Kitabı oxu: «Ногайская орда», səhifə 3

– Наперво надо найти семью, причем тогда, когда Табачник еще будет в доме.

– А глаза и уши на что? Не беспокойся, князь, я пойду не с подклети, а с верхнего этажа, туда залезу по бревнам. Как-нибудь да проберусь в верхние сени, послушаю, что в горнице, опочивальне, двух комнатах. Коли там спокойно, то это будет значить, что семья князя где-то в подклети. Буду ждать, когда вы перебьете охрану и схватите главаря разбойников. Затаюсь в нижних сенях. Коли потом поднимется шум, то и без указаний князя Лаперина определю, где пленники. Магоня не успеет ничего понять, как уже получит шестопером по макушке.

Савельев кивнул и сказал:

– Верно, но до того как войти в дом, тебе, Осип, следует скрытно осмотреть все постройки на подворье. Это небольшой гостевой дом, летняя кухня, баня, конюшня, хозяйственные постройки в самом углу.

– В конюшне и хозяйственных постройках разбойники княжескую семью держать не будут, а гостевой дом и баню я посмотрю, – сказал Горбун.

– Но скрытно, Осип, – напомнил Савельев.

– Конечно, воевода. Работа не ахти какая. Там всего-то главарь разбойников и двое на внешней охране. Неужто я мимо них незаметно не проскочу? А заметят, так я этих иродов и без булавы прибью так быстро, что они и пискнуть не успеют.

– И тем самым предупредишь Табачника. Если он заметит тебя или не увидит своих охранников, то все поймет.

– Да шучу я, Дмитрий Владимирович. Никого не трону, все сделаю тихо, как оно и надо.

– Как будешь внутри дома, наверху, у окна покачаешь свечой. По этому знаку лучники уже будут на месте, и мы с Власом выйдем на прямой участок дороги, видимой с башенки.

– Уразумел.

– Вот и хорошо. – Савельев взглянул на лучников и осведомился: – Истома, Надежа, вы все поняли?

– Да, воевода, – ответил Дрозд. – Мы должны из леса зайти на подворье главаря шайки, выбрать места, откуда будут видны охранники, и приготовиться прибить их. Искать, я думаю, не придется. Оттуда Магоня стрелял, значит, там есть где пристроиться.

– Бить опять-таки по знаку. На этот раз по моему.

– Что за знак? – спросил Надежа.

– Я ворот рубахи расстегну.

– Хорошо, мы это увидим.

Воевода перевел взгляд в торец помещения, где у кучи крестов сидел князь Крылов.

– Вот так и будем работать, Юрий Петрович, – сказал Дмитрий.

Крылов поднялся и произнес:

– Мысли хорошие, вполне исполнимые. Тут многое будет зависеть от Горбуна. Надеюсь, ты справишься, Осип.

– Не сомневайся, князь.

– Ну что ж, тогда держи, Дмитрий Владимирович. – Крылов протянул Савельеву тугой мешок с деньгами.

– Вот это дело! Деньги наверняка отвлекут внимание Табачника.

– И повозку, Дмитрий Владимирович, настоятель отец Онуфрий выделил.

– Но она известна в округе.

– Вовсе нет, ее только вчера сюда доставили. Коней своих впряжешь.

– Уразумел.

– Один вопрос у меня к тебе, Дмитрий Владимирович.

– Слушаю, Юрий Петрович.

– Что остальные ратники делать будут? Здесь сидеть?

– Выходить всей дружине в лес, поближе к Тихомировке, нет никакой нужды. Все тропы и дороги все одно не перекрыть, а вот местные жители увидеть ратников могут. Посему вы сидите тут. Хватит и малого отряда. Мы справимся с этим делом.

Крылов вздохнул и сказал:

– Ну, гляди, воевода, тебе виднее.

Савельев отдал команду:

– Горбун, Дрозд, Уваров, во двор, на коней и в лес! – отдал команду князь Савельев. – Мы с Власом отправимся в путь, как стемнеет полностью, и доберемся до места, откуда сможем заметить твой сигнал, Осип.

– Угу! Да и мы в темноте начнем свое дело делать.

– Все, друзья мои, вперед!

Горбун, Уваров и Дрозд выехали из задней калитки монастыря, взяли влево, обогнули обитель, оказались в овраге, по нему и пошли дальше. Вскоре всадники оказались в лесу, спешились напротив деревни, привязали коней к деревьям и надели им на морды торбы с овсом.

Потихоньку стемнело. Сегодня небосклон был чист. Света от месяца и звезд вполне хватало для того, чтобы делать дело.

Ратники смотрели на деревню. У Горбуна при себе была копия чертежа, сделанного князем Лапериным.

Он поглядел на него и сказал:

– Слева от улицы сразу подворье Табачника. – Осип взглянул на лучников. – Вам туда, друзья, а мне в обход.

– Погоди, не торопись, – проговорил Дрозд. – Видишь, у забора лежит сторожевой пес. Он не подпустит нас к подворью.

– Так прибить его, и все дела, – сказал Горбун.

– Да жалко животину. Собака ведь ни в чем не виновата. Люди заставили ее охранять деревню.

– И что делать будем? Из-за этого пса позволим лиходею прирезать всю семью князя Лаперина?

– Отвлечь бы собаку.

– Эту не отвлечешь. Она свое дело знает, чужаков в деревню не пустит.

– Не подумали мы. Надо было взять из монастыря пару кошаков и бросить их ей под нос. Вот они уж точно отвлекли бы ее, – сказал Уваров.

– Ага, тогда такой шум поднялся бы, что переполошилась бы вся деревня, – проговорил Горбун. – Хочешь ты этого или нет, Истома, а пса бить придется.

– А если где-то тут есть второй, а то и третий?

– Кто такую ораву кормить будет? В деревне обычно сторожевой пес всего один.

Дрозд вздохнул и произнес:

– Да, другого ничего не остается. Жалко псину, но людей еще больше. Они ведь могут погибнуть ни за что.

– Вы тут разбирайтесь, а я пошел по своим делам. Как попаду в дом, найду способ выглянуть и вам знак подать, – произнес Осип.

– А надо? – спросил Дрозд. – Не будет шума, значит, и ты, и мы справились со своими делами до прибытия сюда князя Савельева, а коли поднимется грохот, то, стало быть, оплошали. Тут уж придется идти напролом.

– Ладно, что будет, то и будет. Я пошел!

– С Богом, Осип.

– Ага, вам того же, – сказал Горбун и мигом исчез за деревьями.

Дрозд вышел из леса всего на сажень. Этого хватило, чтобы его заметил сторожевой пес. Он поднялся, опустил голову, прижал хвост, злобно глянул на Надежу и двинулся к нему. Хорошо, что разбойник, сидевший на башенке, теперь не мог его видеть.

Дрозд поднял лук, вставил стрелу, натянул тетиву и проговорил:

– Извиняй, животина, я этого не хотел.

Стрела пробила тело собаки. Пес завалился набок, засучил лапами.

Дружинники тут же бросились к изгороди подворья Табачника. Дыр в ней хватало. Хозяин совсем не следил за порядком.

Ратники действовали осторожно, скрытно перемещались по двору, проверяли все постройки. Они убедились, что здесь никого нет, вышли к изгороди подворья князя Лаперина.

Истома Уваров припал к щели в ней, тут же поманил к себе Дрозда и сказал:

– Гляди, Надежа! Видны два охранника, как и говорил нам воевода. Один на башенке, головой туда-сюда крутит, другой у ворот, на пенечке сидит. А это еще что?

– Чего?..

– Баба!

– Баба? – удивился Дрозд. – Откуда она тут взялась?

– А я знаю?

Баба подошла к охраннику, сидевшему у ворот, что-то сказала ему.

Тот вспылил и заявил:

– Я погляжу, как ты с Лешкой уснешь! И не дай бог прознаю, что к Табачнику липнешь. Прибью! Ты знаешь, какой я, когда зол.

– А Табачник не зол? Да он тебя на куски изрубит!

– Очумела ты, баба! Кому такие речи говоришь? Мужу своему, с которым в церкви повенчана!

– Не шуми. Я же сказала…

Дальше слышно не было. Муж и жена успокоились, говорили теперь чуть ли не шепотом. Вскоре баба ушла в подклеть.

Охранник с башенки окликнул того, который сидел на пне:

– Что, Гришка? Загуляла твоя Валька?

– Заткнись, Сашка, а то морду разобью.

– Да ты не переживай. Табачнику не до твоей жены. У него баба в соседнем селе есть. Без мужика и детей.

– Откуда знаешь?

– Знаю, да и все. Не мешай. Мне надо за округой смотреть.

– Чего за ней смотреть-то? Купец, о котором говорил Табачник, появится от монастыря. Чужаков поблизости нет, иначе пес изрядный шум поднял бы.

– Чего-то не видать его. То бродил туда-сюда, а сейчас куда-то подевался.

– А чего ему ходить? Залег там, откуда всю деревню видно, и сторожит. Он это умеет.

Лучники переглянулись и улыбнулись. Знали бы Гришка и Сашка, что приключилось со сторожевым псом.

Уваров занял позицию у этой щели, Дрозд устроился в двух саженях левее. Они приготовили стрелы, положили их на землю и продолжали смотреть за двором.

Горбун тем временем пробрался к задней стороне городьбы. Отсюда он видел крышу бани, конюшню. Была и калитка. Открыть ее – пара пустяков. Ударить ногой, она и вылетит. Но шуметь нельзя.

Пришлось Осипу залезть на крышу бани, так было проще. Он спрыгнул с нее, дернул дверку, убедился в том, что в бане никого нет. Если и мылись в ней люди, то дня два назад, никак не раньше.

Горбун по саду перебежал к конюшне и заглянул туда. Кони обеспокоились, хорошо, что не заржали.

Осип пробрался к гостевому дому, быстро открыл дверь, моля всех святых, чтобы она не скрипнула, и оказался в коридоре. Обследование не заняло много времени. Здесь тоже никого не было.

Горбун тихо выскользнул во двор, дополз до стены княжеского дома и залег под ней. Что дальше? Оконце высоко, с земли до него не достать.

Осип полез по бревнам, с трудом добрался до оконца, ножом выковырял стекло и вместе с ним кое-как просунулся внутрь. В комнате никого не было. Судя по детской кроватке и деревянным игрушкам, стоявшим везде, она предназначалась для малолетнего княжича.

Горбун дошел до двери, приоткрыл ее, заметил свет, пробивающийся из-под створки, расположенной напротив. Там явно кто-то был.

Осип бесшумно добрался до этой двери и услышал:

– Не пялься ты так на девицу, Данила! Голос мужской, знакомый. Да это же сам князь, а девица, значится – княжна. Горбун почесал затылок. Получается, что он нашел комнату, где разбойники держали пленников.

Данила – это Магоня. А вот там ли Табачник? Это вряд ли. Он обязательно вступил бы в разговор. Значит, Табачник где-то в другом месте.

Но это Осипа не касалось. Свое дело он сделал, теперь должен был подать сигнал князю Савельеву, а для этого отыскать свечу. Она наверняка должна быть в комнате княжича, оконце которой выходило как раз на деревню и ту самую дорогу, на которой сейчас находились Савельев с Бессоновым.

Искать Горбуну пришлось недолго. Свеча стояла на столе. Осип достал огниво, чиркнул кремнем о кресало, выбил искру, подпалил трут, зажег свечу. Он высунулся в оконце, из которого недавно вынул стекло, поднял свечу и несколько раз тихо повел ее из стороны в сторону.

Вскоре Осип услышал топот коней и скрип колес повозки, приближающейся к княжескому дому. Он задул свечу, снял из-за спины шестопер, сжал его в руке.

Ну, теперь держись, Магоня! Сейчас ты сполна ответишь за свои паскудные дела!

Горбун встал у двери. Он был готов кинуться в комнату, расположенную напротив.

Огонь свечи увидел Влас, исполнявший обязанности возницы и охранника купца, которого изображал князь Савельев.

Сашка Тугин с башенки заметил повозку и крикнул Чибису:

– Гришка, гости едут! Беги, скажи Табачнику.

Гришка побежал в дом и сразу же вышел оттуда вместе с Табачником.

– Сашка, повозку хорошо видишь? – спросил тот.

– Не очень. Возницу вижу, – ответил Тугин.

– Одет как мужик?

– Не разберу пока. Только на таких повозках простой люд не ездит.

– Крытая, что ли?

– Ага. Колымага с кожаным пологом. Там может быть и один человек, и трое.

Табачник только собрался к жене Чибиса, но понял, что с этим придется повременить.

– Гришка, приготовились! – распорядился он.

Чибис вытащил из-за пояса топорик.

Сам же бывший управитель княжеской вотчины обнажил саблю и крикнул Тугину:

– Чего там, Сашка?

– Приближается колымага. Теперь видно, что под пологом один мужик. Всего, значится, двое.

Табачник ухмыльнулся. Ну да, так и должно быть.

– Далеко повозка?

– Нет, уже в деревню въезжает. Странно, что сторожевой пес не встречает ее.

– Открой калитку! – приказал Табачник Чибису. – Остановится повозка, узнай, кто такие, по какому делу в темень приехали, да топор держи наготове.

– Ладно. А где моя Валька?

– Ты у меня о своей жене спрашиваешь?

– Ее я потом спрошу, – буркнул Чибис, сплюнул и открыл калитку.

Повозка встала напротив ворот. Князь Савельев спрыгнул на землю.

Из калитки выглянул Чибис и осведомился:

– Эй, кто такие, зачем приехали и к кому?

– Я купец Гурьян Грач, приехал к твоему хозяину, холоп! – резко ответил Дмитрий. – Сообщи об этом князю, да быстро!

– А что ты за вельможа, чтобы начальствовать? Я холоп, да только не твой.

– Кнута захотел?

На топор Савельев не обращал никакого внимания, держал ладонь на рукояти сабли. Влас Бессонов напрягся, был готов в любое мгновение соскочить с колымаги и вступить в бой.

Чибис вновь сплюнул на землю, закрыл калитку и двинулся к дому.

Во дворе к нему подскочил Табачник и прошипел:

– Ты чего это вытворяешь? Хочешь все дело сорвать? Стой у ворот! Я князя сюда приведу.

Табачник поднялся по лестнице, прошел в комнату, где находились пленники.

Магоня увидел главаря шайки и спросил:

– Что, Богдан?..

– Вроде все нормально. Ты тут гляди за бабами. Князь!..

Лаперин повернулся к нему и спросил:

– Чего тебе?

– Похоже, купец твой приехал.

– Я же говорил. – Князь Лаперин встал, отряхнулся, взглянул на Табачника и заявил: – Оружие отдай.

– Зачем? У себя дома князья сабли и ножи не носят. Их стража охраняет.

Магоня рассмеялся и выдал:

– Воистину так!

– Ладно, – вынужден был согласиться князь. – Значит, ты берешь деньги, и мы тут же едем к границе, так?

– Угу. Давай быстрее, а то купец с виду больно уж грозен.

– Властный человек, со многими вельможами на дружеской ноге.

– Да и денег у него много. Пошли!

Князь в сопровождении Табачника, который вложил саблю в ножны, но готов был мгновенно извлечь ее обратно, прошел до ворот.

Чибис недобро ухмыльнулся и отворил калитку.

Савельев увидел вельможу и воскликнул:

– Что за дела, князь Аркадий Дмитриевич?! Ты ведь сам просил меня помочь тебе, подъехать незаметно, с одним только охранником, а твои холопы на улице меня держат!

– Я не стал их предупреждать, Гурьян.

– Ладно. Пойдем на свет, пересчитаем деньги. Расписку напишешь. Мне тут задерживаться нужды нет. В монастыре стража ждет. Настоятель келью мне выделил хорошую, прохладную.

– Проходи.

– Ты не обессудь, князь, охранник пойдет со мной.

– Ладно.

Табачник и Чибис отошли в сторону, пропустили вельмож.

– Душно сегодня, – проговорил Савельев и расстегнул ворот рубахи.

Тут же раздался короткий шелест. Стрелы вонзились в грудь Чибиса и Тугина, который по-прежнему находился на башенке.

Табачник и дернуться не успел, как Дмитрий развернулся и крепко ударил его в физиономию. В дружине сильнее всех был Горбун, но и воевода имел немалую силу. Его кулак врезался прямо в нос главаря разбойничьей шайки. Табачник взвыл от боли и опустил саблю. Дмитрий нанес ему еще два удара.

Влас тут же повалил Табачника на землю, связал руки и ноги веревкой, приготовленной заранее и спрятанной на теле под рубахой. В рот ему он вставил кляп из куска его же рубахи.

Лаперин проговорил:

– Наверху в спальне моя семья. Там и Магоня. Если он слышал крик Табачника, то убьет всех.

– Не успеет, Аркадий Дмитриевич. Истома!

– Я тут, князь, – ответил лучник.

– Сюда! Охранять главаря!

– Ага.

– Влас, за мной!

Воевода, дружинник и князь Лаперин бросились к лестнице. Через городьбу соседнего подворья перелезли лучники, встали над поверженным, надежно спутанным Табачником.

Глава 3

Шум на улице услышал Магоня.

– Чего это там? – проговорил холоп.

Княгиня и княжна промолчали. Они находились в великой тревоге, не понимали, что происходило там, где находился их муж и отец.

– Пойду, гляну. – Магоня повернулся к княгине. – А ты смотри тут за своим выводком. Если что, прибью!

Он шагнул в коридор и пошел к крыльцу. В это время по лестнице, ведущей в верхние сени, уже поднимались воевода Савельев, Влас Бессонов и князь Лаперин, еще кто-то.

– Ух ты! – воскликнул холоп.

Он выхватил топор, захлопнул дверь, закрыл ее на засов, повернулся, дабы идти в опочивальню, но увидел впереди какой-то неясный силуэт.

– Эй, ты кто? Гришка? Сашка?

– Я твоя смерть, пес ты шелудивый!

– Ага! Обманул, стало быть, князь. Ну что ж, пусть на себя пеняет.

– Ты рот бы свой прикрыл, – спокойно проговорил Горбун, легко поигрывая шестопером. – А то задену случайно, и придется потом соскабливать со стены твои мозги. Хотя откуда им взяться в такой дурной башке?

Княгиня слышала этот разговор и поняла, что кто-то пришел им на выручку. В темных сенях этому человеку будет тяжело драться с Магоней. Она взяла со стола свечу, открыла дверь опочивальни.

– Назад, сучка блудливая! – крикнул Магоня. – На куски изрублю!

– Нет, – так же спокойно сказал Горбун. – Не сможешь. Я не дам.

– Да кто ты такой?

На дверь с крыльца кто-то крепко надавил. Еще немного, и она слетит с петель.

Магоня решил действовать. Он не представлял, какой силой и мастерством обладал воин, стоявший перед ним. Разбойник начал махать топором, наступать на Горбуна.

Тот отошел на пару шагов, потом отвел шестопером удар топора и без остановки сверху вниз влепил ему по голове. Череп раскололся. Разбойник упал на пол и задергался в судорогах.

Горбун перешагнул через него, пошел к дверям. Та тряслась, но стояла.

– Эй, князь! – Горбун знал, что за створкой находился Савельев. – Погоди ломиться. Нет нужды дверь вышибать. Сейчас я отворю.

– Осип, ты в порядке?

– В полном.

– Семья?

– Тоже.

– А Магоня?

– Он не в порядке. Противно смотреть на то, что от него осталось.

– Отворяй!

– Ага.

Горбун открыл дверь, и мимо ратников особой дружины в опочивальню рванулся князь Лаперин. Он не заметил труп своего бывшего холопа, споткнулся об него, упал, тут же поднялся и вбежал в комнату.

Туда же прошел и Дмитрий Савельев. Влас с Горбуном остались в сенях. Жена и дочь бросились к мужу и отцу, обняли его и заплакали.

Савельев присел на лавку, на которой спал ребенок, вернул князю Лаперину мешок с деньгами и сказал:

– Ну вот, Аркадий Дмитриевич, кажется, и все. Мы сделали свое дело.

– Да, Табачника вы схватили, остальных побили, освободили мою семью. Спасибо вам…

В это время на улице вдруг раздался истошный рев:

– Прибью, собака!

Кричала явно баба.

– Чего это там? Горбун! – крикнул Савельев.

– Тут я.

– Что за рев во дворе?

– Сейчас гляну, – сказал Осип, через малое время заглянул в опочивальню и проговорил: – Князь, там, во дворе, баба Чибиса Валентина едва Бажена вилами не пробила. Хорошо, вовремя отмахнулся. Сейчас ее связали, лежит на земле. Но с ней малец пятилетний. Плачет он. Чего с ними делать-то?

– Пусть пока полежит. За мальцом пусть Истома присмотрит. Я подойду, разберусь.

– Ага, я передам Уварову.

– Давай.

Горбун передал лучнику наказ, вернулся в сени, присел на сундук, стоявший в углу, взглянул на Бессонова-младшего, хотел было что-то ему сказать. Но тут из опочивальни вышли Дмитрий Савельев и князь Лаперин со всей своей семьей. Ратники поднялись.

Воевода взглянул на них и приказал:

– Давайте вниз! Бабу Чибиса и сына его в телегу, что на заднем дворе. Влас, лошадь запрягай. Повезешь их в монастырь.

– Уразумел, князь!

Горбун с Бессоновым спустились по лестнице во двор.

Семья Лапериных уместилась в колымаге. Князь сам повел ее к монастырю.

Шум, поднявшийся на княжеском подворье, разбудил ближайших соседей. К воротам подошли мужики.

Покуда Влас запрягал лошадь, а Горбун сажал в телегу связанную Валентину и сына, Савельев вышел к крестьянам и спросил:

– Чего собрались, люди?

Вперед вышел мужик и осведомился:

– А чего тут за шум поднялся и кто ты таков?

– Я товарищ твоего хозяина, а вам-то, мужики, чего надо?

– Проведать хотели, что случилось.

– Разбой случился самый настоящий. Табачник подбил Чибиса, Магоню и Тугина к измене. Они захватили семью князя и затребовали выкуп, пригрозили, что иначе убьют всех.

Мужик оторопел.

– Да что ты такое говоришь?

– Как оно было, так я и говорю. Посему пришлось нам силой отбивать ваших хозяев. Табачника мы живым взяли, его ждет суд государев, остальных побили до смерти.

– Вот, стало быть, как?

– Тебя как звать-то? – спросил Савельев мужика.

– Пров Демьянов. А чего?

– Лошадь и телега нужны, тела отвезти в монастырь. С отдачей и платой, само собой.

– Так я свою лошадь дам с телегой, сам и отвезу. А сколько заплатишь?

– Алтын.

– Годится. Сюда подгонять?

– Сюда.

– Побежал я.

Другой мужик подошел к воеводе и спросил:

– Вальку с сыном Лешкой вы тоже прибили?

– Нет, они живы. Мы их сейчас в монастырь отвезем. Малолетний сын ни в чем не виноват, и жена за мужа не ответчица. Да и жить ей одной в деревне после случившегося тяжело будет. Лучше в монастырь.

– Это так.

– Вы все узнали, мужики? Глядите, не дай бог кто-то из вас решится залезть на княжеское подворье, покуда там новые люди не объявятся!

– Да ты что, мы не разбойники, не воры.

– Я вас предупредил! А теперь ступайте по домам, ночь на дворе.

Мужики разошлись.

На подворье подъехал Пров и сказал:

– У меня все готово, вельможа. Как обращаться-то к тебе?

– Князь Дмитрий.

– Гляди ж ты! Еще один! Давненько у нас на деревне не было сразу двоих князей. Хотя это не мое дело. Грузить, что ли, тела?

– Сам управишься?

– Еще копейку дашь, князь Дмитрий, так и управлюсь.

Савельев протянул мужику монетку. Тот взял ее, прошел во двор, погрузил в телегу мертвые тела, накрыл их полотняным пологом и встал за воротами.

Ратники закрыли их и отправились в монастырь. Там они и переночевали.

Утром, после молитвы и завтрака, пришло время возвращаться на Москву. Савельев поручил Бессонову вести свое небольшое войско.

Крылов подошел к Лаперину и спросил:

– А чего ты, князь Аркадий Дмитриевич, на Москву собираешься? Тебе ведь надо в вотчине порядок навести.

– Избавлюсь я от этой деревни, продам ее, – ответил Лаперин. – После того что приключилось, проживать там мы не сможем. Особенно жена и дочь.

– Это, конечно, твое дело.

К Крылову подошел Савельев и сказал:

– Ну а я поеду к себе в Калму, Юрий Петрович, если, конечно, ты не против.

– Езжай. Прими благодарность от имени государя.

– Не за благодарности служим.

Вскоре Дмитрий был в вотчине. Ульяна встретила его. Князь рассказал жене о беде, произошедшей в Тихомировке.

Ульяна выслушала его и возмутилась:

– Да как же так можно-то!

– Можно, Ульяна. Сама видишь.

– А у нас такое тоже может приключиться?

– У нас – нет. Народ не даст. Да и управитель порядочный человек. Совершенно непонятно, как князь Лаперин набрал в ближнюю прислугу изменников.

– Откуда он знал, что Табачник окажется лиходеем?

Слухи по округе распространялись быстро. Днем и в Калме, и в других ближних деревнях и селах стало известно о кровавом деянии, совершенном разбойниками в Тихомировке.

На княжеское подворье пришли мужики.

Князь Дмитрий встретил их и спросил:

– По какому поводу вы явились?

– Да вот решили мы всем миром сказать тебе, князь, что у нас измены не будет. А коли кто хоть заикнется против тебя, Дмитрий Владимирович, того мы сами накажем по-свойски.

– Спасибо, мужики. Занимайтесь своими делами. Если у кого по хозяйству есть вопросы, то задавайте их.

Вперед вышел мужик преклонных лет и сказал:

– Да все в порядке, князь. Одно беспокоит. Коли неурожай в нынешнем году будет, ты нам поможешь?

– Помогу, конечно. Я уже купил зерно, которого всем вам вполне хватит до следующего урожая.

– А дорого возьмешь за зерно?

– Не беспокойтесь, за сколько сам взял, за столько и вам отдам. Кому надо, с отсрочкой. А тем семьям, которые только что поселились на починках и никаких запасов не имеют, так и даром. Не переживайте за это, мужики.

– Благодарствуем, князь. Помни, что мы за тебя, за семью твою готовы головы сложить.

– Я знаю об этом. Ступайте, мужики, с Богом, занимайтесь спокойно своей работой.

Мужики в пояс поклонились своему князю и ушли со двора.

Ульяна все видела и слышала.

Она подошла к мужу и спросила:

– А сегодня мы что делать будем, Дмитрий?

– А давай поедем к реке, на луг. Я там в траве высплюсь. Ведь всю ночь глаз не смыкал.

– Добро, я собираю Володьку.

Но не успела Ульяна отойти, как у ворот остановился всадник.

– Кто это к нам пожаловал? – спросила Ульяна.

– Пойду погляжу, – сказал Дмитрий и вышел за калитку.

Всадник соскочил с коня, поклонился.

– Приветствую тебя, князь Дмитрий Владимирович.

Он тут же завидел Ульяну, поклонился и ей.

– Приветствую, княгиня.

– И тебе доброго здравия, воин, – проговорил воевода особой дружины и поинтересовался: – Как зовут тебя? С чем приехал?

– Я Федор Голубов. Государь всея Руси прислал меня к тебе, князь, со своим наказом.

– И что велел передать государь, Федор? – спросил Савельев.

– Сегодня после полуденной молитвы и трапезы ты, князь Дмитрий Владимирович, должен прибыть к нему во дворец.

– Вот и кончился мой отдых, так и не начавшись, – проговорил Дмитрий.

Гонец не понял его.

– Ты что-то сказал, князь?

– Нет, ничего. Собираюсь, выезжаю.

– Мне велено сопровождать тебя.

– Если велено, то сопровождай. Только я и семью с собой заберу.

– Это твое дело.

– Скажи еще вот что. Князя Крылова государь к себе не вызвал?

– Того не ведаю.

– Ясно. Ты пройди на кухню, там тебя накормят.

– Благодарствую, князь. Коня бы напоить.

– И коня напоят. – Савельев кликнул к себе управителя Севастьянова и приказал ему: – Прими царского посланца, Аким!

– Сделаю, князь.

– И приготовь повозку с кучером.

Управитель кивнул и сказал гонцу:

– Следуй за мной, воин.

Ульяна, конечно, все слышала и заявила, нисколько не скрывая своего недовольства:

– Вот и съездили на луг, вот и выспался ты, Дмитрий.

– Ничего, высплюсь еще. Собирайся, лебедушка моя. Не следует заставлять государя ждать.

– Да, Дмитрий, собираюсь.

К Москве Савельев с Ульяной, сыном и гонцом подъехали, когда солнце встало в зенит. Приезда хозяев слуги не ожидали, поэтому ворота были заперты.

Дмитрий постучал рукоятью плети по доскам и закричал:

– Эй, народ, есть кто дома?

Голос князя услышал служка Прошка, который постоянно был занят какими-то делами во дворе.

– Дядька Степан, тетка Авдотья, хозяева вернулись! – завопил он.

Стряпуха заохала, заметалась. Ключник Габра выскочил во двор, поправляя одежду.

Прошка отворил ворота, поклонился и сказал:

– Доброго здравия вам, господа.

– И тебе тоже, Прошка, – ответил князь.

Возница Ефимий, прибывший из Калмы, спросил:

– Я могу домой вернуться, князь?

– А пообедать?..

– Дома пообедаю, коли дозволишь, Дмитрий Владимирович.

– Отчего не дозволить, езжай.

Возница повернул повозку и повел ее обратно в Калму. В Москве у князя была еще одна карета для выезда. Но он, как и другие жители столицы, в том числе и самые знатные, чаще передвигался по городу верхом либо пешком.

Авдотья убежала в летнюю кухню, а Габра сказал хозяину:

– Я сей же миг пошлю Прошку баньку растопить. Авдотья обед приготовит. На это уйдет время, князь. Извиняй, нынче мы вас никак не ждали.

– Я и сам не знал, что приеду. Но сейчас на подворье не задержусь, дело у меня есть. Вы с Авдотьей и Прошкой занимайтесь хозяйством.

– Угу. Все скоро будет готово.

Ульяна тем временем уложила сына спать.

Дмитрий же в сопровождении гонца отправился в Кремль.

Стража пропустила их туда беспрепятственно, была предупреждена. Гонец, выполнивший свое задание, остался у Спасских ворот, а воевода особой дружины поехал дальше.

Государя с небольшой свитой, князя Крылова и лиходея Табачника, стоявшего перед ними на коленях, Дмитрий завидел, как только свернул ко дворцу. Он заметил, что государь и Крылов его увидели, но не стал подъезжать к ним, спешился и принялся смотреть на суд.

Иван Васильевич был суров и безжалостен.

– Вот как ты, пес смердящий, отплатил своему хозяину за то, что тот дал тебе вольную! – заявил он. – Решился на убийство княжеской семьи ради денег. Пошел на измену, разбойник и вор! Удумал захватить беззащитных женщин и двухлетнего княжича!

Табачник, весь бледный, стоял на коленях и дрожал:

– Бес попутал, государь, не вели казнить, отправь в темницу, в Сибирь, куда угодно, только прошу, прости меня и сохрани жизнь, – пролепетал он.

– А ты сохранил бы жизнь князю, его семье, да и подельникам своим? Почему ты так легко убил своих недавних товарищей?

– Это не я, а холопы.

– Замолчи, пес! Окажись ты за пределами Руси, всех бы там извел, а у меня жизнь вымаливаешь. Не надейся. Нет тебе прощения.