годня он сделал исключение. Наверное, из-за того, что
я долго отсутствовала, он вежливо подвинулся и осво-
бодил мне место. Всё не могу понять, каким образом
пёсик весом всего в три килограмма может занять такой
большой диван, но он отлично умеет это делать. Когда
он не хочет никого пускать на свой любимый диван (а
это происходит практически всегда), он растягивается в
центре и достигает просто невероятных размеров. Сей-
час мы лежим там вместе, он ворчит, давая тем самым
понять, что сердится на меня. Чувствую себя уставшей,
поэтому даже не прошу у него прощения. Дремлю на
подушке, которую когда-то привезла из Индии, а в го-
лове у меня крутится информация, полученная в по-
следние дни. Я люблю Индию за её многокрасочность,
расцветка сари местных женщин просто великолепна.
Я, однако, так и не научилась их завязывать, хотя у меня
было такое желание и я некоторое время жила в Индии.
VI
Улыбаюсь в полусне, вспомнив одну вечеринку, кото-
рая состоялась ещё в той «прекрасной стране». В Пра-
ге, которая была и остаётся центром событий Чехии, а
ранее и Чехословакии, всегда были привилегированные
группы. Эти привилегированные группы или одиноч-
ки, впрочем, находились не только в Праге. Ещё в эпо-
ху глубокого тоталитаризма эти «привилегированные»
получали доходы в валюте, чтобы иметь возможность
проводить отпуск со своей семьёй за рубежом или хотя
бы в Югославии. У них был доход в бонах, благодаря
которому они могли покупать вещи в «Тузексе» (ана-
Как возникли «солнечные бароны»
лог советских «Берёзок» – прим. пер.). Они работали
за рубежом и получали зарплату в твёрдой валюте. За
один год они зарабатывали столько, сколько обычный
смертный не заработал бы и за двадцать лет. Их дети
учились за рубежом, просто во времена социализма это
была избранная группа.
Я не хочу вспоминать об этом времени. Стоит вспом-
нить о нём, и мне становится плохо, так плохо, как когда
я впервые видела запрещённый фильм «Ухо». При быв-
шем режиме я и моя семья очень страдали. Не вижу ни
единого повода жаловаться, как не вижу ни единого по-
вода возвращаться. Мне жаль ту пару человек, которая
фантастически чувствовала себя при бывшем режиме.
И это те, которые сейчас стенают больше всего. Они,
наверное, думают, что находятся в вакууме и что окру-
жение не помнит, какими благами и привилегиями они
пользовались и как катались как сыр в масле, как говорила
моя бабушка.
Вспоминаю вечеринку, которая состоялась вскоре
после «бархатной революции», когда ко мне наклонил-
ся выпивший юрист из известного адвокатского бюро
со словами: «Вы просто супер, однако вам не повезло,
что за вами никто не стоит, что вы действуете в оди-
ночку, ни к кому не относитесь». Он, очевидно, меня не
знал и пособирал местные сплетни насчёт того, что я,
наверное, дурочка, потому не ворую вместе с избран-
ными либо для них. Меня это слегка удивило, потому
что я так никогда не рассуждала. Я не сдержалась и,
ничуть не смутившись, с милой улыбкой как дама от-
ветила ему: «Если бы вы знали, кто за мной стоит, то
обоср… сь бы» и с милейшей улыбкой, блистая украше-
ниями, держа в руках бокал шипучего вина (в те вре-
мена шампанское особо не подавали), повернулась и,
«Солнечные бароны»
слегка покачиваясь, выставляя напоказ красивые ноги
и туфли от Dior, направилась к группе отлично развле-
кавшихся энергетиков. На спине я ощущала колючий
взгляд дебила, который не знал, где ему продать эту
«информацию». Это было так давно, так давно…
Я долго оценивала свою реакцию, и у меня сложи-
лось неприятное впечатление. Я знала, что не должна
была вести себя таким образом, давая тем самым кому
бы то ни было повод поинтересоваться, кто же меня
прикрывает. Это была моя большая ошибка, но наконец
мне это простили. Простили из-за того, что я о своём
огрехе на следующий же день сообщила в головной
офис NWO. Мне пришлось уехать из Чехии, что меня
очень огорчало.
Пробуждаюсь из своего полузабытья, Игорь гладит
меня по голове и машет какими-то бумагами. Закаты-
ваю глаза, мне совершенно не хочется читать никакие
сводки, своё недовольство проявляю тем, что отворачи-
ваюсь от него. «Не отворачивайся, лучше посмотри, что
у меня есть», – говорит он с усмешкой в голосе. Я зары-
лась головой в подушку, мне совершенно не хотелось
смотреть. У нас обоих было хорошее настроение. «Ну
глянь, это билеты, будем пару месяцев путешествовать.
Что скажешь? И, конечно, Эйнштейн с нами», – сказал
Игорь. Я подскочила, радостно обняла его и спросила с
улыбкой: «Когда летим?» – «Завтра после обеда полетим
сначала к тёте Юлии в Новую Зеландию», – ответил он.
Я чуть не обомлела: «Завтра? Ты шутишь? Когда я со-
беру вещи чуть не на год путешествий?» – «Как на год?!
Я же сказал, что на пару месяцев», – сказал Игорь. «Ага,
знаю это, – фыркнула я в ответ. – В прошлый раз ты го-
ворил то же самое, в итоге это было почти на полтора
года». – «Ну, это было из-за того, что ты везде болтала,
Как возникли «солнечные бароны»
поэтому мы и задержались, – лукаво улыбнулся Игорь. —
Не надо упаковывать вещи, нам ничего не нужно, возь-
ми гранулы для Эйнштейна на пару дней, этого будет достаточно. Чао, иду плавать», – засмеялся Игорь и без-
заботно прыгнул в бассейн.
I
Звонит мобильный телефон, на часах около восьми утра,
и я не знаю, кто может беспокоить в такую рань. Я уже
пришла в себя после почти годичного путешествия, во
время которого мы посетили, наверное, всех знакомых и
родственников по всему миру, была на пробежке с Эйн-
штейном, соединив, как всегда, приятное с полезным.
Выгуляю утром во время пробежки Эйнштейна, и день
для обоих начинается как надо. Поэтому не реагирую на
звонок и по-прежнему топчусь в ванной, в конце концов
не допущу, чтобы кто-то нарушил мой ритуал. В девять
утра я уже сижу в кафе и жду Норберта, с которым мы ре-
гулярно раз в месяц встречаемся на завтраке. В последний
раз мы виделись в Перу во время нашего путешествия,
поэтому сейчас мы возвращаемся к привычному ритуалу.
За соседним столиком довольно шумно разбирает си-
туацию в области энергетики компания людей, которые
явно выглядят взбешёнными и совершенно не обраща-
ют внимания на то, что их кто-то может подслушивать.
Если бы они не разговаривали на чешском, я бы не об-
ратила на них внимания. Бросаю на них взгляд и вижу
Голубоглазого с Эдой, которые разъярённо обсуждают
какую-то важную тему. Остальные компаньоны лишь
тихонько слушают и глупо поддакивают. Милы среди
них нет. Неужели инцидент более чем годичной дав-
ности оказал на него такое влияние, что он ещё лежит
где-то в больнице? В душе я ухмыльнулась. Остальные
выглядят вполне здоровыми. Неужели они были здесь
«Солнечные бароны»
целый год? Меня это немного удивило, но, в конце кон-
цов, что мне за дело до этого?
У меня ещё было время, на встречи с Норбертом я
иногда приходила пораньше, чтобы прочитать дневную
прессу и насладиться покоем в кофейне, обстановка в
которой, вообще говоря, была довольно нудной. Гостей
тут бывало немного, они всегда тихо разговаривали
либо читали газеты и журналы, попивая утренний кофе.
Никогда не видела здесь никого с мобильным телефо-
ном. Это была кофейня старых золотых времён, рас-
положенная в том месте, где время не является самым
важным на Земле. Сегодня мне не повезло и я нехотя
прислушалась к разговору группы мужчин, которые бе-
седовали уже не так громко, как в тот день, когда я впер-
вые увидела их на пляже, а позже в клинике.
«Так что? Как это выглядит? Вы были у Хамелео-
на?» – спросил растолстевший, явно менее умный ком-
паньон. Холёный, хорошо одетый, но на первый взгляд
простоватый Лоббист (из последовавшего разговора я
поняла, что группа его использует как лоббиста). «Вы-
глядит это довольно хорошо, но мне ещё придётся как
следует попахать», – сказал он и насупил густые чёрные
брови, чтобы добавить важности дальнейшему расска-
зу. И, конечно, для того, чтобы поднять себе цену.
«На президента у нас кишка тонка, но если нам
удастся добиться его отставки, то победа будет наша.
Потом уже всё пойдёт как по маслу. Либо, скорее, по
салу, потому что во всём остальном речь пойдёт о сале
для маленьких мышей, крыс, в общем, для этих бедо-
лаг, которых мы должны накормить, а потом можем над
ними властвовать», – сказал он. « Не понимаю, что ты
имеешь в виду? У тебя есть новости от Хамелеона?» —
нетерпеливо спросил Эда.
Дома в раю
С британской невозмутимостью Лоббист припод-
нял густые чёрные брови, пристально посмотрел вдаль,
взял ручку и бумагу и начал что-то рисовать. Судя по
всему, Лоббист обрисовал ситуацию и затем дополнил
её словами: «Вновь повторяю: на президента у нас киш-
ка тонка, мы должны подождать, он не должен выиграть
выборы. Ты же знаешь, что он хитрый, как старая лиса,
видит за семь вёрст, его не проведёшь. Если поймёт, что
это наших рук дело, то нам конец, у него память, как
у слона, а хуже всего то, что он ничего не прощает. И
с учётом его памяти, к тому же – потенциальной вла-
сти, которой он однозначно может добиться, его надо
отодвинуть в сторону, он должен уйти с нашей дороги.
Нам не нужно, чтобы кто-то заглядывал нам через пле-
чо. Пусть отправляется обнимать берёзки или что он там
делал…» – чуть не шёпотом добавил Лоббист, который
выглядел уже совсем измученным. «Хамелеон переда-
ёт, что Скрипач всё организует. Это критично важно для
того, чтобы продолжалась наша прекрасная беззабот-
ная жизнь. Это, пожалуй, хорошая новость, просто на
всё потребуется какое-то время, но мы пока применим
свои силы в других местах и подождём. Вы же знаете,
что этот его «Железный дедушка» на министерстве ког-
да-то, как чёрт, присматривал не только за ведомством,
но им за всем правительством. На самом деле, парни, не
остаётся ничего другого, как подождать». – «Ну тогда всё
в заднице, облом. Наш прекрасный проект завалился», —
загоревал Голубоглазый, и его глаза покраснели. Образ
мгновенно получаемых гигантских денег расплывался,
и он не смог скрыть разочарования, жалости и горечи.
Он выглядел таким отчаявшимся, что мне хотелось рас-
смеяться. Лоббист начал его успокаивать, мол, это ведь
не единственный проект, необязательно, чтобы шёл
«Солнечные бароны»
дождь, достаточно, что капает, а дальше я уже, к со-
жалению, не слышала.
II
В дверях появился Норберт – как всегда, с улыбкой. Глад-
ко выбритый, уже издалека благоухающий ароматом
одеколона Avebury, в льняных шортах выше колен, бе-
лой рубашке с короткими рукавами, вольно расстёгну-
той на три пуговицы. Радостно было видеть, что ему
никто не дал бы его возраст – ему было уже больше се-
мидесяти лет. У Норберта было хорошее настроение, он
издалека помахал мне рукой. Я пришла, чтобы обсудить
с ним несколько новостей из «Центра», а заодно побол-
тать о своём замечательном путешествии, в котором мы
в итоге задержались дольше, чем на год.
Мы познакомились с Норбертом больше сорока лет
назад в Вене. Это было забавное знакомство. Несколько
дней я прожила в христианском монастыре, где у меня
была небольшая комната с простой кроватью и малень-
ким ночным столиком, на котором помещалась лишь
крохотная лампа, при свете которой читать было не-
возможно. В углу стоял старый шкаф, а на серой стене
висел большой крест с распятием. Несмотря на свою
скромнсть, комната был уютной и чистой. Туалет и ван-
на были расположены в коридоре. Норберт на несколь-
ко лет старше меня, он жил в то время там же, но в дру-
гой части монастыря. Мы встретились случайно, когда
я рассматривала прекрасный сад возле монастыря, бу-
дучи в полной уверенности, что сад тоже принадлежит
монастырю. Нет, не принадлежал. Я быстро поняла,
кому он принадлежит, и моя жизнь навсегда оказалась
связанной с NWO, а Норберт стал моим другом на всю
жизнь.
Дома в раю
Я была рада, что его вижу – у него всегда весёлые
глаза, и, даже когда в его жизни произошла трагедия, он
не превратился в угрюмого ворчуна. Мне нравилось на-
ходиться с ним рядом, он всегда был готов помочь, мы
дружили семьями. Я глубоко вдохнула, чтобы вывалить
на него все новости и посоветоваться по поводу новых
задач, которые стояли перед нами обоими. Я была рада,
что на этот раз это я буду удивлять его новостями из сво-
его путешествия и «Центра», что он должен будет меня
слушать, что я буду «Важная госпожа». Я едва перево-
дила дыхание от радости из-за тех новостей, которые
мне предстояло ему рассказать. Мы поцеловались, едва
коснувшись щек друг друга, и я уже собиралась выва-
лить на него свои впечатления и информацию.
К сожалению, он опередил меня вопросом: «Ты зна-
ешь, кто там сидит в углу?» Я оглянулась. Кроме той
группки болтунов здесь были ещё две пожилые дамы,
которые пили своё утреннее каппучино и хихикали явно
не над своими болезнями и вовсе не над удачными фо-
тографиями внуков. Хоть я и независтлива, но с перво-
го момента, как пришла сюда, завидовала их жизненной
силе. «Ну там, в углу», – показал мне взглядом уже хоро-
шую знакомую кампанию, среди которых были «зас…
цы» из клиники. Я покачала головой, вытянула губы
вниз, как подкову, пожала плечами. «Нет, не знаю, кто
это, но они производят на меня довольно странное впе-
чатление, ведут себя странно, что-то постоянно обсуж-
дают, говорят по-чешски, так что я понимаю каждое их
слово, о чём они и не догадываются», – ответила ему. У
меня они на самом деле вызывали не самое лучшее впе-
чатление. Если бы у них были усы, то можно было бы
подумать, что тут проходит какой-то слёт мафии, хотя
та, в отличие от них, уже умеет вести себя элегантно.
«Солнечные бароны»
«Точно не знаю, кто это и что они планируют», – я
вновь сделала гримасу, которая лишь подтверждала,
что мне ничего не известно. «Они обратили на тебя
внимание?» – спросил Норберт и мило мне улыбнулся.
Мы выглядели как любовники, когда я ему с такой же
милой улыбкой тихонько ответила: «Ты смеёшься, воз-
раст 60 плюс – это для таких дураков не тот объект, на
который они будут обращать внимание». Естественно,
они вообще не обратили на меня внимание даже после
инцидента в Клинике. Я описала Норберту всё, что про-
исходило с этой компанией сначала на пляже, потом в
Клинике, а также дискуссию, которую от скуки слуша-
ла, пока он не пришёл. Его, очевидно, очень успокоило,
что «компашка» на самом деле глубоко погружена в
свои планы и вообще не воспринимает никого и ничего
в этой милой кофейне, тем более не обращает внима-
ния на то, что кто-то здесь понимает чешский.
Я снова глубоко вдохнула, чтобы описать наше дол-
гое путешествие и впечатления от него, а также от ин-
формации из «головного офиса NWO». И вновь у меня
не было шансов это сделать. «Элис, – тихо прошептал
он. – Ситуация очень серьёзная, во вторник утром мы
оба летим в Прагу, и я не знаю, как долго продлится ко-
мандировка, так что подготовься исходя из этого». —
«Ты сошёл с ума, они ведь мне позавчера ничего
об этом не сказали. Это правда или ты хочешь позлить
меня?» – вышла я из себя. Конечно, я знала, что он не
бросает слов на ветер. После более чем десяти лет,
проведенных в этом раю, мне надо возвращаться в ту
загаженную долину? Я была вне себя от злости, но не
показывала этого. Взяла конверт с необходимыми до-
кументами, зная, что мы встретимся уже в аэропорту
либо вообще не встретимся. Всё как всегда.
I
Выхожу в аэропорту Прага-Рузыне. После путеше-
ствия первым классом, несмотря на длительный пере-
лёт, чувствую себя отдохнувшей. Меня ждёт лимузин и
отвозит «в арендованную квартиру» в роскошной части
Праги. Квартира расположена в прекрасном месте с ви-
дом на Градчаны, обставлена со вкусом, современно, в
стиле функционализма. Больше всего меня заинтересо-
вала небольшая терраса, на которую вошли только стол
с двумя креслами, лежак и самоувлажняющийся гор-
шок для цветов. Горшок белого цвета, он прекрасно со-
четается с деревянным покрытием из тика, стеклянным
балконом и мебелью всё из того же тика. Всё выглядит
новым, обустроено со вкусом, а деревце в горшке до-
бавляет террасе уюта. «Это не как дома», – вздыхаю я и
всерьёз опасаюсь того, что задержусь здесь дольше, чем
предполагала. В противном случае такую роскошь мне
бы не создавали.
Терраса крытая, однако с учётом климатических усло-
вий будет использоваться на протяжении лишь корот-
кого времени. Иду осматривать квартиру. Она на самом
деле прекрасно обставлена. Красивые деревянные полы
во всей квартире подходят друг к другу. Ванная доволь-
но большая, её размер оптически увеличивает длинное
окно во всю высоту комнаты. Оно узкое, но дневной
свет всегда меняет атмосферу в ванной. Я приятно
удивлена теми изюминками, которые для меня подго-
товлены. В ванной перед окном находится небольшой
«Солнечные бароны»
самоувлажняющийся горшок для цветов, тоже белого
цвета, с прекрасной пальмой. Я бы даже сказала, что
это проявление внимания от NWO, чтобы я чувствовала
себя как дома. За эти годы Норберт уже хорошо меня
изучил, он знает, что мне доставит радость, он также
знал, что мне не хотелось лететь в Прагу. Ванная на са-
мом деле хорошо оборудована, а современная душевая
кабина – собственно говоря, это даже не кабина, а часть
ванной – это именно то, что мне нужно для жизни.
Ох, что же делает мой Эйнштейн? Наверное, валя-
ется на диване на террасе и внимательно следит за тем,
чтобы на него никто не сел. Проверяю остальные по-
мещения квартиры – просторную гардеробную, милую
спальню с кроватью от фирмы Hastens, зал с комфорт-
ным диваном, креслом с подставкой, лампой, телевизо-
ром и дизайнерским конференц-столиком.
Обеденный стол отделяет гостиную от миниатюрной
кухни, в которой нет недостатка ни в чём. «Здесь я гото-
вить ничего не буду», – сказала я во весь голос и пошла в
гардероб разобрать небольшой чемодан. Фактически всё,
что мне нужно было для жизни, уже было разложено в
гардеробной – от туфлей до платьев, костюмов и сумок.
«Остаток докуплю, буду надеяться, что не застряну
здесь дольше, чем в прошлый раз в Индии», – мелькнуло
у меня в голове. Кабинет был оборудован всевозможной
техникой, прекрасным письменным столом Vitra и рабо-
чим креслом того же бренда. Всё было скромно, но очень
красиво и приятно обставлено, включая небольшой от-
крытый книжный шкаф влево от письменного стола.
II
С ситуацией в Праге я познакомилась ещё перед отлё-
том. Сейчас я уже подготовила всю возможную инфор-
Из рая в грязь
мацию, доступную и недоступную, и начала готовиться
к встрече, которая была запланирована на следующую
неделю. Подготовила план работы, прочитала всё и от-
правилась в центр города, где я не была уже так долго.
Единственное, что осталось в моих воспоминаниях, – это
чувство горечи по поводу того, насколько бездарно эта
прекрасная страна растеряла свои шансы на свободу, на
использование того богатства, которое у неё было. Всё
было разворовано, обесценено. Строить на сожжённой
земле? Что это за фундамент? Мне стало противно, и я
вспомнила «заср… в», планы которых я услышала у нас
дома, дома в раю.
«Боже, что тут ещё можно украсть, ведь это уже не-
возможно», – вертелись у меня в голове обрывочные
куски информации, которые мы собирали как пазл,
чтобы составить полную картинку о тех подонках, ко-
торые думают, что весь мир принадлежит им. Нет, они
на самом деле думают, что мир принадлежит им, а море
им по щиколотку – море по щиколотку в стране, где нет
моря. Просто «заср… ы».
III
«Политическая ситуация непрозрачная, я лично оцени-
ваю её как затруднительную», – произнёс Шеф с осозна-
нием того, что все участники встречи слушают его, за-
таив дыхание. Ему уже много лет удавалось руководить
этими партийными бонзами всего политического спек-
тра. Кличка Шеф ему нравилась, он чувствовал себя
самым умным из всех, впрочем, таким он безо всякого
преувеличения и был. Он преодолел множество препят-
ствий – политических, экономических. Много раз был
на грани того, чтобы оказаться отвергнутым, но всегда
выходил из ситуации без малейших потерь, в то время
«Солнечные бароны»
как его окружение в большинстве случаев это хорони-
ло. В сложных ситуациях он смог выйти из своей пар-
тии, создать новую, да ещё и победить. Все остальные
сидели, не спуская с него глаз, и ожидали дальнейшей
информации. Среди них были и «заср… ы», которые за
улыбку Шефа готовы были бы сожрать и куриный по-
мёт.
Прежде чем произнести следующую фразу, Шеф ик-
нул и глубоко задумался (как минимум это так выгляде-
ло). Глубокая задумчивость была лишь кратким откло-
нением от роли, которую он играл прекрасно. Было уже
далеко за полдень, и он давно выпил больше дневной
порции виски. Снова икнул и без колебаний продолжил
своё выступление:
«Господа, смотрите, приватизировать уже практиче-
ски нечего, дотации довольно ограничены, экономиче-
ская ситуация в Европе и в мире сложная, очень слож-
ная. Хотя вы, негодяи, этого не понимаете. Финансовый
кризис коснётся и нас. Это мы все должны понять», —
сказал. Мила перепугался до смерти. Перспектива сни-
жения жизненного уровня вывела его из равновесия,
ему хотелось плакать, он потерял контроль над собой и
перебил Шефа.
«Ну что ты болтаешь?!» – вскрикнул он как су-
масшедший. Перспектива того, что ему придётся
расстаться со своим дорогим хобби – автомобилями
марки Lamborgini, довела его до неконтролируемого
приступа бешенства. Ему настолько нравились авто-
мобили (хотя он и не знал их цену), что он, не моргнув
глазом, принимал эти «подарки» за различные услуги
богатым людям. Приличный человек назвал бы это не
«подарками», а «взятками». Мила называл их «пода-
рочками».
Из рая в грязь
Голубоглазый дал ему подзатыльник с такой силой,
то Мила опять упал в кресло и не мог вдохнуть. Замол-
чал. Шеф лишь покосился на него, поиграл бровями и
монотонным голосом прибил Милу к месту так, что тот
не смог выдавить из себя ни слова. Шеф спокойно про-
должал рассказывать «ужасный» сценарий. Компания
сидела в комфортных креслах как на раскалённых кам-
нях либо на лаве.
Эду стало плохо, он ушёл, его вырвало. Целая груп-
па этих присосавшихся к государственным дотаци-
ям людей ощущала угрозу, чуть ли не предательство.
«Ведь это невозможно, чтобы меня так ограничивали,
мне нужны каждый год мои двадцать миллионов, я ведь
не выживу», – затянул Луфтик и открутил пуговицу от
гульфика – так судорожно он сжимал в руках нечто, не
понимая в отчаянии, что именно.
В конце слово взял Голубоглазый: «Смотри, то, что
ты нам говоришь, мы более или менее ощущаем все,
но у каждой проблемы должно быть решение. Мы
этого так не оставим. У меня есть предложение». Он
пустился в подробное объяснение темы, связанной
с энергетикой. Это был его бизнес, и частично свою
идею он уже рассказал компаньонам во время отпуска
на острове.
Он не то чтобы хорошо разбирался в теме, но очень
хорошо разбирался в деньгах. Он не был миллиарде-
ром, но безумно хотел миллиардером стать. У него был
ясный план, и этот план с помощью политиков ему уда-
валось реализовывать. Его поставили во главе компа-
нии Energotak a.s., и он был очень успешным.
Он мог раздавать деньги налево и направо – они
были не его, поэтому это было безболезненным. Те,
кто эти деньги получал, были признательны, ведь они
«Солнечные бароны»
за «костюм» из немецкого секонд-хенда готовы были
на всё что угодно, а за наличные деньги в пластико-
вом пакете совершили бы чудеса. Некоторых он очень
радовал, когда из своих командировок привозил в пода-
рок, например, пижаму из первого класса самолёта или
косметическую сумочку, предназначенную также для
пассажиров первого класса. Я уж и не говорю о мылах
или шампунях из отелей. Однажды он привёз одноразо-
вую косметику из отеля Kempinski. На косметике было
указано название отеля, и получившие её в подарок
Луфтик, Червяк и другие выставили их дома, поскольку
считали их особенными, и на протяжении нескольких
лет даже не дотронулись до неё в своих ванных комна-
тах. Они потом хвастались своему окружению, что ис-
пользуют косметику Kempinski, потому что до тех пор
знали только марку Indulonа.
Голубоглазый описал ситуацию в энергетике и не-
обходимость дотировать развитие новых технологий,
которое уже готовится в Европе. По его словам, это
будет возможность заработать самые большие деньги
со времён революции («бархатной революции» 1989 г. —
прим. пер.). Будет бесконечной, будет навсегда, будет
доступной без особого труда. Если это интересно, то
надо провести по этому поводу отдельное совещание.
Шеф лишь безмолвно взирал на него. «Голубоглазый
на самом деле супер», – мелькнуло у него в голове, а
в мыслях он уже разрабатывал план вечной дружбы с
этим парнем.
В это же время разгоралась политическая битва за
пост премьер-министра, в которой в итоге победил Ау-
тист. На самом деле группе, которая тогда занималась
совсем другими вопросами, было всё равно, кто станет
премьер-министром. Они знали, что на их планы это не
Из рая в грязь
будет иметь никакого влияния. Любого из тех, кто бо-
ролся за этот пост, они могли в дальнейшем использо-
вать для любых своих действий, поэтому они вообще не
интересовались тем цирком, который был организован
для простого народа.
Эда скомандовал: «Идём!», все направились на верх-
ний этаж здания, которое в рамках «политической ре-
ституции» получил Квидо. «Политической реституци-
ей» громко называли обычное воровство, когда разными
способами от имущества были отодвинуты прежние
владельцы. Это было начало сотрудничества небольшой
группки полицейских, прокуроров и судей сразу после
«бархатной революции». Рабочее название этой акции
было «политическая реституция». Её основы были за-
ложены сразу после того, как новая политическая сцена
была взята под контроль и всё функционировало без
проблем. Иногда просачивалась информация о том, что
эта группка выделывала. Возникал скандал, но всегда
удавалось его загасить, загладить, в итоге всё шло, как
и прежде. Квидо называл это «уроки кризисных лет»,
потому что после таких скандалов надо было вносить
изменения в систему и улучшать её.
«Столько лет всё отлично работает, что мне прямо не
по себе!» – орал Квидо над другой бутылкой водки, ког-
да вся компания уже сидела в его клубе. Длинноногая
Эма присела, её короткая юбка и красивые ноги приве-
ли всех в восторг. Они знали, что она принципиально не
носит нижнее бельё, поэтому их возбуждало то, что она
сидела напротив и нарочито перекидывала одну ногу
через другую. Хотя все с ней уже успели переспать, но
для всех она была по-прежнему привлекательна. В этом
вечер ничем не отличался от других. Мила пошёл пере-
одеться, потому что от него дурно пахло.
«Солнечные бароны»
III
Сегодня в Клуб позвали избранных новичков из Пар-
ламента. Их называли Червяками. Эту кличку когда-то
придумал Нищий, когда понадобилось скомпромети-
ровать пару новичков, чтобы они aby sekali latinu и не
тащили в Парламент свои выдумки. Червяки всегда
попадались на крючок. Главной в этом была Эма. Когда
два года назад она пришла в Клуб, то была новичком,
приехавшим из деревни. Сумела быстро сориентиро-
ваться и уже через два года руководила целым Клубом
и управляла «эскортом» – девушками, которые и по не-
сколько раз за ночь шли со своим поклонником отдох-
нуть в расположенные наверху комнаты, обставленные
на первый взгляд строго, но богато.
Этот роскошный Клуб был доступен далеко не для
всех. Он принадлежал Квидо, а тот выполнял задания.
Господа развлекались, а их спутницы были красивыми,
весёлыми и ласковыми, просто тут было классно, а ещё
всё это ничего не стоило. Никого не беспокоило, сколь-
ко это стоит и кто за это платит. Эма, одетая в тёмно-си-
ний свитер марки Prada с глубоким вырезом и узкую ко-
роткую сатиновую юбку с тёмными цветными кругами,
выглядела как дама. Так она себя и вела. Спала только с
теми, кого сама выбрала, а выбирала она хитро и проду-
манно. Всегда была нацелена на высшие круги, всегда
знала, что будет хотеть, и это были не только деньги.
К полуночи вся комания разошлась до такой степе-
ни, что Червяки вовсю развлекались на верхнем эта-
же. Квидо оставалось только улыбаться, он знал, что
за выполнение этой задачи он получит щедрую награ-
ду. Все комнаты были одинаковыми, отличаясь лишь
цветом. Большая кровать забирала почти всю площадь
комнаты.
Из рая в грязь
Два дизайнерских кресла и небольшой конфе-
ренц-стол. Над ним встроенный бар, естественно, с
лучшими напитками. Красивая ванная комната, перед
которой – стена с полками и мягчайшие халаты. В ван-
ной, на всех стенах которой были развешаны зеркала,
находились большая ванна-джакузи, душ и туалет. Весь
этот комплекс был украшен различными декоративны-
ми предметами.
Во всех комнатах были установлены скрытые видео-
камеры. Почти всё здесь записывалось, Квидо затем со
своими коллегами, покинувшими в своё время разные
«спецслужбы», разбирал материалы, систематизировал
их, архивировал, они передавали-продавали информа-
цию клиентам, которые заказывали этот Компромат. По-
том со своими компаньонами они некоторые записи про-
сматривали, причём некоторые – и через несколько лет.
Больше всего им нравилась запись, на которой пол-
ностью голый Луфтик стоит на коленях перед Эмой и
просит её, чтобы она любила его, чтобы вышла за него
замуж, как только он разведётся с женой. Плакал, умо-
лял, и эта сцена повторялась на протяжении нескольких
месяцев, пока супруга не получила анонимное письмо,
у Луфтика всё опало, и он немного успокоился. Эму он,
однако, любил по-прежнему и, когда оказался на высо-
ком государственном посту, опять предложил ей заму-
жество. На этот раз вынужден был вмешаться Квидо
– он не хотел потерять Эму, Клуб под её руководством
расцветал, и он не мог даже представить свою жизнь
без неё.
Он объяснил Луфтику, что тому придётся найти
другую стерву, в противном случае он не ручается за
материалы, которые кое-где заархивированы. Луфтик
вспотел. Он не знал, что Квидо имел в виду, поэтому на
«Солнечные бароны»
всякий случай и не спрашивал. В голове у него мелькну-
ли несколько его косяков, за которые он мог бы попасть
за решётку. И ему не помог бы вообще никто, даже его
Полковник. Неужели Квидо знал о той сумке с деньга-
ми, которые он забыл в такси, возвращаясь с какой-то
буйной вечеринки? Деньги для партии, как он говорил,
наличные – несколько десятков миллионов крон – он
забыл их и даже не знал, где именно. Если бы таксист
через неделю не отозвался и не спросил, не ищет ли он
сумку, то ничего бы особо и не случилось, в конце кон-
цов эти 50 миллионов не так уж и много. Но косяк это
был знатный.
Таксист на самом деле раздумывал, не оставить ли
ему деньги и сидеть тихонько. Но страх перевесил, по-
Pulsuz fraqment bitdi.