Неделя прошла у Ольги как в тумане. Подготовка к урокам, школа, проверка домашнего задания, выяснение классных вопросов с родителями. Даже коллег она не видела кроме Верной. И то, перекидывалась парой фраз, и всё.
К ночи Ольга просто падала на кровать, чувствуя, как от бессилия дрожат руки и ноги. Она подозревала, что дети нечто большее, чем вампиры.
Но это всё оказалось таким незначительным по сравнению с тем, что случилось через две недели после начала работы.
Поздно вечером Ольга сидела и проверяла тетради, когда позвонил Колосов
Он извинился и сказал, что у них есть небольшие проблемы.
Сегодня к Колосову после четвёртого урока подошла Алина и рассказала, что в столовой Дима рассказывал, как родители наняли ему репетитора по испанскому, потому что язык ему очень нравится. Нечаянно он пролил чай на портфель Никиты Медведева из класса Ольги.
«Ты чё?!» «А ты чё?!» быстро перешло на дураков и дебилов, а потом вообще превратилось в стрелку после школы.
Алина обещала, что никому ничего не расскажет о случившемся. Но она очень сильно переживала, что мальчишки убьют друг друга.
Колосов поймал двух мушкетёров двадцать первого века в лесу недалеко за озером. Они уже стояли друг напротив друга как два подрощенных бройлера, собираясь выяснять, кто из них сильнее.
– Я отчитал их уже, конечно, но разберись завтра со своим Медведевым, – закончил рассказ Колосов.
Ольга нервно рисовала геометрические фигурки на листе бумаги, вспоминая, как Стрелков не любил драки и, бывало, на какое-то время сажал провинившихся на домашнее обучение.
– До руководства ведь не дошло? – спросила она.
– Пока нет, но это дело времени. У Ивана Сергеевича везде уши. Поэтому в наших интересах разрулить ситуацию как можно быстрее.
На следующий день Ольга оставила Никиту после урока.
– Тебе вчера рассказали, что бывает за драки? – сдвинула она брови.
– Да вы серьёзно думаете, что я бы его побил? – глаза у Никиты были честные-пречестные, – элиту не бьют.
– Что значит элиту?
– Ой, да вы ж новая, – вздохнул Никита, – сейчас объясню.
По мальчику плакал театральный. Вздыхая и причитая, он рассказывал, как его класс незаслуженно обижали и постоянно сравнивали с «А» классом. Это же «А», не какой-нибудь «Д». Получилась целая драма в стиле «Униженные и Оскорблённые».
– Лично для меня нет разницы в букве, – сказала строго Ольга, когда печальная история была закончена, – вы оба нарушили правила. Придётся звонить твоим родителям.
Ольга сделала пометку в ежедневнике, чтобы не забыть об этом.
– Ой, а может, договоримся? – Никита приподнял голову, как крыска, которая принюхивается.
– Чего?!
Ольга даже ручку выронила.
– Ну…на первый раз вы меня простите, – Никита положил руки на стол и подался вперёд, – я всё понял и осознал.
– Нахааал, – протянула Ольга.
– Вот крест даю, русский, православный, – Никита осенил себя крестным знамением, хватаясь даже за самую нелепую возможность договориться, – всё осознал, сам за всеми следить буду, чтобы не дрались.
Ольга закусила губу и опустила глаза, чтобы юный актёр не видел, как тяжело ей оставаться серьёзной. Ещё немного и она захохочет, аплодируя.
– До первого замечания, – выдавила из себя она.
– Вот спасибо.
Никита схватил рюкзак, попрощался и вылетел из класса быстрее реактивной ракеты, пока никто не передумал звонить родителям.
Ольга сидела ещё какое-то время за столом, крутя красную ручку в руках, и думала об элитах. Затем она вытащила из сумочки телефон и набрала номер Колосова.
Тот, кто придумал большую перемену – гений. За двадцать минут можно столько всего успеть: и распечатать интересный материал, и оценки в журнал электронный выставить, и объяснить кому-то недопонятую тему.
Ольга влетела в подсобку, собираясь сесть за компьютер, и увидела Верную, которая наливала чай Колосову.
– О, – Верная иронично приподняла бровь, – наша попрыгунья. Саш, ты вообще её видишь?
– Только по телефону слышу, – Колосов помешивал чай ложкой, – вот решили двумя классами праздник осенний делать.
– Быстро вы. И как это вы на такое сподобились?
Ольга шлёпнулась на диван, слушая, как Колосов пересказывает последние события Верной, которые они обсуждали по телефону. После ссоры между Димой и Никитой Колосов спонтанно предложил провести вместе праздник, чтобы все дети могли вместе пообщаться.
Верная затею одобрила, встала и достала из шкафа третью кружку.
– Садись, – сказала Верная учительским тоном, обращаясь к Ольге, – булку съешь, а то совсем отощала с этими детьми.
– Но…
– Садись, если ты рухнешь перед классом в голодный обморок, памятник тебе никто не поставит.
Пришлось слушаться. Колосов что-то пошутил про то, что в Верной проснулся инстинкт бабушки, на что та ответила, что он никуда и не пропадал с рождения внучки. Ольга почему-то вспомнила, что та уже учится в шестом классе.
– А Стрелков одобрил вашу затею? – поинтересовалась Верная, протягивая Ольге булку.
– Ему сейчас не до этого, – пожал плечами Колосов,– проверка же.
– Тогда спроси у Холодовой. Уважь будущего директора.
– В смысле?!
Ольга даже перестала хрустеть поджаристой корочкой, положив булку на блюдце.
– Я тебе думаешь просто так говорила не лезть? – усмехнулась Верная, увидев удивление Ольги. – С прошлого года ходят упорные слухи, что Стрелков последний год в кресле директора.
– И приемником он готовит Юлию Михайловну, – хмыкнул Колосов, беря ещё одну булку.
– Тебя-то перестали доставать? – спросила Верная, посмотрев на него.
– Пока да, но Холодова ещё не подходила.
– В смысле? – спросила Ольга, чувствуя себя лишней, потому что совсем ничего не понимает.
– Александра Юрьевича умоляли завучем быть, а он – кремень, – с каким-то ехидством пояснила Верная.
Ольга подумала о том, что действительно совершенно не знает о том, что тут произошло за четыре года.
Холодову, управляющую школой, она ещё могла представить, но чтобы Колосов сидел за бумажками – это выглядело бы так же невероятно, как змея жонглирующая мячиками.
– А как так вышло, что вас в завучи попросили? – спросила Ольга.
– Видимо, решили, что я похож на Бэтмена, – отмахнулся Колосов, – и раскидаю всех школьные дела одним махом.
Верная хотела что-то добавить, но заунывная мелодия звонка призывала вернуться к работе.
Вот бы он сломался, и на урок можно было опоздать, но злых фей, которые могли бы это устроить, похоже, не существует.
Колосов, узнав что сейчас испанский у его спиногрызов, сделал им пару объявлений по расписанию, посмотрел на Ольгу взглядом, который говорил:«держись, через пару часов сбежишь отсюда».
– Ольга Юрьевна, – поднял руку Дима, когда Колосов ушёл – извините, что не по теме, но…правда, что мы с вашим классом будем праздник делать?
Ольга напряглась, отложив учебник.
– Что вас смущает в этой затее? – спросила она
– Да они нас терпеть не могут! – возмутилась Алина.
– Ага, меня на награждении за олимпиаду обозвали в прошлом году, – пожаловался её брат Максим, редко говорящий на уроках.
Дети задребезжали, делясь своими эмоциями. Ольга выслушала многих и поняла что они боятся, что их начнут задирать.
Она пообещала, что поговорит с маленькими тиранами, и если ничего не получится, то праздника не будет.
– У меня есть для вас кое-что, – сказала Ольга, порывшись в столе и достав оттуда лист, на котором было распечатано стихотворение Григория Поженяна.
Когда она думала о том, что будет работать в школе, то сразу же нашла его в Интернете.
Ты хочешь, чтобы я был, как ель, зеленый,
Всегда зеленый – и зимой, и осенью.
Ты хочешь, чтобы я был гибкий как ива,
Чтобы я мог не разгибаясь гнуться.
Но я другое дерево.
Это стихотворение Ольга услышала от Холодовой в седьмом классе, когда поссорились две одноклассницы перед уроком английского.
Если рубанком содрать со ствола кожу,
Распилить его, высушить, а потом покрасить,
То может подняться мачта океанского корабля,
Могут родиться красная скрипка, копье, рыжая или белая палуба.
У Холодовой был талант решать конфликт, не переходя на личности. Она просто прочитала эти строки. Одноклассницы в тот же день не помирились, но перестали задирать друг друга.
Говорят, если деревья долго лежат в земле,
То они превращаются в уголь, в каменный уголь,
Они долго горят не сгорая, и это дает тепло.
А я хочу тянуться в небо. Не потому что я лучше других деревьев, нет.
А просто, я ДРУГОЕ дерево. Я ТАКОЕ дерево.
Ольга закончила читать, с удивлением услышав в последних строчках акцентную интонацию Холодовой.
Дети молчали. Было слышно, как в коридоре техничка трёт пол.
Ольга нарушила тишину, спросив у учеников, как они думают, почему она прочитала именно это стихотворение.
– Хотели показать, что деревья разные?– предположил Дима, вертя в руках карандаш.
– Дерево само решает, чем оно будет, – бодро ответила Алина.
– Ещё есть варианты? – спросила Кравцова, радуясь, что в принципе дети близки к ответу, который нужен ей.
– Люди, как деревья, разные, – ровно сказал Максим, продолжая что-то увлечённо рисовать на листочке бумаги.
Больше к вопросу о празднике никто не возвращался.
Ольга еле сдерживала улыбку, чувствуя, как рвётся наружу эйфория от первой победы.
Утро началось с небольшого совещания у Холодовой, которая попросила кафедру иностранцев прийти пораньше на полчаса, чтобы объяснить, какие документы нужно привести в первую очередь в порядок для комиссии.
Ольга уже пожалела, что не взяла с собой блокнот. Уже на третьей минуте она запуталась, какие таблицы нужно вставлять в календарно-тематическое планирование. Она чувствовала себя неуютно от того, что, похоже, единственная не понимала, чего от неё хотят. Другие учителя равнодушно поглядывали на часы или отвечали на утренние сообщения в телефоне.
После того, как все разлетелись по своим кабинетам, она неуверенно подошла к Холодовой и попросила образец.
– Хоть одна сознательная! Они просто ещё не понимают, что я скоро возьмусь за них.
Холодова недобро усмехнулась, чего Ольга за ней тоже раньше никогда не замечала. Вспомнились слова Александра Юрьевича, что Холодова вскоре может стать директором. Теперь они не казались такими абсурдными.
Получив обещание, что ей дадут самый лучший образец, Ольга побежала на урок к своему классу.
Когда она вошла в кабинет, то выронила из рук пакет с тетрадями.
За последней партой сидел Никита. Один в пустом классе.
– Может, водички? – засуетился он, увидев реакцию Ольги, – не переживайте. Я сейчас всё расскажу.
– Может, поближе сядешь? – спросила она, стараясь успокоиться.
Никита аккуратно, как муравей, переполз на предпоследнюю парту.
– Если ты думаешь, что мне так легче будет тебе орать, то нет.
Бурча что-то под нос, парень перебрался за первую парту и выдал всё.
Колосов поделился с ними задумкой праздника.
После этого 5 «Д» решил объявить бойкот классной руководительнице, потому что 5 «А» они терпеть не могут. Теперь все дружно пережидают урок в лесу, недалеко от школы. Никита же отказался от этой затеи, потому что обещал Ольге, что будет себя хорошо вести.
В класс заглянула Холодова, протягивая образец КТП. Увидев перед собой развернувшуюся в жизни картину Ренуара «Разговор», она выразительно приподняла бровь.
Слушая по второму кругу рассказ, Ольга совершенно не понимала, что ей делать. Зато Холодова не растерялась. Она сказала послушному Никите посидеть на месте, и жестом попросила Ольгу идти за ней. Она, снова чувствующая себя школьницей, отстранённо слушала, как Холодова отчитывает техничек и охрану за то, что целый класс выпустили без учителя.
На улице была слишком тёплая погода для середины сентября. Но по зябкому воздуху чувствовалось, что вскоре осень поглотит последние солнечные дни.
Дети весело и шумно играли в догонялки на опушке леса. Увидев приближающихся учителей, они сбились в кучку, как будто собираясь обороняться. Холодова применила свой излюбленный приём. Надев маску наивности, спросила, почему это только один человек пришёл на урок.
Вперёд выступил Юра Шумейко обманутый бесхитростным тоном. Засунув руки в карманы, он заявил, что с 5 «А» они ничего никогда делать не будут.
Холодова развела руками, удивлённо поинтересовавшись, зачем же так выражать свой протест.
– Потому что нас никто никогда не любил, – неожиданно твёрдо сказала всегда молчавшая Кристина.
Девочка смотрела исподлобья, словно дикий зверёк, готовый в любой момент броситься в атаку.
Вроде бы сказано это было тихо, но сработало, как бомба. Класс зашумел, загудел и начал выкрикивать то, что уже рассказал Никита. Для Ольги всё это было фоном. Она сосредоточено смотрела на хорька с поджатыми губами.
Холодова, имеющая потрясающий талант к дипломатии, пообещала детям, что она вместе с Ольгой Юрьевной обязательно обсудит их проблему, и без лишнего шума загнала класс в школу.
Когда последний ученик зашёл в кабинет, она крепко взяла Ольгу за руку.
– Олечка, не расстраивайся. У всех бывают такие проблемы. Ты ни в чём не виновата. Но с праздником, наверное, стоит повременить пока. Они не готовы.
– Как ловко вы с ними, – вздохнула Ольга.
– У меня было сорок мальчишек, не забывай.
– Ты только посмотри на это!
Ольга сунула под нос парню немного помятый листок с контрольной работой. Под последним заданием красовался синенький медвежонок, нарисованный гелевой ручкой. Кривоватая надпись около него гласила: «Это мишка Никита. Он очень не хочет, чтобы ему ставили два.»
– Ты вообще мог когда-нибудь что-то подобное учителю написать?! – негодовала Ольга, размахивая работой.
Этот рисунок, сделанный Никитой, стал последней каплей терпения. Мало того, что дети на два работу написали, так ещё эти поросята себе такое хамство позволяют.
Неожиданно телефон запел песенку про Африку голосом Шакиры. Ольга ответила.
Это была Евгения Викторовна, мама Юры Шумейко.
Она звонила спросить, почему у сына оценки стали хуже. В начальной школе он был почти отличником.
Аккуратно подбирая слова, Ольга начала объяснять, что все проблемы из-за поведения. Мало того, что Юра сам не мог сидеть спокойно. Он заводил всех, кто сидел рядом, и вдогонку ещё пререкался, если делали замечание.
– Понимаете, – в трубке грохнуло что-то, как будто беспокойная мамаша махнула рукой и уронила предмет на пол, – Юра – очень нервный мальчик.
– Это даёт ему право мешать всем на уроке? – спросила с удивлённой интонацией Холодовой Ольга.
– Нет! Что Вы! – засуетилась трубка – просто он без папы растет, нервничает по любому поводу. Будьте к нему поснисходительнее, хорошо?
Вообще наглую особу следовало приструнить. Но Ольга подумала о том, что в её жизни тоже никогда не было отца. Иногда так хотелось уткнуться в сильное плечо, и чтобы уверенная тёплая папина рука погладила по голове. Мальчикам, растущим без мужского воспитания, ещё тяжелее, чем девочкам.
Понимая, что с Юрой ещё придётся намучаться, она пообещала матери, что постарается решать разногласия мирно.
– У тебя вечерами прямо телефон доверия стал,– фыркнул Коля, играющий в компьютере, – тебе надо деньги брать за консультацию с родителями.
– Да ладно тебе, – махнула рукой Ольга, вернувшись к работам и достав листок с контрольной из другой пачки, – Это 5 «А» Вот смотри, как всё аккуратно. По содержанию, конечно, есть вопросы, но Максим вообще какой-то невнимательный ребёнок, хотя мозги есть. Теперь на моих глянь.
Ольга наугад вытащила из стопки контрольных одну, всю исправленную красной ручкой. Это была работа Кристины.
– Ой, а этот ребёнок вообще моя личная боль!
И Ольга начала жаловаться, что Голубева за этот месяц показала себя не с самой лучшей стороны: бездумно просиживала уроки, глядя в одну точку. Испанский язык – не единственный предмет, по которому у неё выходило два. И самое главное, до Кристины не получалось достучаться. Её фраза, что их никто не любит, постоянно крутилась у Ольги в голове.
– Но у неё мама в тюрьме. Может, девочке помочь надо. Позаниматься. Что думаешь?
– Солнышко, – Коля отодвинулся от компьютера, аккуратно забрал у Ольги ворох контрольных и посадил девушку к себе на колени, – давай поменьше говорить о твоей работе. Понимаю, как ты за деток переживаешь, но может немного о нас подумаем?
Ольга не ожидала такого от Коли. Он всегда поддерживал её в сложных ситуациях. И от его равнодушия сегодня Ольга почувствовала, как хочется наорать на парня, а потом с упоением поплакать.
Но, чувствуя запах любимого древесного одеколона и ощущая успокаивающие прикосновения, Ольга передумала обижаться. Ведь не рассказывает же Коля постоянно про то, что у него в смену были хамоватые клиенты. Надо действительно мысли о работе выкидывать за порог как пакет мусора.
Однако договорённость не обсуждать работу проблему не решила. Ольгу преследовали дикие глаза-бусинки молчаливой ученицы, лишённой материнского тепла и заботы.
Ольга решила попросить совета у Верной, у которой совершенно точно за такой огромный опыт работы были похожие случаи.
– Ребенка, конечно, жалко, – Верная стояла в подсобке перед зеркалом, подкрашивая губы, – смотри сама. Время личное придется тратить. Да и ни копейки не заплатят.
Ольга начала опасаться, что со временем обрастёт таким же слоем цинизма. Да, начинающий педагог получает приблизительно столько же, как рядовой работник Макдональдса, но нельзя же все измерять деньгами!
В подсобку заглянула внучка Верной.
– Бабуля, ты скоро?
Кучерявая голова исчезла так же неожиданно, как и появилась. Верная заторопилась, напоследок сказав, что не стала бы работать с Кристиной.
Ольга осталась одна. Она схватила со стола постный крекер и начала его грызть, обдумывая совет. Она вспомнила, как ходили слухи, что у Верной были какие-то проблемы с дочерью, поэтому внучка жила у нее. Началось всё якобы с того, что Верная проводила много времени на работе. Но правды никто до конца не знал, потому что учительница истории никого близко в личную жизнь не пускала.
Если Ольга начнёт внеурочно заниматься с Кристиной, то будет возвращаться домой поздно вечером. Ещё после этого её будут ждать непроверенные тетради и подготовка к урокам. В один день она просто вернётся и обнаружит, что Коля вытащил чемодан с её вещами на лестничную клетку и замок поменял.
Из мыслей о будущем Ольгу вытащил Колосов, заглянувший в каморку.
Ольга поспешно отряхнула крошки крекера с брюк и зачем-то встала.
– Правильно Аристотель говорил «Привычка – вторая натура.» Садись, Кравцова, – веселым тоном сказал Колосов.
Ольга почувствовала, как начинают гореть щёки. Как же она злится, что иногда чувствует себя всё ещё ученицей. Радуясь, что в приглушённом свете настольной лампы этого не видно, она аккуратно опустилась на стул.
Колосов сказал, что он только что от директора. Стрелков беспокоится, что несмотря на ссору между классами, Ольга всё равно будет настаивать на празднике. Мол, молодая и неопытная, вдруг захочет переломить детей. Он просил Колосова повлиять на молодую коллегу.
– Вот пришёл. Влияю.
– Да я уже смирилась, – вздохнула Ольга, пододвинув к Колосову жестяную банку с крекером.
– Что, спиногрызы замучили? – Колосов схватил предложенное угощение, – чего-то ты совсем варёная.
Вообще Ольге было несвойственно трындеть о своих проблемах всем подряд. Но, видимо, подсознательно она искала союзника, который поддержит её несмелое решение заниматься с Кристиной.
Колосов отложил недоеденный крекер на стол, внимательно слушая. Ольга впервые видела, чтобы он не улыбался.
– Мне, человеку разведенному, сложно давать советы, времени у меня точно побольше твоего, – произнес Колосов, когда Ольга закончила рассказ, – но знаешь, в начале карьеры был у меня один такой ученик, как твоя Кристина…
И Колосов рассказал о том, как пустил судьбу этого ученика на самотек, как ребёнка отправили в специальную школу интернат, и как позже мальчик повесился по непонятным причинам
– Может быть, этого и не произошло, если бы я в свое время хоть немножко поучаствовал бы в его судьбе, – барабанил пальцами по жестяной банке Колосов, – это не точно, но возможно.
Кравцова пододвинула стул и услышала, как под его ножкой хрустнул упавший крекер, такой же хрупкий, как детская душа.
На пороге квартиры Ольгу встретила бабушка Кристины, Светлана Григорьевна.
– Вы извините, – суетилась проворная женщина, предлагая тапки.
Ольга хотела отказаться от обуви, но яркая «Маха одетая» кисти Гойи уж слишком осуждающе смотрела на неё, заставив поменять решение.
– Может немного не прибрано у нас, но с этими двумя никогда порядка не бывает, – продолжала хлопотать Светлана Григорьевна, забирая пальто.
– Двумя?! – Ольга промахнулась мимо крючка, и серая шапка упала на пол.
– Ну да, – Светлана Григорьевна тут же бросилась помогать, – у Кристины сестрёнка есть. Четыре годика. Катюшей зовут.
Немного оторопев, Ольга зашла в комнату, где уже за столом сидела Кристина. Она равнодушно вертела в руке карандаш. Она вяло поздоровалась, всем своим видом показывая, что не хочет заниматься.
– Надо же, у тебя есть сестра, – сказала Ольга, пытаясь разговорить дикого зверька.
– Ага.
Кристина зевнула, прикрыв рот рукой.
Светлана Григорьевна, видимо, решила не мешать, сказав, что пойдет за Катюшей в сад.
– Как дела с домашним?– поинтересовалась Ольга.
– Я ж ушла накрывать, не знаю.
Столовая – святая отмазка для любого ученика. Поесть или поучиться? Выбор очевиден.
– Могла у подруги спросить своей, – нахмурилась Ольга.
– У какой? У Юльки что ли? Так мы не дружим. В детский сад вместе ходили. Ну и сидим теперь вместе.
Поняв, что спорить бесполезно, Ольга открыла учебник. Полчаса она билась над прочтением слов, связанных с темой «школа». Оказалось, что у Кристины были еще и огромные проблемы с английским, потому что буквы, похожие по звучанию и написанию она не узнавала.
Ольге казалось, что за какие-то полчаса по ней пробежало стадо слонопотамов, поэтому, она решила сделать перерыв, невольно начав рассматривать плакаты, которыми была увешена вся комната.
– Твои? – поинтересовалась Ольга, попытавшись завязать беседу.
– Да, – буркнула Кристина, раскрашивая буквы тетради.
– Вот этот классный, – ткнула Ольга пальцем в одно знакомое смазливое лицо.
– Вы что… слушаете его? – недоверчиво спросила Кристина, отвлеклась от своего занятия и подалась вперёд, словно принюхиваясь.
Ольга напела незатейливый куплет услышанный год назад на студенческой вечеринке.
– Да ладно?! – воскликнула Кристина, подскочив на стуле.
Ольга впервые видела, чтобы она проявляла хоть какие-то эмоции. Видимо от шока мозг неожиданно вытащил ещё один вирусный мотивчик этого исполнителя про то, что девчонка затмила, влюбила, а сама отвалила.
– А вы новые песни слышали? – воодушевилась Кристина продвинутостью учительницы.
– Нет, времени не хватает, – соврала Ольга естественно ни капли не интересовавшаяся творчеством подросткового исполнителя.
– Хотите сейчас включу?
Кристина подскочила к рюкзаку, доставая оттуда телефон.
Её зверьковатые черты лица немного сгладились, став более человеческими. Ольга, боясь упустить момент, пожертвовала остатком времени, прослушав безликие песни. Все они были о любви к единственной, как парень её добьётся, да на острове вместе им хорошо будет, а потом напоследок еще и в Космос улетят.
Пока Кристина напевала, Ольга неожиданно поняла, как можно заинтересовать её. Из пестроты тел на плакатах она выцепила испанского певца. По крайней мере, его имя и фамилия говорили об этом. Отметила, что к следующему занятию надо будет его песни посмотреть.
Когда Светлана Григорьевна вернулась с маленькой, то Ольга хотела уйти, чтобы не мешать. Но Кристинина бабушка настолько душевно предлагала выпить чай, что отказываться было неудобно.
На маленькой кухне Кристина ловко доставала чашки из шкафа и ставила их на стол, пока сестра вертелась у нее под ногами.
Светлана Григорьевна поинтересовалась, как прошло занятие. Боясь, что ребёнок снова превратится в хорька, Ольга уклончиво ответила, что Кристина – способная, но из-за лени много проблем.
– Это да, лени у нас мешок, не знаем, кому отсыпать, – покачала головой Светлана Григорьевна.
Маленькая Катюша решила, что про неё совсем забыли в суете на кухне, и расплакалась, дёргая за скатерть и привлекая к себе внимание.
– Я с ней разберусь, а ты посиди, – скопировала Кристина деловой тон бабушки, подхватила верещащую сестру на руки и унесла в комнату.
– Вы простите меня за Кристину. Не успеваю я конечно за ней следить, – призналась Светлана Григорьевна, нервно стуча ложкой по кружке.
Видимо, Светлана Григорьевна давно никому не жаловалась. Ольга выслушала сетования о том, что маму Кристины в детстве надо было пороть. Сама непутёвая получилась и связалась с такими же. Катин отец хоть как-то помогает, а от Кристининого вообще ничего не слышно.
– Я младшей, конечно, больше времени уделяю, – Светлана Григорьевна пододвинула Ольге коробку с помадкой, – поэтому у Кристины такие проблемы в учёбе.
– Не переживайте. Позанимаемся немножко, и всё хорошо будет.
– Спасибо Вам большое, – тихо поблагодарила Светлана Григорьевна. Мне вообще кажется, что учителя стали какие-то равнодушные, в наше время другие были. Вы, вот, первая, кто Кристину расшевелил. Она давно такой живой не была, как сегодня. Как Вам это удалось?
Ольге вдруг показалось, что она никогда не пила такой вкусный чай, а помадка была слаще и насыщеннее, чем обычно.
Pulsuz fraqment bitdi.