Мысли скоростным поездом проносились в моей голове. Я не знал, с чего лучше начать…

Однако рожденная в муках первая строчка потянула за собой длинной вереницей следующие. Процесс написания увлекал и затягивал. Я вновь переживая прошлое, на сердце становилось тепло от воспоминаний, а иногда в памяти всплывали моменты, которые заставляли анализировать свои и чужие поступки, действия, слова. В такие минуты ощущаешь цену счастья, жизни, а также, что называется, «учишься на своих ошибках».

Когда записывать воспоминания вошло в привычку и в голове все больше стал укрепляться замысел создания книги о нашей семье, я понял, что для четкой и более ясной картины судеб человеческих и прошедших лет не хватает воспоминаний отца.

В конце 1991 года изменилась общественно-политическая формация, и моей семье пришлось уехать из Севастополя в Москву, где с 9 марта 1992 года я уже работал с «Соврыбфлоте». Смена общественного строя происходит не каждый год, и не трудно было догадаться, что впереди нас ждет совершенно новый период жизни, который будет сопровождаться разрухой, а если точнее – демонтажем старого и строительством неизвестного нового. В связи с этим мысль о мемуарах еще больше окрепла: надо сохранить для своей семьи все «старое» и обязательно описать, что появится «нового». Конечно же надо писать! В одну из своих командировок на Дальний Восток по делам «Соврыбфлота» – в Петропавловске-Камчатском – я купил две толстые общие тетради по 96 листов, приехал к отцу, рассказал ему о своем замысле и предложил включиться в работу. Отец внимательно выслушал и, к моей великой радости, не только одобрительно отозвался об этой идее, но и быстро включился в работу. Теперь нас, увлеченных литературным трудом, – другими словами и не скажешь, – стало двое.

На протяжении почти двенадцати лет отец скрупулезно описывал год за годом свою жизнь, как помнил, от рождения и дальше: как завербовался на Дальний Восток, как работал на Чукотке, как создавал семью, как появились дети, Камчатский период – вплоть до выхода на пенсию. Учитывая, что я вел отсчет событий с 10-летнего возраста (с 1957 года), наши совместные с отцом воспоминания охватили более шестидеясяти лет советского периода (до 1991 года) и почти двадцать лет новой России.

К сожалению, мой отец ушел из жизни раньше, чем поставил последнюю точку в своей работе. И, конечно, он не увидит вышедшую в свет книгу, не подержит ее в руках, не перелистает и не прочтет…

И все же я благодарен ему за быстрый отклик, за понимание, за трудоемкую работу – отец перенес на бумагу 80 лет своей жизни и частично моей. Моя задача – как можно дальше пронести зажженный отцом огонь – через свою собственную судьбу, через судьбу моих братьев и моих сыновей, Вячеслава и Евгения, через судьбу сыновей Вячеслава, моих внуков, – Никиты и Егора.

Это довольно значительный временной отрезок, затрагивающий весомый пласт в истории страны и всю мою жизнь с ее перипетиями, коллизиями, событиями, а также судьбу родных и близких мне людей.

Я очень критично подошел к отбору материала, скрупулезно вспоминая события, вороша даты, восстанавливал речь, будто собирая замысловатый паззл моей жизни, рода воедино. Но эта большая работа в прошлом. Теперь только вперед – «по волнам моей памяти».

В июле 2004 года в Петропавловске-Камчатском я похоронил отца на новом Халактырском кладбище, в секторе № 7, прямо у дорожки. Отец завещал предать его земле именно там, на второй родине, далеко от Пензенской области, где он родился. На Камчатке он созидал, строил и развивал рыбную промышленность. Собрав воедино отцовские архивы, а это – записные книжки и тетради, дневники, рабочие документы, дипломы, свидетельства о присвоении почетных званий, наградные книжки, похвальные грамоты, полученные за работу в «Камчатрыбпроме», личные письма, – я с удовольствием узнал, что он активно переписывался с родственниками. Оказывал помощь не только советом, но и делом – материально, и часто навещал их на родине. Пережив своих братьев, он помогал всем племянникам и племянницам до последних своих дней.

Я поставил себе цель обязательно проехать по всем адресам, которые связывают наше семейство: станция Пачелма, село Шейно, города Пенза и Кузнецк, село Дворики и Медаевка, которой, правда, уже нет.

В 2005 году я нашел свою няню Олю; мои родители после первого своего послевоенного отпуска в 1949 году взяли ее с собой на Камчатку, в Уку. Это была двоюродная сестра отца – Оля Якунина. Она жила с нами с 1949 по 1952 год, а потом уехала опять на родину. Я ее не помнил, только по рассказам мамы. И вот мне 58, ей – 74… мы обнялись, меня она сразу признала. Случилось это через 20 лет после смерти мамы в 1985 году и спустя год после кончины отца. Я отыскал ниточку, которая вновь соединила меня с родителями.

Следующий раз я поехал на родину родителей в 2007 и 2008 годах. С помощью родственников отыскал могилы моего деда Матвея Васильевича и бабушки Ксении Ивановны, поставил им новые кресты с бронзовыми табличками. Нашел в селе Шейно большой кирпичный дом, построенный прадедом и прапрадедом. Все больше узнавал о своих корнях, о роде Якуниных, знаю о них с начала XIX века. Я еще не докопался до пращуров и не нашел дворянских корней, хотя мне известно, что нет их и в бедноте, в крепостных бесправных. Горжусь тем, что они не искали счастье во власти или около – были крепкими хозяйственниками, трудились сами и давали работу другим. Не зря в корне фамилии – «якунить», что значит «работать». Когда Советская власть взялась за борьбу с кулаками и середняками, в роду Якуниных были и пострадавшие, но они выстояли – не ждали подачки от судьбы, а смело вербовались, получали образование, искали работу по душе и находили ее. Яркий пример – мой отец, который не только сделал себя сам, но и направил своих детей, выучил всех нас.

Будущее теперь принадлежит мои внукам, и я уверен, что они не подведут наш род!

Том 1
Часть I
На Дальний Восток
(1941–1967/1968)

Глава 1
Чукотский берег

Полдень 23 июня 1941 года. Наш пароход «Владимир Маяковский» медленно приближался к береговой полосе Чукотки. На палубе было оживленно: кто-то спешил в нос судна, кто-то – к корме. Заранее обученные люди из нашей команды – бывалые рыбаки – готовили стоящие по оба борта кунгасы, разматывали стальные тросы и канаты, освобождали тяжелые лодки от крепления. Команда отсоединяла грузовые стрелы, а для спуска на воду кунгасов – особую стрелу.

Пароход сбавил ход, остановился, и с мостика последовала команда капитана: «Отдать якорь!» Загремела цепь. Буравя холодное море, якорь с тяжелым всплеском ушел под воду. Через какое-то время почувствовалась вибрация – заработал винт, давая судну задний ход. Якорная цепь натянулась, вибрация прекратилась, пароход медленно, спокойно развернулся против течения и стал левым бортом к берегу.

Таким предстал нам чукотский берег

Перед нами предстало побережье с небольшими пятнами тающего снега и белой пеной прибойной полосы. Вдали был виден поселок, носивший двойное название – Майно-Пыльгино. Он стоял на восточном песчаном берегу в месте слияния двух рек – Майно и Пыльга, единым устьем обе впадали, в Берингово море. Река Пыльга течет с севера и берет начало из огромного озера, расположенного среди высоких гор. Площадь этого озера примерно пять километров в ширину и километров 15–17 в длину, средняя глубина 50–80 метров. Вторая река, Майно, или Майна, берет начало на юго-западе и течет параллельно морской береговой линии на север до слияния с Пыльгой. Глубина обеих рек позволяет ходить по ним небольшим катерам с осадкой до 1,8 метра, такая же проходная глубина и в устье.

Целью нашего путешествия был рыбзавод Майно-Пыльгино, который находился в пяти километрах южнее от поселка.

Поселок состоял из нескольких бараков и домишек, над которыми возвышались две высокие трубы. За поселком простирались покрытые снегом сопки. А дальше, уже в десятках километров вглубь берега, была видна гряда высоких гор, также почти сплошь покрытых снегом, с редкими прожилинами оголенной земли.

Нас охватило волнение, ощущение какой-то новизны в нашей ранее спокойной жизни; мы почувствовали, что из обыкновенных пассажиров парохода превращаемся в действующих лиц, главных героев.

Сбор новобранцев объявили на кормовой палубе. Здесь Алексей Федорович Миронов, представившийся начальником лова, зачитал первое распоряжение управляющего Ивана Леонтьевича Шишова, в котором говорилось, в какую бригаду был определен каждый из нас.

ПХ «Владимир Маяковский»

К нашему судну подбежал небольшой катерок, из которого на палубу поднялись представитель с берега и начальник пограничного поста с двумя подчиненными. Пока шло оформление прибытия судна пограничниками, с борта один за другим спускали кунгасы. Через несколько минут была объявлена высадка в кунгасы строго по бригадам. Мы с другом Васей Казанковым оказались в одной бригаде грузчиков и попали на один кунгас.

Катер, развернув кунгас, взял его под борт и с разгона подал к берегу. Стоящие на берегу два дюжих зимовщика, кинув на корму кунгаса канаты, стали натягивать и крепить их на береговые столбы. Подали трап, и последовала команда «Выгружайся!» Счастливые (последний раз мы стояли на твердой земле месяц назад), мы ринулись по трапу на берег, подхватив свой багаж – кто чемодан, а кто просто мешок. И только тогда ощущение тревоги прошло – мы наконец поняли, что действительно находимся суше и нам ничего более не грозит. С непривычки, после долгого путешествия по воде с обязательным атрибутом – морской качкой, лично меня еще покачивало, и я сел на свой фанерный ящик, называемый чемоданом, пока мы дожидались остальных ребят. Как завороженный разглядывал я стоящий на рейде большой пароход и словно покрытый белым покрывалом берег. Не было видно ни одного зеленого островка, и казалось, что нас забросили в глухую пустыню.

Так обычно шла погрузка – выгрузка

Когда все новобранцы были на берегу, подошел загорелый парень, одетый в телогрейку, ватные брюки и длинные резиновые сапоги, пригласил проследовать за ним: «Ребята, берите свои вещи и идите за мной. Я вас поселю в бараке, где вы будете жить все шесть месяцев».

Барак представлял собой длинное помещение с двумя рядами железных коек (всего их было двадцать) с соломенными матрацами. Посредине стояла металлическая, сделанная из большой бочки, печь; в правом углу находился металлический бак с краном и большая алюминиевая кружка на цепочке, прибитой к стене. Недалеко от печки стоял длинный стол и две скамейки по обе стороны от него. Весь этот «комфорт» показался нам вполне приличным и надежным, в отличие от твиндека – помещения между палубами, где мы провели целый месяц на дощатых нарах без матрацев и прочих удобств. К тому же на судне воду нам выдавали по литру в день, а под конец рейса и того меньше, а основным продуктом была соленая горбуша.

Так спускали и вытаскивали на берег грузовые и рыбные кунгасы

Ребята без особой спешки заняли облюбованные места, а кому места не досталось, пошли в соседний барак. Времени привыкнуть к новым условиям и предлагаемым обстоятельствам нам дали совсем немного – спустя два часа позвали на разгрузку судна.

Пока мы шли к берегу, успели рассмотреть, что в поселке все-таки есть трава, но трава особенная: концы узкой листвы образуют как бы иголки, и если сесть на эту траву не в ватных брюках, рискуешь получить занозу на самом интересном месте…

Прежде чем приступить к разгрузке судна, на воду спустили кунгасы и два катера, «Норд» и «Вест». Затем началось освобождение трюмов судна. Первой очередью шла выгрузка соли, тары и других материалов. На берег отправили две бригады грузчиков, набранных из наших рядов (сезонников); до этого никто из нас не был грузчиком, но теперь представилась возможность освоить эту нехитрую профессию. По словам одного здоровяка, уже работавшего раньше на другом рыбзаводе, главное в этой профессии – усвоить одно правило: «Бери больше – тащи дальше», с чем мы, вновь испеченные грузчики, успешно справлялись.