(В которой взрослые всё-таки находят способ попасть в тронный зал.)
Армия крылатых вампиров оставила после себя вымершую землю, по которой мы шли около часа, когда прошёл наконец первый шок. Теперь внимание приковывала местность, простирающаяся вокруг. Только художник-импрессионист мог такое придумать, а попав сюда воскликнуть: «Я знал, что это и есть настоящая реальность. А вы говорите псих, тебя лечить надо принудительно. Что теперь скажете, господа?» А может и действительно, где-нибудь в тиши больничной палаты, в жёлтом доме, грезит некто, иррациональный для всех окружающих, создавая тем самым свои, пусть и неправильные для окружающих, но от этого не менее реальные миры, легко соединяя несоединимое и разделяя неразделимое.
Вокруг сияло буйство красок, грибы самых невероятных форм, расцветок и размеров создавали причудливые, немыслимые композиции. Местами грибная мелочь образовывала сплошной ковер уходящих за горизонт оранжевых полей, над которыми возвышались более крупные представители славного царства живой природы под названием «Фунги». Некоторые из них достигали поистине колоссальных размеров, многие можно было легко спутать с деревьями, как по форме, так и по размерам. И всё это раскрашено во все цвета радуги кистью другого великого художника, имя которому Творец.
Я больше приглядывался к горизонту справа от дороги, поскольку башня подъёмника должна была появиться именно там. А вот и она вдалеке поблёскивает дверью. Мы свернули с дороги на узкую тропинку и вскоре я уже переводил двухпозиционный рычаг в нижнее положение. Вышли мы на этот раз в оружейные мастерские, откуда я рассчитывал добраться до тронного зала подземными тоннелями, кои тянулись во все стороны к источникам тех или иных минералов, необходимых мастерам. И один секретный ход вёл в лабораторию королевских покоев, через который и доставлялись ингредиенты для исследований и изготовления эликсиров по тайным королевским рецептам. Когда-то здесь трудились сотни мастеров, снабжая оружием и боевыми воинами всю Тарию, была своя школа, где обучались тысячи учеников со всех континентов для выполнения кузнечных работ по мелкому ремонту на местах. Теперь здесь стояла тишина, нарушаемая лишь звуком наших шагов.
– Бук, ни к чему не прикасайся. Если активируется охранный комплекс, у которого за сотню тысяч лет вполне могли мозги съехать набекрень, то нас не спасёт никакое чудо, хотя меня скорее всего они не тронут. – На всякий случай проинструктировал я друга, зная что это излишне, но уж слишком гнетущее ощущение вызывали эти мёртвые цеха. Где-то здесь должен быть исследовательский центр с секретной лабораторией на нижнем уровне, откуда и начинается нужный проход. Похоже, что вот эта дверь с оттиском. Опять укол в указательный палец, недолгая пауза и добро пожаловать, а посторонним вход воспрещён! В «НИИ», к слову сказать очень большом и разбитым на секции, со множеством отдельных комнат в каждой, царил обычный в таких местах беспорядок. Нам нужна самая дальняя и самая секретная, а уж внутри я должен почувствовать замаскированный проход. Вот это номер! На нужной двери два оттиска правой руки. Что делать? Я растерялся. Рисковать Буком я не мог ни при каких обстоятельствах. Получи он укол в средний палец и ему конец. Как же так, мы уже у цели и такая неудача! Что-то нужно придумать, но что? Открыть её могли только начальник лаборатории совместно с начальником отдела. Меня пропустят везде, но у меня только одна правая рука. Я попробовал по очереди прикладывать правую ладонь – уколы и ничего. Попробовал правую и левую, за что получил болезненный укол в безымянный палец.
– Что будем делать, Бук. – Сказал я растерянно. – Я не знаю другой дороги, а подъёмник главной башни заблокировал доступ в тронный зал.
– Ничего другого не остаётся. – Спокойно приложил руку к отпечатку Бук. Мне ничего не оставалось, как с замиранием сердца ждать. Дверь открылась.
– Ну положим кровь Витязей в тебе есть, я это теперь знаю, но королевская-то откуда? Мы что с тобой родственники? – Я смотрел на Бука совершенно потрясённый.
– Наверное дальние, какие-нибудь четвероюродные. – Небрежно заметил он:
– Это что-то меняет?
– Может быть нет, а может быть и да. Пока не знаю. – Честно ответил я, вспоминая что именно говорил старик: «Найти красные доспехи.» «А я уже мысленно примерил их на себя, преждевременно взвалив себе на плечи королевские заботы. Хотя на Бука шар не действовал. Почему? А, будь что будет. Попадем в тронный зал – разберёмся. По мне так брать на себя ответственность за всё? Да гори оно пламенем реки забвения, нас и так неплохо кормят! А есть хотелось уже совсем по-взрослому. Ничего. Найдём ход, тогда и перекусим и пусть только попробует ещё раз отобрать фляжку, друг называется!»
Войдя в лабораторию я пошёл по периметру помещения, обходя многочисленные столы, заваленные непонятно чем, шкафы, какие-то станки и приспособления. Самый тщательный осмотр стен ничего не дал. Тогда я встал посредине комнаты, чтобы ещё раз осмотреться. Вот оно что! Пол выложен большими квадратными плитами, а центральная, покрытая замысловатыми рунами – самая большая и это и должен быть вход. Теперь осталось открыть его. Опять непонятно как это сделать. Через час бесплодных поисков, мы решили поесть, и, смахнув всё на пол с одного из столов расположились за ним, подставив пару лёгких стульев из того же жёлтого сплава, что и вся мебель вокруг. Отхлебнув из заветной фляжки, я отупело смотрел на пол, жуя вяленое мясо бака. Ну конечно! Такие же руны, как на центральной плите ещё на двух плитах. Одна совсем рядом под полкой, случайно не наступишь, а вторая в дальнем углу, тоже предусмотрительно накрытая треугольным столом, кстати пустым. А вот на остальных плитах другие руны, похожие, но другие.
– Кажется я знаю как открыть ход. – Сказал я, пытаясь проглотить кусок резинового мяса во рту, чему очень помог очередной глоток из заветной фляжки, чему Бук на этот раз не стал возражать.
– Колись, наблюдательный ты наш! – Съехидничал он.
– Посмотри на руны на полу. – Сказал я.
– И что? Руны, как руны, рунистые такие руны все из себя. – Осмотревшись заявил Бук.
– Так-то оно так, вот только на трёх плитах из всех они отличаются: на центральной и на двух, спрятанных от любопытных глаз. – Внутренне ликуя, но не подавая вида провозгласил я и едва не простёр руку вдаль, совсем как Вил-первопроходец на постаменте в Плюце. Кстати потом оказалось, что он присвоил чужие открытия себе, как единственный выживший, потому что сбежал раньше, бросив раненных товарищей. Но нашлись записи погибших, а монумент решили оставить. Пусть стоит в назидание потомкам. Больше памятников плюцкие грамляне не ставили никогда и никому.
– И чего мы ждём. – Вскочил Бук.
– Доедай давай, а то упадёшь в голодный обморок, а мне тебя тащить, бака. – Пошутил я. Бук и правда был очень крепкого телосложения, ёмкость для пиво тоже присутствовала в нормальном таком объёме. А как же без этого?
– Вперёд, нас ждут великие дела! – Сказал я, когда мы утолили голод, и нажал на плиту рядом со столом. Бук наступил на угловую, с треском, скрежетом и противным визгом центральная плита провалилась вниз, а следом за ней, по очереди остальные. Каждая последующая уже на меньшую глубину, образовав подобие лестницы, куда мы и спустились, очень довольные своей сообразительностью.
(В которой Темар становится Пуром и заселяется в говорящий дом.)
Темар едва успевал за учителем Грумом, с любопытством вертя головой. А посмотреть было на что. В широком коридоре слева и справа на стенах висели большие картины с самыми разнообразными сюжетами. Стоило сосредоточить взгляд на одной, как она начинала оживать, а один богато одетый дядечка на портрете даже подмигнул и ободряюще кивнул. Попадались и двери с надписями на незнакомом, но понятном языке. «Аналитическая алхимия», «Практическая магия», «Психоделическое воздействие», «Астральные сущности» и тому подобные, совершенно бессмысленные названия. Язык, на котором разговаривали Темар с учителем Грумом, был не родным, не грамлянским. В конце коридора они спустились по винтовой лестнице, миновав несколько площадок с похожими коридорами, отходящими от них и наконец вышли на улицу. Темар остановился потрясённо глядя на ярко освещённый ярким полуденным солнцем огромных размеров двор, со всех сторон окружённый высокими многоэтажными зданиями. Множество детей, одетых в одинаковые по фасону, но разные по цвету одежды, бегали, радостно визжа, некоторые чинно шли через двор, под присмотром воспитателей. На клумбах росли цветы, раскидистые деревья осеняли красивые скамейки, на которых сидели преподаватели, в мантиях, похожих на таковую у учителя Грума, только других цветов.
– Мы что на поверхности Земли? – Спросил Темар, не веря своим глазам.
– На поверхности, но не Земли. Эта страна называется Гория. – Рассеяно ответил учитель, думая о чём-то своём.
На них никто не обращал внимания, только некоторые преподаватели вежливо кивали, не прерывая беседы в тени деревьев. Учитель Грум так же вежливо наклонял голову в ответ, о чём-то сосредоточенно думая. Они прошли через огромную арку сквозь одно из зданий и попали в другой двор, с раскиданными по нему небольшими домиками. В центре двора стояло здание побольше, откуда вывалилась знакомая толпа детей вместе со статной, высокой дамой в строгих чёрных одеждах. Дети перебивая друг друга кричали:
– Учитель Грум просил… Новый ученик телепортировался… Такой странный… Испугался, наверно в первый раз…
Тут дама подняла взор и увидела Темара в сопровождении Грума.
– Тихо! – Ожидаемо сильным, но красивым, грудным и удивительно молодым голосом произнесла ключница, а это была конечно она. Дети сразу замолчали.
– Здравствуй уважаемая Кари. – Поклонился Грум.
– У тебя есть хороший домик для нового ученика моего класса? Мне бы хотелось поселить его отдельно, пока я не подберу ему кого-нибудь для совместного проживания.
– Магистр, вы же знаете, что многие школьники других факультетов живут по-трое, и даже по-четверо в домике. Могу временно подселить к двум вашим старшекурсникам. – Строго сказала ключница, сверкнув неожиданно зелёными глазами.
– Но недавно освободился хороший домик, после того как мы отчислили двоих с моего факультета. Насколько я знаю они как раз жили вместе. И здесь особый случай, скоро сама узнаешь. – Грум просяще посмотрел на строгую Кари.
– В этом доме поселился с утра новый учитель, как раз по вакансии твоего факультета. – Не сдавалась Кари.
– Хорошо, хорошо, это личная просьба и я у тебя буду в долгу. Пожалуйста, это важно для меня, очень важно. – Умоляюще произнёс Грум.
– Ну если так, то пошли, что-нибудь придумаю. – Сдалась наконец ключница.
– А вы что рты пораскрывали? Марш в класс! – Прикрикнула на детей Кари и те радостно галдя побежали к арочному проходу. Похоже дети здесь не очень-то боялись учителей. В Плюце порядки в школе были намного строже. Вскоре они подошли к маленькому домику в самом конце двора, укрытому от любопытных взоров живой изгородью и деревьями.
– Как тебя зовут мальчик? – Спросила ключница, подойдя ко входу.
– Темар.
При звуке этого имени Кари внимательно, с любопытством посмотрела на него.
– Так вот оно что. Вот кого ты решил спрятать подальше. Это действительно он? – Кари повернулась к Груму.
– Очень похоже. Всё сходится. – Пожал плечами Грум.
– Скоро будет ясно окончательно, а пока давай никому не болтать, ты же хранитель. А зарегистрируй его, ну скажем как Пура. – Учитель повернулся к ничего не понимающему Темару и сказал:
– Для всех ты теперь Пур. Никому, слышишь никому не называй своего настоящего имени. Это очень важно! – Учитель Грум серьёзно смотрел на Темара.
– Пожалуйста поверь мне. Это очень важно! – Повторил ещё раз Грум, его голос дрожал. Ничего не понимающий Темар переводил взгляд с него на ключницу и обратно. Он совершенно растерялся, но одно он сразу почувствовал – эти люди ему не враги и искренне желают добра. Он молча кивнул. Ключница повернулась к двери и произнесла:
– Отныне Пур твой хозяин и даже я не смогу впредь зайти без его разрешения.
Повернувшись к Темару она добавила уже мягче:
– Поздоровайся же с Домом, Пур.
Темар перестал чему-либо удивляться и мало что понимал, поэтому покорно произнёс:
– Здравствуйте, я Пур.
Дверь гостеприимно распахнулась.
– Заходи, располагайся. Сегодня тебя уже никто не побеспокоит. Если проголодался, то садись за стол и проси чего захочешь. Если нужно что-то узнать спрашивай у Дома, он знает очень много. До завтра, Пур! – Улыбнулась ключница и вместе с учителем Грумом удалились, оживлённо беседуя на каком-то непонятном, свистящем языке. Темар зашёл в дом и дверь за ним тихо затворилась, а внутри зажёгся мягкий, но довольно яркий свет.
(В которой взрослые всё-таки попали в тронный зал и что из этого вышло.)
Этаким строем шли мы друг за другом по узкому тоннелю, хорошо что не приходилось пригибаться. Здесь в основном царил приятный полумрак естественного свечения, лишь перед поворотами, на потолке горели тусклые светильники, которые были видны издалека. Фактически после каждого изгиба вдали маячило световое обозначение другого, что придавало путешествию некую приятственность. Согласитесь, когда видна цель, пусть и промежуточная, шагать становится намного веселее. Мы почти не разговаривали, думая каждый о своём. Дорога заняла не так много времени, или наверху путь был слишком извилист, или что-то со временем в проходе было не так, но через пятнадцать минут мы стояли у нужной двери, которая открылась без проблем. С обратной стороны она была облицована точной копией каменных блоков из которых состояли стены лаборатории, поэтому после того, как дверь закрылась обнаружить её стало почти невозможно.
– Глотни немного. – Сказал я Буку, протягивая ему белый флакон с отдельной полки. А сам открыл красный. «Интересно, не ошибся ли я? Последствия-то непредсказуемы.» – Думал я, глотая приятную, холодящую нёбо жидкость. Всё должно быть правильно, но меня всё равно терзали смутные сомнения. И подъёмник нас сюда отказался доставлять, и эти крылатые опустошители… Всё происходит не благодаря, а вопреки. Ой не так всё просто, как кажется на первый, непритязательный взгляд. И этот в изумрудном, ведь ничего толком не объяснил, а только запутал, и очень похоже, что верить ему до конца нельзя. «А, будь, что будет.» – Я сплюнул в раковину и сказал:
– Пошли, нам нужно кое-что забрать.
Вскоре мы вышли из покоев и оказались в коридоре, ведущем в тронный зал. Первой распахнулась ниша Витязя Надежды с белыми доспехами, и Бук остановился, как будто его что-то удерживало на этом месте.
«Значит всё правильно. Он Витязь надежды». – Удовлетворённо подумал я и сказал:
– Ты облачайся, а я чуть дальше пройду.
Процесс переодевания не занял много времени. До чего же удобно в этих с виду громоздких, но совершенно не ощутимых на теле доспехах. И ощущение забытого могущества, какой-то дремлющей ужасающей силы, как будто мне ничего не стоит уничтожить всю Землю, и ещё страшная мысль, что похоже раньше, я нечто подобное уже проделывал, только не повезло другой планете. Меня кинуло в дрожь.
– Что с тобой, Гук? – Обеспокоенный товарищ участливо заглядывал мне в лицо:
– У тебя Бездна в глазах и вселенским холодом веет! Ты меня пугаешь!
– Ничего, сейчас пройдёт. – Я встряхнул головой, что вроде бы помогло, ощущение могущества осталось, а жуткие мысли, или чужие воспоминания, попробуй разберись что – пропали.
Проход открылся только в моей нише. Ниша Витязя Надежды так и осталась просто подсвеченной изнутри выемкой в стене. А портал переливался цветами Витязей трёх достоинств, превращаясь в перспективе в точку. Пол полыхал багровыми сполохами, отделённый бесцветным промежутком от стен. Я смело ступил в проход и тут же меня ослепило множество молний трёх цветов, ударивших в меня из стен: белые, чёрные и голубые. Прозрачный промежуток заволновался, вздыбился призрачной стеной, гася разряды, которые впрочем не причиняли мне никакого вреда, а вот видения пронеслись в мозгу необыкновенные. Я вспомнил величие Тарии и её падение, видел грозных драконов, сновидениями создающих миры, и чудовищ воплощённых вырвавшейся из под контроля магией, я видел стройные ряды марширующих зомбированных существ, управляемых смеющимися монстрами, зомбированных в свою очередь демонами; видел плачущих от бессилия богов, не решающихся порвать ткань пространства и много ещё чего, пока наконец я не увидел место, где лежал скелет последнего дракона, от черепа которого ещё веяло силой жизни, ждущей своего мига, чтобы вырваться из заточения. Так мы и шли тоннелем между мирами: я, получающий удары информационных молний и Витязь Надежды, защищённый прозрачной стеной Паладина-Пророка. Только белые разряды достигали доспехов Бука и бесследно исчезали в них, остальные гасли в призрачном барьере.
Совершенно обессиленные мы вывалились из портала в каком-то ущелье, окружённом высоченными, заснеженными вершинами. Пологие, заросшие кустарниками и корявыми деревцами склоны, постепенно переходили в отвесные скалы, за которые смогли зацепиться только мхи и лишайники, образуя местами пятна зелени и охряно-бурые лохматые наросты. В самом ущелье росли большие, разнообразные деревья, множество травянистых лужаек пестрели цветущими растениями, тонко пищали насекомые, бабочки порхали как разноцветные конфетти. Слишком ярко, слишком много непривычных глазу красок и хотя печет сверху как от раскалённой каменки в бане, воздух свеж и прохладен. Недалеко слева ревела невидимая река, прорезавшая за тысячелетия это ущелье, а сейчас закованная глубоко в теснине.
Не смотря на полученные в портале знания, я понятия не имел куда мы попали. Бук выглядел не менее растерянным. Наши доспехи исчезли, а вместо них на нас были непривычные одежды, хотя и довольно удобные, и стояли мы на дороге, по которой ездили, судя по следам копыт и колёс часто, что с одной стороны вселяло надежду, а с другой тревогу. Хорошо, что при нас оказалось оружие: короткий, но увесистый с широким лезвием меч у меня в ножнах на поясе и огромный лук с полным колчаном стрел у Бука за спиной.
– Куда дальше, и где теперь искать детей? – На меня с надеждой смотрели внимательные глаза Бука.
– Ты сам теперь знаешь, что с детьми всё в порядке, по крайней мере пока им ничего не угрожает. А идти мне кажется нам нужно в горы. Не просто так нас сюда выкинуло. – Ответил я и мы не спеша двинулись вверх по дороге, пиная многочисленные мелкие камешки высокими сапогами. Не прошли мы и сотни метров, как из-за поворота показались всадники верхом на обыкновенных лошадях. Почти сразу мы были окружены со всех сторон, не имея никаких шансов на сопротивление. Часть верховых держали в руках длинные пики, у остальных в кривых ножнах на поясе виднелись рукояти каких-то непривычно узких клинков. Видимой агрессии незнакомцы не проявляли, но руки держали на гардах и пики ощутимо наклонились в нашу сторону. Доля секунды и мы окажемся на «вертеле».
– Я капитан пограничной стражи его величества короля Гремала Второго. Кто вы и что вас ведёт в Балу? – Обратился к нам всадник в синем мундире с коричневыми кожаными латами на груди. Говорил он на чужом языке, но я понимал всё совершенно свободно, как будто слышал родную грамлянскую речь.
– Мы пришли издалека, а ведёт нас провидение капитан. У нас нет враждебных намерений, мы ищем кров и ужин. – Сказал я, слегка ответив на кивок пограничника. Капитан задумался. Было видно, что его одолевают сомнения.
– Благородные господа, пешком и без слуг? Не каждый конный отряд отваживается забираться сюда, поэтому мы пока, хвала Колыбели, не оказались во власти пожирателей. – Капитан смотрел на наши новенькие, не разношенные сапоги. Наконец он принял решение.
– Сержант. Двух перекладных господами и четверых сопровождающих. Вы на смену, а я с гостями назад. – Нехотя отдал команду капитан.
Мы с Буком переглянулись. Лошади повыше торков будут и ног четыре, а не шесть, а так вроде всё очень похоже. Нам подвели двух вороных, поклажу с которых перегрузили на других лошадей. С некоторой заминкой, но мы всё же взгромоздились в сёдла, вызвав любопытно-недоумевающий взгляд капитана. Остальные демонстративно смотрели в сторону. Когда я, следуя примеру капитана поддёрнул поводья, прихлопнув ими, лошадь дёрнулась вперед и я едва удержался в седле, вызвав с трудом сдерживаемый смех окружающих. Торки так резко не стартуют! Бук справился намного лучше меня и мы потрусили вверх по дороге немилосердно подпрыгивая в сёдлах. А капитан представлял собой одно целое с лошадью, слегка пружиня ногами в стременах. Да, так намного лучше, но седалище уже побаливает. Сколько же нам ещё ехать? Король блин, недоделанный! Спаситель вселенского масштаба! Это тебе не в пивной беззлобно подтрунивать над стариной Балом. Но даже неудобство такого способа передвижения не мешало любоваться красотой этих мест. Наверное Боги живут в подобных местах. Потом я вспомнил родные пещеры и заколебался. У нас есть места не хуже. Короче говоря, хорошо там, где нас нет.
Ехали мы с полчаса, пока не показалась высокая каменная насыпь из огромных булыжников с рогатками посередине и бревенчатыми воротами за ними, которые сразу приоткрылись и два стражника сноровисто растащили рогатки в стороны, с плохо скрываемым любопытством поглядывая на нас с Буком. А за воротами нас встретил самый настоящий город.
Pulsuz fraqment bitdi.