В комнате общежития было тихо. Игорь сразу выключил телевизор, чтобы тот не мешал слушать горестное повествование о разбитой любви. Друзья пили дорогой марочный коньяк, закусывая дешёвыми яблоками. На столе негромко тикал будильник. Всё было скромно и по-своему уютно, так знакомо и привычно для Виктора. Даже обычно словоохотливый напарник молчал, не вставляя своих колких замечаний.
– Знаешь, Вить… – наконец, прерывая затянувшееся после грустного рассказа молчание, сказал Игорь. Он вздохнул, потеребил свою бородку, собираясь с мыслями, и продолжил. – Плюнь и разотри! Забудь, хоть это и трудно… Как в песне поётся: ещё неизвестно, кому повезло! Везде есть плюсы и минусы. Давай порассуждаем: она, твоя Галка, всего неделю не могла тебя подождать… А если б такое случилось после свадьбы? Или ещё позже, через год-два вашей совместной жизни? А такое всё равно бы произошло! Это же предательство! И ты был близок к началу семейной жизни с предателем… А потом бы пошли дети, больше стало б проблем, атмосфера постоянных стрессов, истрёпанных нервов. Понимаю тебя: сейчас тяжело, горько, обидно… Но ты же мужик! Стоило, конечно, тому мазурику начистить морду! И тебе было бы легче… Говоришь, сбежал он?
– Сбежал…
– Ну и бог с ним! Впрочем, может, и хорошо, что не дошло до мордобития: всё равно ведь уже ваши чувства не склеить… И, если разобраться, при чём тут тот мужик? Он или другой, какая разница… Вина-то ведь – на бабе! Её же трогать не моги – посадить могут! Знаешь, как говорят?
Поляков молча помотал затяжелевшей головой.
– Говорят: чего хочет женщина, того хочет Бог! А чего не хочет – статья… Статья Уголовного кодекса! А закон, как щучья пасть: зацепило, попал туда – выход только с другой стороны. Стоит ли из-за неё срок мотать? – Второй плюс: вы жили, что называется, без юридических обязательств, не были женаты… Значит, проблем почти никаких…
– А почему «почти»? – удивился потерпевший, считавший, что тот отрезок его недолгого и почти семейного счастья пройден уже безвозвратно.
– Есть одно опасение: в подобных ситуациях некоторые коварные женщины, пытаясь вернуть мужчину, шантажируют его беременностью…
– Вроде нет пока такого… – прозвучал неуверенный ответ.
– Вот именно: «вроде»… – передразнил Игорь. – Хорошо, если так! Но это и необязательно. Иногда они, эти бестии, даже придумывают беременность, чтобы сыграть на чувствах…
– Ты так думаешь?..
– А то!.. Женщины – они, как подростки: обиженные бывают очень жестоки. Так что, дружище, держи ухо востро! – продолжал наставлять друга Максимов.
– Знаешь, Игорёк!.. Вот если бы она тогда вышла, что-то объяснила… – горячо прозвучало в ответ. – Поверил, простил бы… Ведь люблю я её! А она не вышла, струсила… Значит, всё верно: знает кошка… И всё же надо было с ней поговорить!
– О чём, Витёк?! – вопрос был риторическим. – Не раскисай! Ты же Victor – победитель у римлян! Держи себя в соответствии с таким именем! Ну, если хочешь знать моё мнение…
Собеседник согласно кивнул.
– Она опытная женщина, твоя Галина: спряталась, ушла от ответа. Пусть, мол, мужики подерутся, «выпустят пар», пока она тем временем что-нибудь придумает в своё оправдание. А победителя можно и пожалеть, и оказать медицинскую помощь, и молвить к месту ласковое слово… Да и подругам потом будет интересно рассказать, какая она востребованная…
– Да ты что? – изумился Виктор. – Галя не такая!..
– Ну конечно! Какая она, ты знаешь лучше… – подавив усмешку, чтобы не травмировать ещё более друга-страдальца, сказал Игорь. Он подлил коньяк в стаканы. – Но жизнь продолжается! У тебя ещё всё впереди. Давай выпьем за решение твоей проблемы!
– Давай…
Они чокнулись, выпили, зажевали яблоками.
– Витёк, не переживай. Это такая злая штука, любовь! «Кто не знал любви, тот всё равно что не жил…»
– Ты говоришь прямо как философ…
– А это и есть философ, кажется, француз… А французы толк в любви хорошо понимают.
– Спасибо, Игорь! Поговорили, и мне как-то легче стало…
– Что будешь делать, дружище?
– Не знаю… А ты бы что посоветовал?
– Вообще-то, в таком вопросе я не советчик… Нельзя так, не получится: взять да и просто, по желанию, сделать другого человека счастливым. Сам решай! Только не наделай глупостей. При любом раскладе не впадай в крайности. Их, как правило, две: мужчины в подобной ситуации или замыкаются в суровой обиде на весь мир, уходят в себя, или, наоборот, ударяются в разгул – с алкоголем, с наркотой, с девочками в ресторанах и борделях… Не бери с них пример! Впрочем, второй вариант можно исключить – твоя зарплата не потянет… Долги-то ещё не все раздал?
– Нет…
– Ну, вот видишь, – рассмеялся Игорь. – Я прав! Но и замыкаться в себе не нужно, самоедство тоже к хорошему не приведёт.
– Я подумаю ещё, как поступить…
– Тебе жить! А по мне: прояви характер, покажи себя мужчиной! Не дай себя окрутить… Вот ещё вспомнил изречение великих. Разлука для любви – что ветер для огня: слабую она гасит, а большую раздувает. И тебе бы сейчас отдохнуть: уехать, сменить обстановку. Это помогает…
– Так у меня через неделю отпуск. Такие были планы! Хотел её привезти к своим, познакомить с родителями… Только бы жить и радоваться…
– Ну и поезжай отдыхать и радоваться жизни – один! Куда-нибудь к тёплому южному морю. Там поплаваешь, успокоишься. Может, встретишься с новой дамой… А что? Ведь клин клином вышибают!
…И Виктор, отработав эту последнюю, самую тяжёлую для него неделю, поехал в отпуск, вняв дружеским наставлениям. Он справился, хоть и было нелегко, со своими чувствами. Проанализировал ситуацию, как бы посмотрел на случившееся уже другими глазами: нет, не любила его Галка! Да, шикарная женщина! Женщина-праздник в кровати… Таких у Виктора ещё не было. Видно, она умело играла его чувствами, привычно принимая цветы и подарки. Как ни грустно это сознавать, но прав его друг Игорь Максимов: она Полякова просто использовала! И когда его рядом не оказалось – всего-то какая-то неделя, – она тут же нашла замену. И совсем никак эта несостоявшаяся невеста не была похожа ни характером, ни моральными устоями на его первую любовь – Танюшу.
«Ну что ж, насильно мил не будешь…» У Виктора хватило ума больше не искать встреч, не пытаться выяснять отношения с Галиной – ведь и так всё было более чем ясно! К тому же имелось тайное опасение, что, помня нежные женские ласки и глядя в тёмные, как глубокий омут, глаза своей пассии, он мог дать слабину – ведь ещё не остыл к ней… Пусть всё останется так, как есть – время лучше рассудит! После отпуска будет видно…
– Ну, что такой кислый?.. Скажи: «Кому должен – всем прощаю!» И улыбнись! – пытался развеселить Полякова на перроне вокзала всё тот же преданный Максимов. – Ты ещё найдёшь своё счастье…
Но поехал отпускник вовсе не на юг и не к своим родителям, как обычно, а совсем в другую сторону – на север! Решив поставить крест на своих отношениях с Галиной, он почувствовал некоторое облегчение и свободу действий. Свобода – великая вещь! Оставалась небольшая деталь – распорядиться ею правильно.
Поехал несостоявшийся жених на свою малую родину, в городок Степаногорск, где родился и вырос. И принял такое решение совершенно неожиданно. Побывать там Виктору хотелось давно, да всё никак не получалось. Как знать, может, внешнее сходство Гали с его подругой детства Таней навеяло приятные воспоминания и побудило, дало толчок к такой поездке… Поляков вдруг почувствовал острое желание вернуться, хоть ненадолго, в родные места, походить по знакомым улицам, встретиться с одноклассниками, старыми друзьями. Смыть положительными эмоциями от добрых встреч ту горечь и душевную боль, которые нанесла ему неверная женщина.
…Вот и его станция. Закинув за плечи свой небольшой рюкзачок с «дежурным комплектом» – сменой белья, полотенцем, зубной щёткой, парой рубашек, трико, бритвой и тапочками, отпускник вышел из вагона. На автобусе доехал до городской гостиницы. Проблем со свободными номерами не было, быстро оформился. Бросив рюкзачок в шкаф своего номера, не дожидаясь вечера, сразу же поспешил на предприятие, где раньше работал и где, вполне вероятно, должны ещё работать некоторые его друзья и приятели.
Дойдя знакомой пешеходной тропинкой до проходной комбината, Виктор был удивлён. Проходная с вахтёром существовала и десять лет назад, но высокого железобетонного забора раньше и в помине не было. И трудящиеся, спеша на работу, без проблем проникали на производственную территорию и доходили до своих цехов и рабочих мест напрямую: кому, где, какой тропинкой ближе, не утруждая себя показом пропуска вахтёру. Теперь же ситуация с доступом на предприятие в корне изменилась.
Поляков вошёл в помещение проходной с турникетом. Два охранника в форменной одежде тотчас вопросительно уставились на него в небольшое окошечко.
«Как тут всё стало серьёзно, раньше таких строгостей не было».
Выяснилось, что временный пропуск оформляется в управлении комбината, расположенном на центральной площади города: по предъявлении паспорта, командировочного удостоверения.
– А без пропуска никак – служба…
«Жаль, не получилось добраться до цеха, где работал. Там бы точно встретил знакомых, узнал все новости и адреса ребят, кто ещё остался в городе…»
Огорчившись от неудачи, Виктор всё той же тропинкой возвращался в город. Дорогу преградил шлагбаум с мигающим и звенящим стоп-сигналом на переезде – железнодорожный состав порожняка медленно полз к комбинату на погрузку концентрата. Учитывая его длину и совсем не быстрый ход, ожидать освобождения прохода пришлось бы долго.
«А что, если вернуться, доехать по рельсам, как в старые добрые времена? Пыльно ехать, конечно, зато ведь вмиг довезут… – мелькнула шальная мысль. – И выбраться обратно можно так же, уже с гружёным составом».
В прежние времена рабочая молодёжь, иногда, чтобы не опоздать, таким способом добиралась из города на работу. С автобусами тогда была проблема, их не хватало, а личного транспорта почти ни у кого не было. Но подобная оказия выпадала редко, чаще ходили пешком.
Поравнявшись со ступенькой вагона, Виктор легко на неё вскочил, ухватившись за металлическую скобу. Минут через десять грузовой поезд медленно въехал на промплощадку комбината и стал притормаживать. «Пассажир» спрыгнул со ступеньки, не дожидаясь остановки состава, и направился в сторону своего цеха. Но не успел он сделать и десятка шагов, как к нему подошли строгие работники в форме.
– Стоять! Кто такой?.. Документы!
«Влип! – безошибочно определил Поляков, доставая паспорт. – Как пацан попался…»
– Пройдёмте, Виктор Васильевич! – вежливо пригласил старший охранник, пряча его паспорт в свой карман.
– Мужики! Да свой я! Мне бы всего на пару минут заскочить вот сюда, к ребятам… – указав на здание цеха, где он раньше работал, попросил задержанный. – А дальше – делайте, что хотите…
– Ты даёшь! – удивилась «служба». – Это же режимный объект! И надо ещё разобраться, какой ты «свой»… Свои-то через проходную ходят! А какой грязный…
– Ну, дайте тогда хоть почиститься… – кивнул на воздушный шланг Поляков. Их путь проходил мимо стрелочного перевода, оборудованного пневматическим обдувом. И грустно пошутил: – А то меня и по паспорту никто не опознает…
Охранники переглянулись.
– Ладно, пусть чистится…
Подставляя тело под прохладные упругие струи воздуха, он невольно анализировал ошибку своих конвоиров: струя воздуха под большим давлением могла оказаться неплохим оружием в умелых руках. Он оценил обстановку: «Охранники хоть и крепкие бойцы, но оба пенсионного возраста: значит, им по выносливости и быстроте реакции не переиграть молодого и тренированного вчерашнего военного, не растерявшего ещё боевых навыков рукопашного боя. Ну, отберу я у них свой паспорт, а дальше-то что? Конечно, перемахнуть через бетонный забор – не проблема! Но тут камер слежения достаточно понатыкано – по всему периметру, поднимут тревогу… А за территорией могут подключить на помощь и полицию… Тут даже фоторобот составлять не придётся – камеры уже „срисовали“! В итоге вместо лёгкого правонарушения в виде катания на грузовом составе объявят план „Перехват“, как на опасного преступника… Исход операции угадать не трудно: кому срок, кому премия за бдительность… Тебе это надо? Не надо…»
Через несколько минут работники охраны вместе с почищенным и взъерошенным задержанным подошли к небольшому кирпичному зданию, поднялись на второй этаж. В кабинете с надписью «Начальник охраны» в кожаном кресле за столом сидел толстый пожилой человек в штатском.
– Вот, Николай Иванович! Задержали!
– Молодцы! А чего он такой расхристанный, сопротивлялся?
– Нет! Сопротивления не оказал… «Воздухом» чистился!
– Понятно… Все свободны! Потом подойдёте подписать протокол…
Начальник углубился в изучение паспорта гражданина Полякова.
– Итак: зачем к нам пожаловали? Цель визита? – острый взгляд стального цвета глаз переместился с паспорта на его хозяина. Этот взгляд показался Виктору знакомым.
Где же он встречал этого Николая Ивановича, который, несмотря на полноту, ещё не утратил следов военной выправки?..
– Хотел знакомых повидать… Я здесь раньше работал.
– Как-то неубедительно, – колючий взгляд буравил Полякова. – Вы же взрослый человек, а несанкционированно проникли на охраняемый объект. Опять же, прописка другого региона…
«Николай Иванович… Где ж мы пересекались? Не на работе, не в армии… Тогда где?»
– Так! Вот, пиши объяснение, – начальник перешёл с задержанным на «ты» и положил на стол чистый лист бумаги и ручку. – Повествуй всё как есть! Повествуй, чтоб было убедительно! От того, что и как напишешь, зависит твоя дальнейшая судьба: просто штраф за нарушение или передача тебя в более серьёзные органы…
«Вспомнил: „повествуй“ – это было любимое словечко преподавателя военной подготовки в школе, где учился Поляков. И фамилия его Остапчук!»
– Товарищ майор! Разрешите доложить?
Николай Иванович тотчас вытянулся, даже слегка подобрал живот – строевая подготовка в армии, считай, привычка на всю жизнь, потом с удивлением посмотрел на Виктора и автоматически ответил:
– Докладывайте!
Поляков по-военному лаконично, в двух словах объяснил свой мальчишеский поступок.
– …А вы хорошо преподавали военруком в школе, Николай Иванович! В армии я быстрее всех в роте собирал АКМ! – под конец доклада польстил он бывшему преподавателю.
– Ишь ты! Я тебя тоже вспомнил, ты быстро схватывал материал… – заулыбался Остапчук. Но улыбался он недолго. – И что ты думаешь: теперь так сразу и отпущу? А вот и нет! Заблуждаешься! Мне неприятности не нужны: бережёного Бог бережёт…
– Логично: а не бережёного конвой стережёт! Ну и что теперь: расстреляете меня? – с вызовом спросил Виктор. – Я в отпуске, только что с поезда… Просто хотел побыстрее с ребятами встретиться. Показать железнодорожный билет?..
– Не кипятись – ведь виноват! – Николай Иванович кивнул на листок бумаги. – Вот и повествуй… На всякий случай! Мало ли какая комиссия заглянет, а твои похождения на дисках видеокамер записаны…
Через пять минут Поляков протянул начальнику охраны своё объяснение.
– Вот, теперь порядок! Ещё одна бумага: протокол задержания… Ставь подпись в ознакомлении: здесь и здесь. И напиши мне номер своего мобильного. Мало ли что… – прибавил осторожный начальник.
– Ну, а теперь-то дойти до ребят можно? Рядом же…
– Нет, нельзя! Забыл про камеры?..
Остапчук нажал на кнопку вызова, в кабинет вошёл охранник.
– Петя! Проводи этого нарушителя до проходной, чтоб не заблудился. Отпускаем! – сказал начальник и с улыбкой добавил: – Он очень быстро автомат собирает…
«Вот угораздило! Хоть отпустили… – с облегчением подумал Виктор, шагая по улицам города. – Хорошо, что начальник оказался знакомым, а то ещё бы долго мурыжили…»
Первая неудача! Да, как-то неприветливо его встретила малая родина: полдня позади, а время прошло без пользы, впустую. Поляков прошёл уже полгорода, но так и не встретил ни одного знакомого лица. Город практически не изменился: те же самые серые кирпичные здания, новых домов за время его отъезда не появилось, и деревья те же, правда, сильно подросшие. А вот людей стало меньше. И люди совсем другие: новые, незнакомые. Как будто все его старые знакомцы-горожане за минувшее десятилетие переселились отсюда, как и он сам, в совершенно иные места.
Отпускник с досадой взглянул на часы.
«Ладно… Зайду всё-таки к Серёге Веселову… Отсюда недалеко и почти по пути, – слегка поколебавшись, решил Виктор. Он не любил терять зря время. – Уже вечер. Если Сергей работает в первую смену, то сейчас должен быть дома…»
Его друг детства и школьных забав проживал с родителями в частном доме прилегающего к городу посёлка. Туда и отправился наш герой. Вот и он, Серёгин дом, крайний, с двускатной крышей. Точнее, дом не Серёги, а его отца Ильи Кузьмича. Построен его предками ещё в начале прошлого века. Перед домом красивый палисадник с цветами и разросшимся кустарником. Какой приятный сюрприз для горожан: кругом серые одинаковые коробки-пятиэтажки, и вдруг оказываешься на тихой и зелёной деревенской улочке с бревенчатыми домами, колодцами, огородами…
Виктору дом Веселовых показался сейчас приземистым и совсем небольшим. Но в детстве для ребят, живших в стандартных и тесных хрущёвках, этот деревянный дом казался просто огромным. В нём были просторные комнаты, широкие столы-самоделки и длинные деревянные лавки вдоль стен. Тут чаще всего и собиралась неразлучная троица: Сергей, Виктор и Таня. Илья Кузьмич и Ольга Андреевна, родители Сергея, чтобы ни взрослые, ни дети не мешали друг другу, выделили детворе отдельную комнату, где можно было и готовить уроки, и играть, без опаски что-либо сломать или испортить.
В красном углу самой большой комнаты деревянной избы была одна особенность – висели иконы с тёмными ликами, вызывавшие у ребятни какой-то непонятный трепет: таких странных предметов на стенах больше ни у них дома, ни у кого из знакомых они не видели. Во время религиозных праздников перед иконами неизменно загорался огонёк лампадки, освещая строгие святые лики.
А какой в этом доме был чердак! Это был просто замечательный чердак: в любое время года там было тихо, темно и пахло берёзовыми вениками, зимой было не холодно, а летом – не жарко. Пылилось много стульев, шкафов и другой сломанной мебели, старых книг, газет и журналов, всяких больших и малых ненужных взрослым вещей, тем не менее представлявших большой интерес для подростков. Например, именно на этом чердаке, а не в музее, Сергей держал в руках и примерял на свою ногу настоящий русский лапоть. Жаль, второго не оказалось! А так хотелось выйти на улицу в настоящих плетёных русских лаптях, «приколоться» перед ребятами, а заодно понять, как ходили и что чувствовали наши предки в такой странной и жёсткой обуви…
Весной на чердак прилетали ласточки. Они маленькими чёрными молниями стремительно влетали через слуховое окно крыши и устраивали лепное гнездо в недоступном для кошек месте – под самым коньком. Ребята, затаившись среди старой мебели, часами наблюдали, как эти небольшие и красивые птицы с раздвоенными хвостами с утра до вечера ремонтировали-подклеивали своё земляное жилище. Обе птички-невелички, будто одетые в чёрные фраки с белыми рубашками, недели две непрерывно носили в маленьких клювиках веточки, травинки, комочки грязи и клеили этот «строительный материал» собственной слюной. Удивительное трудолюбие!
Хозяева дома к этим «божьим тварям» относились дружелюбно и почтительно, вспомнил Виктор. Как-то раз надо было подремонтировать прохудившуюся за зиму крышу. Илья Кузьмич приставил лестницу и полез работать наверх, разбирать доски. Но быстро вернулся назад: ласточкины птенцы были ещё маленькими, могли погибнуть при ремонтных работах. И отложил ремонт на время, пока все птенчики не встали на крыло, не научились летать. Потом Ольга Андреевна поведала ребятам о примете, что, как в своё время её бабушка сказывала, гнездо ласточек в доме – это божья благодать! Защищает от пожаров, делает добро, приносит счастье и удачу…
А ещё на чердаке у ребят хранился настоящий револьвер системы наган, там же и найденный. Револьвер, завёрнутый в истлевшую тряпицу, тихо и спокойно ржавел почти столетие. Мальчики долго отмачивали в керосине это оружие времён гражданской войны. Когда ржавчина наконец сдалась и пятизарядный барабан нагана закрутился, на очищенном металле явственно проступило слово BULLDOG. Ну как, имея в мальчишеских руках настоящее боевое оружие, не поиграть в воинов-героев! Правда, патронов к нагану не оказалось…
На чердаке ребятам было раздолье – ходить им туда и потихоньку играть разрешалось! Хоть в войну, хоть в жмурки, хоть в разбойников – чердак большущий, во весь дом, есть где прятаться! Ограничение было только одно: любые игры отменялись, если Ольга Андреевна вешала сушить бельё на верёвках не на улице, а на чердаке – в дождливую погоду. И только тогда на петлях чердачной двери появлялся ограничитель доступа, висячий замок. Но ребята и без замка бы туда не пошли, понимая, что их игры поднимают пыль.
Ещё детворе был интересен подвал, где хранились картошка, овощи, банки с заготовками и прочий припас на зиму. Но туда ребят не пускали, чтобы, заигравшись, случайно не разбили чего.
…Согретый этими тёплыми воспоминаниями детства Поляков не без душевного трепета вошёл в калитку палисадника, поднялся по ступенькам покрашенного свежей краской знакомого крылечка со скамеечкой. «Интересно, какой же будет встреча с другом детства после десятилетнего перерыва?..»
Он постучал в знакомые двери. Ответа не последовало. Огляделся в поисках кнопки звонка, не обнаружил. Постучал ещё раз, погромче. Тот же результат! Потянул дверь за скобу-ручку – дверь послушно открылась. Прошёл в сени, постучал в дверь избы – опять тихо! Открыл дверь в большую комнату.
– Здравствуйте, хозяева!.. – ответом была тишина.
«Никого… Где же Сергей, Илья Кузьмич, Ольга Андреевна? А может, и Таня… Куда все подевались? На огороде, что ли… Или переехали?»
Виктор осторожно, чтоб не наследить, шагнул вперёд по чистому вышитому половику, с интересом огляделся в комнате – так давно здесь не был!
«Нет, не переехали!» – радостно констатировал он. Почти все старые и знакомые предметы на своих местах, только телевизор новый, с широким плазменным экраном. И фотографии на стенах те же: Веселовых и их родственников.
«Стоп! Что это?!» – на Виктора в упор, с улыбкой смотрел его друг детства Сергей. Смотрел с фотографии средних размеров. На фото он выглядел уверенным в себе, возмужавшим и очень красивым. И не сразу понял Поляков особенность этой новой фотографии, потому что вглядывался только в довольное лицо Серёги. А когда понял, ему стало жутко: фотография на стене была в чёрной траурной рамке!..
– Серёги больше нет… – похолодев, прошептал он. – Как?.. Почему? Что случилось?!
Не помня себя, Поляков выскочил из дома, беспомощно озираясь. Завернув за угол избы, он увидел в дальнем конце огорода одинокую маленькую фигурку: сухонький старичок в поношенной выцветшей куртке, с непокрытой, абсолютно седой головой что-то подкапывал тяпкой на грядке с зеленью. Движения его были довольно замедленными, будто какая-то недобрая сила противодействовала его стараниям.
– Здравствуйте, Илья Кузьмич… – подойдя ближе, негромко поздоровался Виктор, ещё не оправившийся от потрясения. Он даже не догадался взять тяпку из рук старенького огородника и помочь, а просто присел на корточки, абсолютно не понимая, что и как сказать этому маленькому, придавленному горем человеку.
– Здравствуй… – очень тихим, каким-то совершенно чужим голосом ответил отец Сергея, не оборачиваясь и продолжая работу.
Поляков ждал, не говоря ни слова и опустив взгляд в землю, не зная, как начать разговор, и безо всякой уверенности, что вообще стоит его начинать. И что он может сказать старому больному человеку, потерявшему сына? Лишь слова соболезнования… Поговорить бы хотелось, но ведь не время! Воспоминания о сыне, даже самые добрые, в любом случае сейчас будут горькими для его отца…
Лучше узнать подробности о случившейся трагедии у кого-нибудь другого и не травмировать понапрасну Илью Кузьмича. И поспрашивать у соседей, в чём старик нуждается. А потом, уже имея предварительную информацию, он придёт и конкретно поможет на огороде или по дому – хозяйство всегда требует рабочих рук. Тем более что он в отпуске и свободен.
Виктор выпрямился и, аккуратно шагая, чтобы не шуметь, направился к калитке.
– Витюша… – тихонько, как лёгкий шорох листвы, донеслось до его уха.
Поляков обернулся: Илья Кузьмич чуть заметно махал ему сухонькой белой рукой.
…Они сидели на кухне, пили ароматный смородиновый чай со сливочными сухарями. Илья Кузьмич бросал сухарик в чашку, не спеша размачивал и только потом приступал к еде.
– Не те уже зубки… – как бы в оправдание сказал он, отхлёбывая чай.
– Как моя Оля померла, так и начались с зубами проблемы. Врачи сказали, это нервное… А откуда у старика нервам быть крепкими? Чай, целая жизнь уже позади. Вот, доживаю…
Виктор слушал и молчал, не решаясь задавать вопросы.
– А тут Серёжка безвременно ушёл… Неправ был Сергей! Я вот задержался на этом свете, моя была очередь… – Илья Кузьмич невольно всхлипнул, по морщинистой щеке прокатилась слеза. Поляков обнял сгорбатившуюся маленькую фигурку, болезненно ощутив, как она содрогается от внутренних рыданий. – Что долго не заходил-то к нам, Витюша? В школе вы с Серёжей были друзьями…
– Сегодня только с поезда… И вот… Увидел фото в рамке…
– А Серёжка вспоминал тебя, Витюша… Раньше. Жалел, что не знал твоего адреса…
– Как это случилось?.. – вдруг вырвалось у Виктора. Сказал и пожалел, что не сдержался. Но слово, не воробей, уже вылетело…
Хозяин дома тяжело вздохнул:
– Серёжа поехал на рыбалку, выходной был. Обратно пошёл один по железке и попал под поезд…
– А давно?
– Полгода назад…
Поляков задумался. Пытаясь лучше понять ситуацию, представил себя одиноким уставшим рыбаком в зимнем одеянии, с ледобуром, с большим рюкзаком, тяжело бредущим по шпалам, а сзади догоняющий состав… Может быть, была какая-то дополнительная причина: метель, завеса дождя, наконец, взрывы на ближайшем руднике, перекрывающие шум подходящего поезда?.. Не верилось, что Серёга, хороший спортсмен, первый силач в классе, мог быть таким неосмотрительным и так нелепо погибнуть.
– А где он рыбачил?
– Как и все: на озере Глубоком, где речка впадает. Мы же там и с тобой как-то рыбачили… По весне рыба в том месте к самому берегу подходит, вот рыбаки и ловят её по последнему льду. Я-то думал, что Сергей в тот день задержался, встретив знакомых: мол, погода солнечная, тихая, пусть отдыхают на свежем воздухе… А тут вон что оказалось…
«Так, примем к сведению: в городе в тот роковой день погода была солнечной… Место лова – всего в десятке километров от города, значит, и там также без осадков. Уточнить дату смерти? Не буду спрашивать Кузьмича, и так весь сгорбился от горя, прочитаю на кладбищенском памятнике…»
Как-то совершенно автоматически в голове Полякова появилось желание узнать все подробности трагедии, лишившей жизни его старого друга.
– Не знаю, что его на железку потянуло… Обычно рыбаки другой дорогой ходят. Если что по работе, так он же выходной был… – горестно рассказывал отец Сергея.
– Извини, Илья Кузьмич! Я не понял: а «…что по работе»?
– Так он же последние годы на железной дороге работал…
– Понятно…
«Хотя что там – понятно! Наоборот, непонятного стало больше: теперь уже не просто рыбак идёт по железнодорожному полотну, а рыбак по профессии железнодорожник!
Ещё как-то можно понять, если бы вдвоём: заболтались, отвлеклись… А тут – идёт человек совершенно один, никто его не отвлекает, тем более профессиональный работник со стажем… Надо сходить на работу, поговорить с его коллегами. Их там так гоняют по технике безопасности, „мама, не горюй“! Не может такой подготовленный человек, к тому же молодой, в расцвете физических сил, так пренебрежительно относиться к собственной жизни…»
– Вот так, один я остался…
– А Серёжина семья?
– Семья?.. Вся его семья: это он да я…
– Сергей так и не женился? А Таня?.. – ровным голосом спросил Виктор, но сердце его учащённо забилось в ожидании ответа.
– Таня?.. А разве Танюша не с тобой уехала сразу после окончания школы? – вопросом на вопрос ответил удивившийся, в свою очередь, Илья Кузьмич. – Вы же вместе хотели поступать в институт…
– Нет… – растерянно произнёс Поляков. – Я уехал один! И больше её не видел. С того выпускного вечера…
– Значит, Серёжа глубоко заблуждался… И переживал зря… – старичок сделал какой-то свой вывод. – Ну, а дальше что, ты поступил учиться?
– Нет, не удалось! Первый же экзамен, историю, сдал всего на «трояк». А дальше и сдавать не было смысла. На юрфак же – бесполезно, там по пятнадцать человек на место было! С такой оценкой не пробиться, даже если сдать все остальные экзамены на «пятёрки». Каждый второй из абитуриентов идёт по направлению от органов МВД, каждый третий – медалист! Уже ничего не светило: не мог я конкурировать с льготниками. Но не особо огорчился: главное для меня тогда было – уехать из своего города… – сказал Виктор и, осёкшись, что сболтнул лишнее, оглянулся на хозяина дома. Тот молчал, купая маленькой ложечкой очередной сухарик в чашке.
«Может, не услышал…» – подумал гость. Но он ошибался. Через небольшую паузу Илья Кузьмич спросил:
– Ты как-то странно тогда уехал, Витюша. Даже ни с кем не попрощался…
– Так уж получилось, извините… – тоже не сразу отозвался Поляков и, чтобы не получить новый и нежелательный для него вопрос, стал рассказывать сам: – После того экзамена я сразу забрал документы из приёмной комиссии университета, а куда идти? Без специальности, работы нет, жилья тоже! А домой ехать несолоно хлебавши не хотелось… И пошёл я с документами прямо в военкомат – ведь всё равно потом служить придётся, а в армии с едой и ночлегом проблем нет, командиры заботятся. У местного военкома в призывниках недобор был, он такому визитёру очень обрадовался. Быстренько отправил меня на медкомиссию, затем ускорил решение всех формальностей, и я пошёл служить…
– Ну, о твоей службе я кое-что знаю…
– А откуда?..
– От твоих родителей! Мы же общались, пока они не переехали в среднюю полосу… Хорошие люди! Как у них здоровье?
– Спасибо! Ездил к ним в прошлом году… Есть, конечно, возрастные проблемы, но бодрятся, не жалуются. Занимаются скандинавской ходьбой – это с палками… Иногда и на рыбалку ходят.
– Молодцы! Жизнь – в движении! В нашем возрасте двигаться очень необходимо…
Pulsuz fraqment bitdi.