В кабинете директора зашумел принтер. На прозрачный лоток один за другим вылезали листы бумаги.
– Я?! Но я же…
– Будем считать это небольшой проверкой, – предложил Давид Исаевич. – Уже довольно поздно, я знаю. Но заверяю, что мой водитель отвезёт вас по нужному адресу, а потом доставит ровно до дверей вашего дома. Согласны?
Просьба Давида Исаевича была необычной. Я не хотела упускать свой шанс, но что-то меня настораживало, заставляло сомневаться и переживать.
Я попыталась проанализировать свои чувства и думать головой. Всё выглядело довольно прилично. Я ни разу не видела в глаза директора компании, но у Давида Исаевича были собственные ключи от кабинета директора. Значит, он не был самозванцем и являлся тем, кем назвался.
– Если не хотите, Анастасия, я не стану вас заставлять. Но в случае согласия вы получите рекомендации от меня Лично. Моё слово, как вы сами понимаете, многое значит в этой компании…
Я закивала головой. Внутри меня разрывали противоречивые эмоции. Разум боролся с интуицией. Я не знала, кому довериться. Но я знала, что подобные шансы простушке вроде меня выпадают впервые. Я решила не упускать блестящую возможность и согласилась.
– Замечательно. Прошу, присаживайтесь. Я распечатаю, подпишу бумаги…
Принтер продолжал печатать бумагу. Давид Исаевич поднялся и подошёл к кофе-машине, стоявшей у стены позади кресла, на которое я присела. Застучали чашки, по кабинету разлился бодрящий аромат кофейного напитка. Через минуту директор компании лично поставил передо мной чашку кофе с шапкой молочной пенки.
– За причинённые неудобства и минуты томительного ожидания, – сказал директор и уселся подписывать бумаги.
Я не была большой любительницей кофейного напитка. Предпочитала пить чёрный чай с молоком. Но разве могла я отказаться от чашки напитка? Это было бы как минимум невежливо. Я пригубила горячего напитка. Кофе оказался приятным на вкус, но когда я катала на языке пряную жидкость, ощутила лёгкую горчинку. Я списала это на особые свойства сорта кофе. К тому же я чаще пила растворимый кофе и мало что знала о вкусе настоящего напитка.
Давид Исаевич к тому времени расписался всюду, где нужно, щёлкнул печать, выровнял бумаги и положил их в большой бумажный конверт.
– Держите. Передадите это лично в руки.
– Кому?
– Я назову адрес. Вам нужно будет подняться. Уже вечер, так что мой партнёр находится у себя дома. Отдадите конверт и поручение можно считать выполненным. Водитель отвезёт вас домой. Можно сказать, что моя рекомендация у вас в кармане…
Давид Исаевич позвонил водителю и пригласил его подняться в офис.
Я взяла предложенный конверт. Он был довольно плотным. Наверняка внутри содержались важные документы.
– Скажите, что вы от Каримова. Передадите лично в руки, – напутствовал меня директор.
Раздался лёгкий стук, и в кабинете появился водитель. Но выглядел он как будто охранник – высокий, широкоплечий, с непроницаемым лицом.
– Роман, отвези девушку по адресу Вишневская 21, квартира 117. Проследи, чтобы она добралась до квартиры. Без приключений, – Давид Исаевич не сводил взгляда с водителя.
Роман кивнул решительно и обратился ко мне, приглашая выйти, если здесь все дела были закончены.
– До свидания. Спасибо большое, Давид Исаевич!
– Это вам… спасибо, – ответил мужчина с непонятной улыбкой и мгновенно углубился в работу.
Водитель подогнал автомобиль к главному входу, и я задержала дыхание, поняв, в каком роскошном внедорожнике мне предстоит ехать. Я осторожно залезла в светлый салон, мгновенно вдохнув запах дорогой кожи.
– Ехать минут двадцать, – отозвался водитель.
Это были его единственные слова за всю поездку. Сначала я чувствовала небольшое напряжение и не до конца верила, что всё происходит именно со мной, в реальной жизни. Здесь, а не где-нибудь ещё! Но постепенно тепло салонной печи, обдувающее моё тело, произвело свой расслабляющий эффект. Я расположилась поудобнее на сиденье и залюбовалась вечерними огнями большого города, мелькающими за окном.
Многомиллионная столица переливалась как новогодняя гирлянда. Хоть до Нового года было ещё далеко, город выглядел празднично и нарядно. Огни выглядели ярче, красивее, чем всегда. Но почему-то на них было больно долго смотреть. Глаза начинало резать, а в голове немного шумело. Я списала это на усталость и не стала обращать много внимания.
– Мы приехали…
Голос водителя донёсся до меня как будто через плотную вату. Я придала своему телу вертикальное положение и смущённо расправила волосы.
Я задремала?! Как же неудобно.
Дверь с моей стороны открылась и водитель предложил мне руку. Его помощь была очень кстати, потому что я встала с большим трудом и едва передвигала ногами. Лужи на асфальте мерцали радужными пятнами. Окружающие дома то приближались, то отдалялись в произвольном, хаотичном порядке. Меня немного мутило, но больше всего беспокоил жар, струящийся по телу. Его волны приливали без конца. Наверное, печь в автомобиле была включена на слишком большую мощность. Иначе почему в моём теле такая сильная слабость и одновременное желание двигаться, танцевать и даже напевать незатейливые мелодии?!
Водитель крепко держал меня за локоть, ведя по нужному адресу. Мне было немного неловко из-за того, что он практически держал мой вес на себе. Так стыдно… Я хотела поскорее передать документы, не ударить в грязь лицом и вернуться домой.
Мы приблизились к многоэтажному дому. Я не запомнила дорогу, но хорошо понимала, что район элитный. Здесь жили не простые смертные, а богатые люди. С каждым мгновением я чувствовала, как мне становится хуже. Я уже почти не понимала, куда мы идём. Моим желанием было попросить водителя самого отдать бумаги.
– Пришли.
Водитель постучал кулаком по железной двери. Перед глазами расплывались позолоченные цифры, и я никак не могла сосредоточиться на них.
Дверь распахнулась. На порог стоял высокий, широкоплечий мужчина. Он был выше меня на две головы и мне пришлось посмотреть вверх, чтобы заглянуть в его лицо.
Суровые черты лица были жёсткими, но привлекали грубоватой, мужской силой. Особенно хороши были его губы. Я не поняла, почему я не могу оторвать взгляд от его пухлых, красивых губ. Жар заструился сильнее. Во рту пересохло. Я облизала губы кончиком языка.
– Чего надо?
Голос мужчины был под стать его внешности. Низкий, раскатистый, с приятными, хриплыми вибрациями, зарождающими ещё более странную дрожь.
– Вам передали документы.
Я вспомнила о конверте и протянула его мужчине дрожащими пальцами.
– Какие?!
– От Каримова, – чуть запнувшись, ответила я.
После моих слов мужчина оглядел меня пристальнее. В его тёмных, сумеречного цвета глазах загорелся пугающий, жаркий огонёк интереса.
– Значит, сегодня, документы. Ну что ж… Заходи!
Он сделал шаг назад, открыв дверь шире. От лёгкого сквозняка до меня донёсся ощутимый душок спиртного, и я внезапно занервничала.
Но в тот же момент меня толкнули рукой в спину. Закричав, я рухнула прямиком в объятия незнакомого мужчины. Конверт с документами благополучно спикировал на светлый паркет.
Мужчина обладал ошеломительно быстрой реакцией. Он успел схватить меня и крепко прижать к своему телу. Я машинально выставила ладони вперёд, на его грудь. Только сейчас я поняла, что чёрная рубашка на мужчине не застёгнута. Её полы распахнуты и мои ладони покоились поверх великолепно проработанных, массивных грудных мышц. Его горячая, смуглая кожа отливала бронзой и обжигала мои ладони.
– Простите…
Мужчина захлопнул дверь ногой и я занервничала ещё сильнее. Потому что незнакомец не собирался меня отпускать. Его сильные, большие руки сжимали мою талию и держали в крепком захвате.
– Мне пора идти. Там документы…
Он крепко зажал пальцами моё лицо и повертел его из стороны в сторону, как личико игрушечной куколки. Тягучая, но немного злая усмешка тронула его губы:
– А ты красивая… Выглядишь незатасканной…
После этих слов мужчина приподнял меня над полом и понёс в глубь квартиры.
Обстановка сменилась слишком быстро и меня до сих пор немного мутило, а окружающий интерьер размывался в почти полной темноте. Мы оказались в спальне. Незнакомец небрежно опустил меня на кровать и дёрнул за молнию на брючках.
– Что вы делаете?! – запаниковала я. – Отпустите. Я… Вы меня с кем-то спутали.
– Хорошо играешь, – одобрительно хмыкнул мужчина.
Он решил изменить положение и навис надо мной тёмной, пугающей тенью. Его лицо оказалось близко-близко от моего. Горячее дыхание с примесью алкоголя коснулось губ, а потом… его красивые точёные губы накрыли мои, похищая кислород из лёгких. Мужские руки начали блуждать по моему телу, резко срывая один элемент одежды за другим. Я оказалась обнажённой так быстро, что не успела опомниться и воспротивиться.
Движения стали ещё более вялыми и рассредоточенными, в голове словно дрожал студень, и я не могла ничего поделать. Тем более что от каждого движения незнакомца жар становился всё сильнее и сильнее. Я уже была сама не своя, окончательно забывшись в жарком единении с мужчиной, о котором я не знала ничего, даже имени.
Всё происходящее потом было словно не со мной, но с актрисой, у которой по неизвестной причине оказалось моё лицо и фигура. Именно она металась под мужским телом и позволяла делать всё возможное и запретное.
Ночь пролетела словно один миг. Я не помню, как уснула…
Однако я прекрасно запомнила момент пробуждения. Я едва смогла выбраться из-под тяжёлого волосатого мужского бедра, заброшенного поверх моей талии. Я с трудом вспомнила, как и почему оказалась в незнакомой обстановке. Всё моё тело ныло, словно я упала с обрыва и ушиблась всем, чем только можно. Особенно сильно саднило между ног. Я поднялась и… замерла, увидев подсохшие, коричневатые разводы на внутренней стороне бёдер.
Я лишилась девственности.
На этой кровати. С незнакомцем, похрапывающим рядом. Что я наделала?! Как допустила такое?! Меня лишь попросили передать документы, а не прыгать к незнакомцу в кровать. Сожаление и стыд накрыли меня с головой. Я опустила ноги на пол и чуть не поскользнулась на одном из использованных презервативов. Это было… так унизительно и ужасно, что я даже не стала умываться.
Я подхватила все свои вещи. Часть из них была в ужасном состоянии. С блузки сорвали все пуговицы и хлипкий замочек на ширинке брюк не работал. Мне хотелось плакать в полный голос, но я сдерживала судорожные рыдания. Кое-как одевшись и спрятав разорванную одежду под куртку, я выбежала из квартиры, плотно закрыв за собой дверь.
Я ругала себя последними словами и добралась до своей квартиры только спустя часа три. Потому что сначала заплутала в элитном районе, которого я не знала. С трудом найдя выход из ситуации. Я была дома, в знакомой обстановке, но легче мне от этого не стало. Слишком хорошо я помнила всё, что произошло и винила только одного человека – себя.
Как можно было лишиться девственности с незнакомцем? Почему я не могла сопротивляться? Я ведь хорошо понимала, что всё, что он делал со мной, было не по моей воле. Но словно кто-то лишил меня возможности говорить от своего имени и подавил малейшие попытки отстоять себя. Я покорилась тому, кто был сильнее и мог причинить боль. Но сейчас я сожалела обо всём и сгорала от стыда, щедро поливая подушку горячими слезами.
Мои беды на этом не закончились. Спустя час раздался телефонный звонок. Телефонный разговор был коротким, но ясным. Меня уволили с работы. Я лишилась заработка, а то, что причиталось мне за отработанный месяц, уже перевели мне на карту…
Потом была попытка войти в то самое офисное здание. Но мой магнитный пропуск не срабатывал, и охране дали приказ не пускать меня. Одной ночью я перечеркнула репутацию и лишила себя источника дохода. Это было ужасно… Ужаснее всего, что я не помнила всех деталей: то есть предохранялся ли мужчина всегда или нет? Судя по презервативам, защита всё-таки была. Или нет.
Потому что через некоторое время меня начало тошнить по утрам, а тест на беременность показал две уверенные, ярко-красные полоски.
Закончив свой рассказ, я перевела дыхание. Во рту пересохло. Я с тревогой посмотрела на похитителя. Его лицо было тёмным и почти ничего не выражало. Тени ложились на его лицо причудливым узором. Я не могла подумать, о чём он думает и верит ли моим словам.
– Как давно ты работаешь на Каримова? – повторил он вопрос ледяным тоном, от которого у меня задрожали колени и начали стучать зубы.
– Я не знаю, кто такой Каримов, – пролепетала я.
– Давид Исаевич Каримов. Владелец фирмы по подбору… персонала.
Последние слова мужчина произнёс каким-то особенным тоном. В нём чувствовался намёк, непонятный мне. Как будто незнакомец имел в виду не совсем то, что обозначали эти слова в привычном употреблении.
– Я работала там уборщицей. Он попросил меня передать вам документы… – пролепетала я.
Мужчина резко приблизился ко мне. Его движение было полно хищной грации и зрелой силы.
Я всё еще не понимала, что происходит. Я предприняла попытку отодвинуться от него как можно дальше. Но жёсткий захват за плечо придвинул меня обратно к сильному, раскачанному мужскому телу. Наши колени соприкоснулись. Горящий, тёмный взгляд мужчины устремился вверх по моим ногам. Он жарко, но неторопливо рассмотрел меня. Очень пристально, не мигая, ввергая меня в пучину стыда и неловкости. Его пальцы легли поверх моих ног, зафиксировав их на месте.
– Долго будешь притворяться? – поинтересовался тоном, от которого захотелось провалиться под землю. – Неужели ты думала, что так легко сбежишь от меня и не попадёшься?
– Не понимаю, чего вы от меня хотите? Или вы думаете, что та ситуация была подстроена нарочно? – выдохнула я догадку, что первой пришла мне в голову.
Красивый, чувственный рот мужчины изогнулся в наглой усмешке. Она была холодной и не обещала ничего хорошего.
– Косишь под дурочку?
Мужчина издал странный звук, почти животный рык. От ледяных ноток в его голосе по спине пронеслись мурашки.
– Чем больше ты изображаешь из себя невинную овцу, тем хуже для тебя! Смирнова Анастасия… – понизил голос.
– Объяснитесь уже по-человечески! – не выдержала я, вскрикнув.
Он рассмеялся колючим смехом, рассыпая ворох уколов иголок по моей коже. Я невольно поёжилась, опасаясь смотреть мужчине в глаза. Он выглядел привлекательным, но его красота внушала больше страха и неясного трепета. Я его боялась. До сильной дрожи в каждой клеточке тела. Мужчина был старше меня. Ему точно больше тридцати. Я бы даже сказала, ближе к сорока годам. У него очень сильное, пропорциональное тренированное тело. С такими мощными плечами и сильными руками он мог просто стереть меня в порошок.
– Значит, придётся проверить тебя досконально.
Нехорошее подозрение закралось под кожу. В голове промелькнула догадка, но я не спешила озвучить её вслух. Пока не было подтверждений. Я надеялась, что мужчина перестанет говорить загадками и прямо скажет, в чём дело.
– Почему ты притормозил? – обратился мужчина к водителю.
– Тут яма.
Я выглянула в окно, ничего не разглядев. Только с ужасом поняла, что мы выехали за пределы города и машина медленно рассекала по бездорожью. Слова незнакомца о доскональном допросе и слова водителя о яме сложились в моей голове, как две половинки одного пазла. Я решила, что мне хотят показать яму, вырытую для моей могилы, чтобы окончательно заставить меня говорить. Мысль была настолько ужасной и парализующей все мои чувства, что несколько секунд я просто хватала воздух широко открытым ртом, не в силах дышать полными лёгкими. Горло сдавливало надвигающейся паникой и кошмаром.
– Говори.
– Я уже сказала всё, что знала. Я вас впервые вижу. Я не понимаю, как так произошло. Мне было плохо… Так плохо, что я почти ничего не понимала и не могла…
Мои рыдания стали громкими и сильными. Я уже не могла говорить, а лишь всхлипывала и выдавала рваные, короткие обрывки слов, давясь ими. Я испугалась за свою жизнь и когда на плечо легла массивная, горячая ладонь незнакомца, просто лишилась сознания.
Светловолосая голова девушки покоилась на коленях Сурового. Впервые он не знал, что чувствовал. То ли досаду, то ли злость. Но только не равнодушие. Пожалуй, лет двадцать назад в его душе шевельнулось бы чувство, отдалённо похожее на жалость. Но сейчас он не ощутил ничего, кроме небольшой тяжести головы девушки и тепла её тела.
– Девчонка не соврала, – послышался голос с водительского сиденья.
Суровый оторвался от созерцания юного лица девушки и размял кулаки, до хруста в костяшках.
– Да, её рассказ совпадает с тем, что ты узнал о ней. Я проверил те сведения, что ты мне прислал. У Каримова не водятся такие девочки. Тем более девственницы.
– Она была девственницей, – поправил Сурового водитель.
– Ты прав. Была. До ночи со мной. Понимаешь, что это значит?
– У нас добавилось проблем?
– Не совсем. Каримов зарвался. Раньше он всегда поставлял опытных девиц, которые не первый день крутятся в этом бизнесе. Профессионалки, одним словом. Но в тот вечер все его девочки, подходящие под мой запрос, были заняты.
Суровый сделал вескую паузу.
– Чтобы не терять хорошего клиента, он схватил первую попавшуюся девушку, напоил и обманом подослал ко мне. Знал, в каком я состоянии…
Он с трудом подавил бурю ярости, которая поднялась со дна его тёмной, почти чёрной души. Суровый давно считал, что у него нет души. Однако сейчас его сотрясал праведный гнев. Он любил женщин в постели. Предпочитал один и тот же типаж. Причина этого крылась в его прошлом, и оно навсегда было закрыто. Пути назад не было, но привычки остались. Суровый не всегда был нежен. Иногда он брал своих женщин, как хищное, голодное животное. Без всяких нежностей и взаимных ласк. Но в итоге он всегда щедро оплачивал услуги наёмных жриц любви. В конце концов, это была их работа.
Он рассуждал холодно и трезво. Логическая цепочка выстраивалась как обычно, но на этот раз в ней возникла ошибка. Не по его вине. Каримов начал вести грязную игру. Поначалу Суровый решил, что Каримов каким-то образом захотел подставить его, выведать информацию или создать гнусный компромат. Но никаких подозрительных движений со стороны Каримова не было. Более того, он предпочёл уехать отдыхать на тропические острова и был временно недоступен. Его контора резко свернула свою деятельность. Скорее всего, он переберётся в другое место. Наверняка уже подыскивает новый офис.
Не может быть, чтобы Каримов бросил такой прибыльный бизнес. Если бы Суровый не заподозрил неладное и не начал трясти гнилую контору Каримова, возможно, тот и не подался бы в бега. Другой на месте Сурового бы даже не озадачился поисками девушки, пропавшей на утро после горячей ночи. Но за долгие годы жизни Суровый научился доверять прежде всего своей интуиции, а она громко шептала, что здесь что-то нечисто.
Он прислушался к внутреннему голосу и не прогадал. Девушка была обманута и случайно втянута в гнусные сети мерзавца, давно простившегося со своей совестью.
История Анастасии Смирновой была не столь необычной. Современная жизнь была непростой, жизнь в столице была тяжелее и безжалостнее в сотни раз… Суровый в очередной раз подумал, что другой бы прошёл мимо и не вспомнил бы о девушке уже через несколько часов. Но он не стал бы тем, кто есть, не забрался так высоко, если бы плевал на собственные принципы. Если что-то царапало изнутри, заставляло думать и возвращаться в исходную точку, Суровый обращал внимание на проблему и решал её в тот же час, не откладывая на потом. Он привык шагать по жизни в бодром темпе и быть постоянно начеку.
– Нехорошо получается, – снова подал голос водитель.
Суровый кивнул, знаю, что Заур прислушивается к его словам и ловит малейшее изменение интонации его голоса. Суровый уже много лет работал бок о бок с Зауром и был уверен в нём почти так же как уверен в самом себе. Заур был на редкость верным и исполнительным. Пожалуй, Суровый мог бы назвать его своим другом, если бы верил рассчитывал на одно из положительных душевных качеств и верил в высокие чувства.
Суровый рано получил жестокие жизненные уроки и с детства приучился стоять за себя. Он рос в стае таких же потерянных и никому не нужных детей, но стая была злобной и презирала проявление слабости. Слабаков забивали толпой. Поэтому он научился сначала держать чувства под замком, а потом словно и навсегда лишился возможности чувствовать, действуя лишь на инстинктах.
Суровый не ответил на предыдущий вопрос Заура. Водитель не торопил его, но задал следующий вопрос, подтолкнувший Сурового решить вопрос с девушкой как можно быстрее.
– Что делать с девчонкой?
– Она ещё без сознания. В глубоком обмороке. Но дышит.
– Испугалась. Ты, Сармат, давил на неё.
Суровый метнул в сторону Заура сердитый взгляд, который Заур мгновенно поймал в зеркале заднего вида. Заур понял, что ошибся, назвав Сурового по имени.
Его уже давно никто не называл по имени.
– Давил, – согласился с очевидным фактом Суровый. – Она должна была расколоться.
– Но ты же сразу понял, что она не из таких…
– Не из каких, Заур? Любая, даже самая прожжённая и хитрая дрянь родилась невинной. Так что всё это может быть лишь маской.
Суровый провёл ладонью по лицу девушки и невольно для себя самого задержал пальцы на мягком, нежном атласе её щёк. Они довольно сильно побледнели, но их хотелось касаться. Непривычное ощущение. Ещё более странное желание, которое Суровый мгновенно оборвал на корню и не позволил ему распространиться.
– Жёстко ты с ней. Совсем молоденькая же, – вздохнул Заур. – По глупости попала в переплёт.
– Нужно не быть глупой.
– Я проверил её биографию досконально. Не было необходимости так сильно прессинговать, – продолжил разговор Заур.
– Ты мне перечишь? Не помню, когда я дал тебе особое разрешение перечить моим решениям и оспаривать их. Без доказательств.
– Прости, Суровый, – насупился Заур. – У меня дочка её возраста. Так, промелькнуло в дурной голове. Больше этого не повторится, обещаю.
Заур замолчал и достал пачку сигарет. Перед тем как поджечь сигарету и начать курить, водитель кинул молчаливый, вопрошающий взгляд на Сурового, спрашивая разрешения покурить. Суровый кивнул, дав разрешение, но при этом дал указ опустить вниз стекло, чтобы сигаретный дым не стоял в салоне автомобиля.
– Ну, долго нам ещё стоять? – поинтересовался Суровый.
– Пробка почти рассосалась. Скоро тронемся. Чёртовы ямы! Затеяли ремонт в конце сезона! Рукозадые строители! – ругнулся Заур.
Впереди тронулась машина и водитель, поспешно выбросив окурок в окно, заставил внедорожник тронуться с места.
– Ползём, как черепахи, – скрипнул зубами Суровый.
– Виноват. Не поинтересовался заранее, есть тут пробки или нет, – извинился Заур. – Но так всегда было быстрее объезжать запруженный участок дороги.
– Сегодня прощаю. Но в следующий раз уточняй. Иногда минута опоздания может стоить жизни.
Примерно ещё минут сорок автомобиль, созданный для высоких скоростей, полз по дороге, запруженной машинами, а потом, вырвавшись на свободный участок дороги, полетел стрелой над тёмно-серым полотном дороги. Девчонка заворочалась на коленях Сурового. Значит, она начала приходить в себя. Нужно было вынести решение в тот же миг.
– Что решили? – снова подстегнул Заур.
– Рули к дому. Девчонка останется у меня.
– Понравилась?
– Она беременна. Носит под сердцем плод от меня. Будет рожать.
Суровый вынес вердикт твёрдым, не дрогнувшим голосом. Тогда он даже не представлял, как это решение кардинальным образом изменит его жизнь.