Kitabı oxu: «Сделай шаг»

© Алена Черничная, 2025

© ООО «Клевер-Медиа-Групп», 2025

Глава 1

«Но-о-овый год к нам мчится, се-е-ес-сия случится…» – громко и очень фальшиво поют на сцене девочки и мальчики возле большой наряженной елки.

В актовом зале университета не протолкнуться: в разгаре репетиция новогоднего конкурса. Одетая в спортивный топ и легинсы, я стою неподалеку от сцены и разогреваюсь: разминаю шею и руки, осторожно тяну стопы. Скоро подойдет наша очередь, а Коля опаздывает. Вообще, это ему не свойственно, он ужасно пунктуален. Мы знакомы давно: занимались современной хореографией в одном коллективе. Правда, вскоре после поступления в университет от этих занятий мне пришлось отказаться: учеба стала отнимать все свободное время.

Но тут мне пришлось сделать исключение. Месяц назад в универе объявили о проведении новогоднего конкурса среди вузов нашего города: песни, пляски, театральные постановки. Первые курсы обязали защищать честь нашей альма-матер. Староста моей группы слезно просила выручить. Если честно, я не сильно сопротивлялась. Танцевать люблю, сцены не боюсь, да и вообще приятно вспомнить любимое дело. Для этого я и позвала на помощь Колю. В нашей паре он и танцор, и хореограф. Когда-то мы даже получали Гран-при на областных конкурсах.

Я бросаю взгляд на наручные часы и хмурюсь. Коля опаздывает уже на полчаса. Кажется, пора ему звонить. Номер с новогодней песней уже закончился, и на сцену выходят другие студенты, а я лезу за телефоном. Пока ищу его в недрах своего рюкзака, слышу громкий смех откуда-то с первых рядов. Даже не смех, а гогот. Это кому вдруг стало так смешно? Вроде бы здесь не стендап репетируют.

Но стоит только повернуть голову к источнику шума, как все становится ясно. Это компания пятикурсников с нашего факультета: Глеб Морозов, Олег Филатов, Стас Куликов и еще несколько парней, но о них слышала только вскользь. Я бы и про первых троих не знала, но в деканате их за глаза называют «золотое трио». Они входят в состав нашего студсовета – это раз. Ни одно спортивное мероприятие без них не обходится – это два. А еще каждая девчонка из нашего университета мечтает о свидании с одним из них – это три.

Если последние два пункта мне понятны и не вызывают вопросов – нет смысла отрицать, что Морозов, Филатов и Куликов спортивные и очень даже симпатичные парни, – то первый пункт я не понимаю от слова совсем. Эти трое производят впечатление каких-то шалопаев. Официальный дресс-код университета они не соблюдают: джинсы, толстовки и футболки – вот их стиль. Куликов вообще несколько раз красил волосы то в фиолетовый, то в красный, а фамилию Морозов я видела в списке академических должников. Как они попали в студсовет и прижились среди ботаников в пиджаках и при галстуках – это для меня загадка.

Сейчас Куликов, Морозов и Филатов со своими однокурсниками расположились прямо у сцены: кто-то сидит на креслах, кто-то стоит возле, – уткнулись в свои телефоны и заливаются смехом. Заместитель нашего декана, Наталья Михайловна, сразу же делает им замечание. Парни затихают, а я нахожу телефон и уже собираюсь выяснять, куда подевался мой партнер, как вдруг слышу за спиной знакомый голос:

– Сонь, привет.

Обернувшись, вижу Колю.

– Наконец-то! – с облегчением выдыхаю я. – Давай быстро переодевайся. Мы выходим следующими. – И указываю подбородком на сцену.

Но вижу на лице Коли замешательство.

– Нам надо поговорить.

– О чем? – запихиваю телефон обратно в рюкзак.

– Сонь, я, наверное, не смогу танцевать с тобой на конкурсе.

Я застываю, изумленно уставившись на Колю. Может, мне послышалось…

– В смысле – не сможешь?

– Ну… не смогу. – Он прячет взгляд в пол, набирает полную грудь воздуха и резко выдыхает: – Соня, буду с тобой честен. Ты же знаешь, что у меня есть девушка. В общем, Маше не нравится, что я танцую с тобой. Мы поругались. Я не хочу и дальше портить отношения, поэтому решил не выступать.

Стою, не в силах вымолвить и слова, а Коля продолжает:

– Она ревнует. Мы постоянно касаемся друг друга, особенно когда делаем поддержки…

До меня наконец доходит. Меня кидают…

– Ты обалдел, Коль?! – взрываюсь я. – При чем тут твоя Маша?! Это же просто танец. Мы с тобой два года в паре!

– Я это все понимаю, Сонь! Но два года назад у меня не было девушки… – Он поднимает взгляд.

Коля смотрит виновато, но от этого мне ни черта не легче.

– А что делать мне? Ты считаешь нормальным говорить об этом за несколько дней до выступления?

– Я понимаю, что поступаю некрасиво, но по-другому не могу. Может быть, ты станцуешь сама? Ты прекрасна даже в сольных выступлениях. – Коля выдавливает из себя подбадривающую улыбочку.

В горле встает ком.

– То есть ты просто меня бросаешь?

– Сонь, – Коля вздыхает так, будто это не он бросил меня, а наоборот, – давай не будем ругаться, мне и так этого хватает. Пойми меня и прости, пожалуйста.

Я сжимаю кулаки. Да, я понимаю. Понимаю, что Коля просто каблук. Смотрю на него с разочарованием, и больше ничего не хочется говорить. Хотя кое-что все же ему сказать надо.

– Ну и пошел ты знаешь куда, Коля, – произношу с нескрываемой злостью.

– Извини. – Он опять прячет взгляд, достает из кармана пропуск, который я ему еле-еле выбила для репетиций, и протягивает мне.

Я молча выдергиваю карточку из его рук. Коля поджимает губы, сует руки в карманы куртки, разворачивается и направляется к выходу. Вот так просто. Как будто и не было никаких договоренностей, как будто он сейчас никого не подставил. Я смотрю, как Коля уходит, и мне очень хочется запустить в него своим ботинком, чтобы тот хорошенько треснул его по башке. Но лишь устало усаживаюсь на одно из кресел. Месяц репетиций коту под хвост. Я впустую потратила столько времени и сил. Что мне теперь его «извини»?

– На сцену приглашается студентка первого курса факультета экономики Соня Миронова с танцем «Элегия», – на весь зал раздается голос ведущего.

Я тут же подскакиваю с кресла и показываю двумя руками в воздухе крест. Ведущий уткнулся в свою папку и моего жеста не видит.

– Миронова, ждем вас на сцене, – повторяет он в микрофон. – Пожалуйста, не задерживайте репетицию.

На меня начинают поглядывать остальные студенты. Оборачивается даже та компания парней в первом ряду. Кричать через весь актовый зал, что все отменяется? Ну уж нет. Решаю подойти к ведущему и тихо объясниться.

Я подбегаю к сцене и, поднявшись, тихо объясняю ведущему: номера не будет. Он смотрит на меня с удивлением:

– То есть не будет сегодня? Вы отменили репетицию?

– Вообще не будет, – отвечаю я и развожу руками.

– Так вы же заявлены.

Теперь мне хочется треснуть и ведущего.

– Не будет номера. Вычеркивай нас – и все, – говорю уже с раздражением.

– Сонечка, какие-то проблемы? – слышу из зала голос замдекана.

Наталья Михайловна уже стоит внизу у края сцены и подзывает меня жестом. Вздохнув, я подхожу к ней. Мне приходится наклониться, чтобы объяснить всю ситуацию. Наталья Михайловна внимательно слушает мой короткий рассказ и качает головой.

– Ну как же так? Такой красивый был номер.

– Вот так, – опять развожу руками и ощущаю, как у меня свербит в носу.

Вдруг становится так обидно. Бросили меня, и оправдываться приходится тоже мне. На глаза вот-вот навернутся слезы.

– Может, попробуешь найти замену? – с надеждой спрашивает Наталья Михайловна.

– Да где же я найду… – начинаю я, но вот уже на сцену выходит другой коллектив, и музыка заполняет все пространство.

Замдекана щурится, пытаясь разобрать мои слова. Мне приходится подойти еще ближе. Я ставлю ногу на самый край сцены и вдруг чувствую, как стопа соскальзывает. Сердце замирает, дыхание перехватывает. Я лечу со сцены вниз. В полете вижу испуг в глазах Натальи Михайловны. Она даже делает рывок вперед, но я с ужасом понимаю: ей меня не удержать. Все происходит так быстро. Сердце уходит в пятки, и я уже готова ощутить адскую боль. Мое тело напрягается, я жмурюсь и…

Зависаю в воздухе. Первые секунды я ничего не соображаю – просто пытаюсь восстановить дыхание. А потом понимаю, что это не волшебная левитация. Я упала в чьи-то руки.

– Поймал, – слышу хриплое над ухом.

Поднимаю взгляд и вижу улыбающегося Глеба Морозова.

Глава 2

Морозов осторожно ставит меня на пол, но ноги подкашиваются. Глеб придерживает меня за талию, а я, пытаясь удержать равновесие, хватаюсь за его руку. От одной мысли, как могло закончиться мое падение, становится жутко. Глеб чуть наклоняется, заглядывая мне в лицо.

– Эй, все нормально. Ничего не случилось, – успокаивает он.

Я неуверенно киваю и снова поднимаю взгляд на Глеба. А глаза у него голубые-преголубые… Я смотрю в них как завороженная.

– Дыши, – спокойно говорит он.

Я подчиняюсь. Делаю глубокий вдох и сразу же чувствую приятный запах мужского парфюма. По телу опять прокатывается слабость. Боже, как же я перепугалась…

Неожиданно музыка замолкает. Я ощущаю, что все взгляды присутствующих в зале направлены на нас.

– Морозов! Слава тебе господи! Успел! – причитает Наталья Михайловна, подскакивая к нам.

– Все четко, Наталь Михална, – отвечает Морозов, пока я заторможенно глазею на своего спасителя. – Стоять можешь? Ты как вообще? – обращается он уже ко мне.

В его голубых глазах появляется настороженность. Наверное, со стороны я выгляжу странновато. Резко зажмуриваюсь, как бы пытаясь скинуть с себя этот морок.

– Да, просто перепугалась сильно, – наконец сипло выдавливаю я и отпускаю плечо Морозова.

Он тоже отстраняется, убирает руку с моей талии. Тепло, которое секунду назад обволакивало кожу, теперь растворяется в воздухе, оставляя после себя лишь мурашки и странную пустоту.

– Еще бы, – хмыкает Морозов. – Навернулась ты очень эффектно.

– У вас там все нормально? – обеспокоенно спрашивает в микрофон ведущий.

Наталья Михайловна отмахивается от него и обращается к нам:

– Да меня чуть инфаркт не хватил! Аккуратнее же надо быть, Соня! – восклицает она и, подхватив меня под руку, направляет к креслам. – Посиди пока, переведи дух. Морозов, – говорит она Глебу, – спасибо, молодец. Но замечание за внешний вид все равно получаешь. Что опять за кофта такая?

– Наталь Михална, это не кофта, а худи, – улыбается Морозов, пряча руки в карманы. – А ты, – он бросает на меня снисходительный взгляд, – смотри под ноги внимательнее. В следующий раз могу не поймать.

– Спасибо, – все так же хрипло отвечаю я, а в актовом зале опять включается музыка.

Не знаю, услышал ли мои слова Морозов, но он подмигивает мне и только потом отворачивается. Растопыренной пятерней поправляет волосы и возвращается к своей компании в первом ряду.

* * *

– Сонь, ты куда?! – возмущается моя одногруппница Алина, когда видит, как я после пар направляюсь в сторону актового зала. – Мы же хотели пойти в кафешку.

Черт. Я виновато морщусь и поворачиваюсь к Алине.

– Не получится. Мне надо к Наталье Михайловне в актовый зал. Она попросила зайти сегодня. Простишь? – Хлопаю ресницами, поправляя на плече лямку рюкзака.

– В актовый зал? Зачем? Ты вчера снялась с выступления, – удивляется Алина. – Этот твой Коля же тебя кинул.

– На Коле свет клином не сошелся, – твердо отвечаю я. Да, именно так я решила этой бессонной ночью. – Могу и без него станцевать. Как раз сообщу об этом Наталье Михайловне.

– Ладно, – вздыхает Алина. – Тогда удачи. Как освободишься, пиши.

Чмокнув меня в щеку, она направляется вниз по лестнице, а я несколько секунд смотрю ей в спину. Надеюсь, сейчас я не поступила с ней как Коля со мной. Хотя нет, точно нет. Я еще не раз схожу с Алиной в кафе, а меня бросили – и на этом все.

После вчерашнего предательства я чуть было не опустила руки. Не спала почти до утра. Снова и снова меня мучила мысль, что все, номера не будет, а я бедная и несчастная. Но мне было слишком жаль потраченных времени и сил, чтобы пустить все коту под хвост. Коля не центр вселенной. За годы занятий танцами у меня были и сольные номера. Вот один из них я и собираюсь показать Наталье Михайловне.

Я решительно захожу в актовый зал. Сейчас в нем царит полумрак, только несколько софитов направлены в сторону сцены. Наталья Михайловна, как всегда одетая в строгий твидовый костюм в клетку, сидит в первом ряду. Заметив меня, она машет рукой.

– Соня, здравствуй! Проходи, присаживайся. – Она хлопает ладонью по соседнему креслу. – Есть разговор.

– Наталья Михайловна, не переживайте, я буду выступать, – уверенно заявляю, решив не тянуть резину. Да и зачем? Скорее всего, меня сюда позвали переубедить, чтобы я не отказалась от участия.

Сначала по лицу замдекана проскальзывает недоумение, но потом она облегченно вздыхает:

– Вот и славно. Ты нашла замену своему партнеру?

– Нет. Мой вариант даже лучше. Я решила, что партнер мне не нужен. Станцую сама.

И снова на лице Натальи Михайловны недоумение.

– Сама? Ты решила поменять танец?

– Да. Я танцевала его два года назад на одном из конкурсов. – Только вот я умалчиваю, что никакое место с ним не заняла.

Да и какое это имеет значение? Там вообще призовые места были куплены, и было это давно. К тому же растяжка у меня с тех пор стала куда лучше.

– Ты же не твирк собираешься танцевать? – хмурится Наталья Михайловна.

– Тверк, – смеюсь я. – Нет, конечно. Все прилично. Могу показать прямо сейчас. Только мне переодеться надо.

– Конечно, все в твоем распоряжении. – Наталья Михайловна указывает на сцену.

Я киваю и сразу бегу за кулису. Скидываю ботинки, быстро переодеваюсь, завязываю волосы в пучок, достаю из рюкзака мини-колонку, подключаю ее к телефону и выхожу – прямо в носках – на сцену. В этот раз становлюсь подальше от края: неприятные воспоминания от вчерашнего полета все же остались. Ночью мне даже снился кошмар. Правда, там падаю не я, а почему-то Морозов. Падает и смотрит на меня голубыми глазами.

И вот я кладу колонку на пол и включаю нужный трек…

Глава 3

Глеб

Смотрю на экран телефона. Черт, я опаздываю уже на пять минут. Михална будет недовольна, она ненавидит опоздания. А еще не любит, когда кто-то ходит по университету не в костюме с бабочкой. Ну простите, а я терпеть не могу рубашки и брюки. Поэтому сегодня на мне просто черная водолазка и джинсы.

Запихиваю телефон в задний карман и, резво перепрыгивая через ступеньки, мчусь на второй этаж к дверям актового зала. Почему-то замдекана решила назначить встречу именно там. Наверное, опять нужно что-то перетащить. Надеюсь, не слишком тяжелое – плечо болит до сих пор. Вчерашний полет той барышни не прошел для меня бесследно. На вид вроде такая миниатюрная, а как шлепнулась сверху – у меня аж дыхание перехватило.

Приоткрыв дверь актового зала, я слышу музыку и хмурюсь. Сегодня опять репетиция, что ли? Проскользнув внутрь, в полумраке вижу пустые кресла, рыжую макушку Михалны в первом ряду, а на сцене одиноко танцующий под заунывную мелодию тонкий силуэт. Я решаю не мешать творческому процессу и дождаться окончания номера. Сажусь на свободное место в предпоследнем ряду. Блаженно разваливаюсь в кресле, вытягиваю ноги и достаю телефон. Можно пройти парочку уровней в любимой игре, пока Михална меня не заметила. Вдруг краем глаза замечаю то, что заставляет перевести взгляд с экрана телефона на сцену.

Беззвучно хмыкаю. Надо же… Возле новогодней елки пляшет та самая блондиночка, – кажется, Соня? – которая вчера свалилась мне в руки. И неплохо так пляшет. Хорошая растяжка, миниатюрная фигурка. Правда, танец у нее какой-то… Взмах руками, взмах ногой, наклон, падение – и пошла собой паркет на сцене протирать. Разворот. Переворот. Мостик. И снова трет спиной пол. Да и песня… похоронная, что ли.

Хочется закатить глаза. Ох уж эта современная хореография! Я-то не против, но совсем ее не понимаю. Хотя сам когда-то занимался танцами, правда не такими… Единственное, что приятно глазу в этом танце, – подтянутые ножки в черных легинсах. Вот их я еще вчера приметил.

Сам того не замечая, откладываю телефон в сторону и начинаю следить за происходящим на сцене. Опускаю руки на спинку впереди стоящего кресла и кладу на них подбородок. Не могу припомнить, видел ли я эту девушку раньше. Она точно не старшекурсница. Там все лица уже примелькались, за пять-то лет учебы. Возможно, первокурсница. Малышня обычно тусуется в другом корпусе.

Соня подпрыгивает, потом легко входит в продольный шпагат и так же легко снова встает на ноги. Я не могу сдержать одобрительный кивок. Неплохо, неплохо…

Музыка резко замолкает, и девчонка, скрючившись, замирает на сцене. Я даже удивленно приподнимаю брови. Все, что ли? Соня выпрямляется, приглаживает растрепавшийся белобрысый пучок и, повернувшись в зал, громко спрашивает:

– Ну как?

Я даже вздрагиваю. На секунду кажется, будто она обращается ко мне. Но там в первом ряду сидит Михална, ее ответа я не слышу. С моего предпоследнего ряда видно только, как горят Сонины глаза. Сама она точно в восторге от танца. Михална что-то говорит, Соня кивает и спускается к ней со сцены.

Они что-то обсуждают, а я продолжаю прятаться в конце зала. Жду, когда их беседа закончится и я наконец пойду делать то, ради чего меня сюда вызвали. Что там надо перетащить? Те огромные коробки у кулис? Но лицо Сони вдруг мрачнеет. Она ставит руки в бока и теперь смотрит на Михалну без улыбки. В этот момент тишину актового зала разрезает громкая трель моего телефона. От неожиданности я дергаюсь на кресле и бросаю взгляд на экран.

Входящий от замдекана Н. М. – от Михалны. Она тут же оборачивается, прижимая свой телефон к уху, а Соня удивленно распахивает глаза.

– Кхм, – прокашливаюсь я. Сбрасываю звонок и поднимаюсь с кресла. – Здрасьте, Наталь Михална!

Фу, такое противное чувство, будто меня застукали за подглядыванием.

– Морозов, ты уже здесь. Ну и отлично! – Наталь Михална убирает телефон и жестом подзывает меня. – Тогда иди сюда, разговор есть.