Kitabı oxu: «До первого снега», səhifə 6

Глава 6. Урок первый

– Рита!

– Морено!

Голос учителя за спиной становится всё тише, как и дебильное перешёптывание моих новых одноклассниц, сдобренное отборными смешками парней. Я опять в центре внимания и снова бегу, судорожно вспоминая дорогу к дому деда. Плевать, что уроки не закончились, а местные отморозки остались без игры в футбол. Мне нет до них дела, как, впрочем, и до Тео, который после занятий однозначно потеряет немало времени на мои поиски.

Под ногами неровный асфальт, мимо проносятся неказистые постройки. Голые коленки немеют от холода, а куртка, которая должна согревать, леденит душу, как назло, впитав в себя запах Сальваторе – тошнотворный, одуряющий, воскрешающий в памяти слова подонка и его прикосновения. Их хочется смыть, стереть, навсегда выкинув из головы. Но всем естеством ощущаю: ничего не выйдет, это только начало!

К дому Анхеля умудряюсь добежать без происшествий, но самого старика снова нет на месте, зато Марта деловито хозяйничает на кухне. Бросаю в её сторону вялое приветствие и, даже не подумав снять измазанную грязью обувь и парку, несусь к себе. Кого я обманываю? Мне здесь не место!

– Рита, у тебя всё хорошо? – Тёплый и искренний голос раздражает, но стоит увидеть мать Тео на пороге комнаты, мне становится не по себе. Покрасневшие глаза выдают её с головой (её день удался не больше моего), но сейчас она находит в себе силы волноваться ещё и обо мне.

– Всё хорошо… – Стараюсь не смотреть в глаза: так проще врать. – Просто с последнего урока отпустили раньше.

– Проголодалась? – Марта тоже отводит взгляд. Ей неловко, что я замечаю её состояние, а мне – за грязную обувь и следы, оставленные на чистом полу.

– Нет. – Хоть в чём-то я честна с окружающими. – У вас что-то случилось?

Марта удивлённо приподнимает бровь, а затем отмахивается:

– Это просто лук!

Она недалеко ушла от меня: тоже врёт, выдавая себя подрагивающими уголками губ и неимоверной тоской в глазах. С другой стороны, её проблемы мне ни к чему: своих хватает.

– Можно, я побуду одна?

– Конечно, Рита, отдыхай!

Стаскиваю пропахшую дурными воспоминаниями куртку и со всей дури швыряю её на пол. Следом летят а-ля школьная форма и обувь, но чёртов запах не отпускает. Обессиленно падаю рядом с грудой вещей и тихо плачу: мне так не хватает дома и привычной жизни – без промозглого холода, без постоянных слёз и беспочвенных унижений!

Немного успокоившись, решаю вернуть парку законному владельцу, да и так не вовремя проснувшаяся совесть начинает неумолимо грызть за оставленного в неведении брата. Натягиваю домашний костюм из мягкого плюша с весёлой мультяшной мордочкой во всю грудь и несу куртку в прихожую, про себя отмечая небывалую тишину, воцарившуюся в доме. Повесив парку на крючок, неспешно осматриваю гостиную и кухню, замечая за обеденным столом записку от Марты:

«Рита, Тео, обед готов. Я в гостинице. Анхель придёт к трём. Целую».

Заглянув под широкую крышку сковороды, невольно облизываюсь: в этом доме не готовят изысков, но еда всегда выглядит аппетитно. Вот и сейчас нарезанные ломтиками овощи, обжаренные в соусе из душистых трав, так и манят наложить их в тарелку и жадно умять. Но есть в чужом доме в полном одиночестве неловко. Уговариваю свой не пойми откуда взявшийся аппетит немного поутихнуть, а сама медленно начинаю изучать дом. Какая невиданная сила заманила меня на второй этаж, не знаю, но пройти мимо слегка приоткрытой двери в самом начале коридора просто не могу. Лёгкий скрип, и та полностью распахивается, а передо мной открывается кусочек чужого внутреннего мира. Идеальный порядок и аскетическая обстановка дополняются парой книг по биологии и анатомии человека, аккуратной стопочкой лежащих на столе. Именно они да тёмная толстовка, небрежно накинутая на стул возле компьютера, выдают своего хозяина с головой. Я в комнате Тео. И она, эта самая комната, совершенно не вяжется с моим представлением о брате. Всегда улыбчивый и весёлый, отзывчивый и шумный, сейчас он видится мне совершенно другим: серьёзным и, пожалуй, не по годам взрослым. Как же порой обманчива бывает обёртка!

Провожу ладонью по безупречно чистому столу, пробегаюсь пальцами по мягкой ткани толстовки, а затем скольжу по клавиатуре с стёршимися от времени буквами на кнопках. Устаревший компьютер тут же отзывается на моё прикосновение гулким рычанием, а чуть позже – и ярким светом проснувшегося монитора. И если поначалу меня распирает от волнения и желания поскорее всё вернуть в исходное состояние, то уже в следующую секунду я забываю обо всём! Небольшой экран монитора являет моему вниманию подробную схему, как устроено зрение человека, но поражает меня не любовь Тео к анатомии, а то, что у парня есть свободный доступ в интернет. Из головы мгновенно вылетает, что я в чужой комнате и Тео может прийти с минуты на минуту. Бесцеремонно закрываю страницу с пугающими меня внутриглазными подробностями и захожу в популярную на родине социальную сеть, едва не прыгая от радости: наконец-то у меня появилась возможность связаться с Ками и всё объяснить Пабло, с которым я даже не попрощалась! Но если сообщения от подруги тут же начинают выскакивать одно за другим, то от Пабло нет ничего.

«Обиделся? – царапает по сердцу. – Забыл?» – мотаю головой. Нет! Прошло всего несколько дней, а значит, я просто себя накручиваю. Первым же делом бегу на его страничку, мысленно проклиная медлительность местного интернет-соединения, но и там ничего интересного: Пабло не был в сети уже несколько дней. Нервно стучу по клавиатуре, поспешно набирая объяснение своему побегу, и отправляю, даже не перечитывая. И лишь потом открываю переписку с Ками, но не успеваю разобрать ни строчки.

Хлопок входной двери и громкие голоса на первом этаже, словно ушат ледяной воды, мгновенно приводят меня в чувство. Страх быть застигнутой в чужой комнате, да ещё и после позорного побега из школы, парализует. Дрожащими пальцами едва справляюсь с мышкой, закрывая окно браузера, а затем крадусь к выходу, оглушаемая стуком собственного сердца.

– Моя парка! – доносится радостный голос Тео, стоит мне выйти в коридор. – Дед, она дома!

Аккуратно прикрываю за собой дверь и, покусывая костяшку указательного пальца, гадаю, как незаметно спуститься.

– Ну, слава Богу! – шумно вздыхает Анхель. – Тео, давай веди её ко мне, буду для порядка воспитывать. А ты, Дани, не стой, пакеты сюда ставь, а сам иди руки мой. Не ел же наверняка! Ну вот, с нами и пообедаешь.

Вот что значит, день не задался с самого утра. Теперь свидетелем моего позора станет ещё и Дани. И какого чёрта ему у нас понадобилось?!

– Риты нет у себя! – Пока в нерешительности стою возле лестницы, Тео уже сбегал на разведку в мою комнату.

– Странно… – И снова голос деда, а следом тяжёлые шаги.

– Я здесь! – кричу я и, перепрыгивая через ступеньку, несусь вниз. Лучше я сама появлюсь, чем меня застанут возле чужой спальни.

Чувствую, как горят щёки, а сердце отбивает бешеный ритм, но всё же решаюсь оторваться от созерцания деревянного пола и поднимаю взгляд: в конце концов, я просто воспользовалась интернетом, не побьют же меня за это!

– Я тебя потерял, Рита! – взволнованно начинает Тео и подбегает ближе, по привычке откидывая назад густую чёлку. – Что случилось?

– Ничего. – Рассказывать о Сальваторе при всех не хочу, а что соврать, не знаю. – Просто…

– Просто не умеет она думать о других, и точка! – отвечает за меня Анхель, как всегда, резко и безжалостно.

– Это не так! – Слова деда больно задевают за живое: я не такая!

– Обидел кто? – Дани внимательно смотрит прямо в глаза. Сегодня он кажется ещё более лохматым и каким-то озадаченным. Его по-мальчишески задорная улыбка, вчера не сходившая с лица, сейчас отчего-то вялая и натянутая.

– Нет, – бормочу себе под нос. Мне стыдно. Дани и так вчера видел меня жалкой, ни к чему ещё и сегодня слушать о моих злоключениях. Да и что он, простой автомеханик, сделает с Сальваторе? Правильно: ничего!

– Ты понимаешь, что Тео был за тебя в ответе, глупая? – с укором цедит Анхель, а потом немало удивляет, подойдя ко мне вплотную и заключив в объятия: – Мы же волновались, девочка!

От старика пахнет сеном и машинным маслом, щеку щекочет колючий свитер на его груди. Но тёплые, хоть и грубоватые ладони деда волшебным образом согревают, окутывая спокойствием и верой в то, что всё будет хорошо.

– Если воспитательные меры позади, пойдёмте обедать!

– Погоди, Тео, – оживляется Дани и, подняв с пола два огромных бумажных пакета, протягивает их мне. – У меня вчера с собой просто денег не было.

– Что это?

– Вещи из магазина. Ты вчера, когда убежала, я попросил всё отложить, ну а сегодня с утра сгонял…

– Прости, Дани, я не возьму!

– Бери, Рита! – командует Анхель, выпуская меня на свободу. – Хватит мёрзнуть, да и Тео второй день без куртки. А деньги Дани я уже вернул, не переживай.

– Но… – пытаюсь сказать, что и от деда ничего не хочу принимать, однако старик меня опережает:

– Твой отец прислал, не переживай ты так! Боялся, что, узнай ты о нулевых кредитках, никуда бы не поехала, потому и дал их тебе, а сам, что смог, мне отправил, – отмахивается Анхель, потирая лоб, и идёт на кухню, продолжая ворчать: – Каким был Винсенто глупым и гордым, таким и остался! Деньги! Деньги! Можно подумать, без его денег я не принял бы тебя в своём доме.

– Держи. – Дани вручает пакеты, а потом широко улыбается, заметив на моей кофте смешную мордочку, и шепчет на ухо: – Милый медвежонок. Жаль, мой подарок не пригодился!

О глупом свёртке, который парень отдал мне вчера, я совершенно позабыла. Дани скользит осторожным взглядом слегка прищуренных глаз, словно читает меня, как открытую книгу, а затем отходит назад.

– Про своё обещание ты тоже забыла, крошка?

Кривоватая ухмылка на его лице наполнена грустью и разочарованием. Дани не ждёт ответа: он и так его видит по моим глазам.

– Ты изначально не собиралась приходить, верно? Ладно, Рита, проехали, ничего не нужно! – Пока я с силой сжимаю ручки пакетов, сгорая от неловкости, он равнодушно поворачивается ко мне спиной и идёт обедать: – Анхель, Мика не звонила? Как они там? Добрались?

С огромными сумками я остаюсь одна посреди пустынной гостиной. Теперь у меня есть тёплая обувь и куртка не с чужого плеча, а ещё деньги, отправленные отцом, да и бежать сломя голову в грязный гараж Дани мне больше не нужно. Но почему-то именно сейчас, когда я слышу, как за стеной сквозь бренчание ложек и лёгкий смех льётся чужой разговор, это всё не приносит мне радости – скорее, наоборот. Впервые в жизни ловлю себя на мысли, что порой тепло человеческих душ согревает гораздо сильнее новых вещей.

И всё-таки я трусиха! Мне не хватает духу зайти на кухню!

Казалось бы, что сложного извиниться перед Дани, признаться Тео в своём вторжении в его комнату, да и просто поговорить с дедом? Но я не могу. Между попыткой наладить отношения с новой семьёй и остаться верной своим принципам, которые в чёртовом Тревелине дают сбой, я вновь выбираю второе. Запинаясь об объёмные пакеты, иду к себе. Спрятавшись ото всех в своей крохотной каморке, достаю тот самый маленький свёрток, который мне вчера вручил Дани. Отчего-то непонятное волнение разливается по телу. Подумаешь, подарок! Сколько таких было в моей жизни? Но именно этот, простой и невзрачный, почему-то становится слишком значимым.

Лёгкое шуршание полиэтилена – и в моих руках оказываются забавные зелёные носки, те самые, что Дани выбрал для меня в Эскеле, а между ними – маленькая открытка размером с кредитку.

«Мир вокруг прекрасен, Рита! Просто порой мы смотрим не туда. С днём рождения!»

В сотый раз перечитав послание, натягиваю на ноги подарок парня и глупо хихикаю. Дурацкие носки, совершенно не сочетающиеся с моим нежно-розовым плюшем, выглядят отвратительно, но неизменно поднимают настроение, и улыбка не сходит с лица. Резко вскакиваю и несусь на кухню, полная решимости исправить огрехи своего поведения: кирпичи за плечами порядком надоели.

– Рита? – Анхель удивлённо смотрит на меня. – Не знал, что ты умеешь улыбаться! Что стряслось?

– Ничего. А где все?

Видимо, я слишком долго принимала решение: гора немытой посуды откровенно намекает, что обед давно завершён.

– Тео у себя. – Старик устало потирает переносицу. – А Дани ушёл. Чего мнёшься на пороге? Кто из них нужен?

– Дани… – Получается как-то неуверенно. – Хотела спасибо сказать.

– Есть за что, верно, – соглашается дед, лукаво подмигивая. – Ну так догонишь ещё, если постараешься.

Бегать за парнями – не по мне. Но именно здесь и сейчас срабатывает магия зелёных носков, и уже через минуту, накинув первую попавшуюся куртку, я бегу по единственной дорожке, ведущей в город.

– Дани! – окликаю парня, как только замечаю вдалеке его широкую спину. – Дани!

– Рита?

– Я была не права, – с ходу признаю свою ошибку и, слегка задрав штанину, улыбаюсь. – Вот, смотри! Они, и правда, улучшают настроение. Спасибо! И за то, что вещи привёз – тоже!

– Да ладно! – отмахивается Дани. – Всё нормально.

Его руки в карманах джинсов, а куртка, что вчера согревала меня в пути, слегка распахнута. Склонив голову набок, Дани смотрит на меня с присущей только его взгляду смешинкой и явно ждёт, что я скажу что-то ещё.

– Тогда хорошо, – бубню несмело, отчего-то ощущая робкую неловкость рядом с ним.

– Хорошо, – повторяет он.

– Хорошо, – снова говорю я, понимая, как глупо выгляжу со стороны.

– Если это всё, то я пойду. – Дани раскачивается на пятках, не отводя от меня взгляда. А в моей дурной голове вдруг проносится мысль, что парень мне нравится, очень, и что я не хочу, чтобы он вот так просто ушёл: в моём окружении слишком мало хороших людей, чтобы ими разбрасываться.

– Я не забыла про вечер, просто была уверена, что ты вчера пошутил.

– Отчасти так и было, – легко бросает парень. – Проверял твои границы.

– И как?

– Знаешь, Рита, я бы сильно удивился, приди ты в мастерскую вечером.

– Сейчас бы пришла, – едва различаю свой голос за гулом непослушного сердца.

– Зачем?

– Зачем? – не понимаю.

– Тебе это зачем? Думаешь, я не вижу, как ты воротишь от меня нос? Вчера мне было весело за этим наблюдать, сегодня – уже нет.

– Не от тебя, Дани. – Ветер играет в моих волосах, раскидывая их в разные стороны. Глупая, доверчивая идиотка! Дани такой же, как и все в этой дыре! Я ошиблась! В отчаянии хотела отыскать в нём что-то светлое, зацепиться за это. Но опять оступилась!

– Не ври себе, крошка!

Наградив меня снисходительной улыбкой, Дани разворачивается и идёт дальше, а у меня внутри всё взрывается от желания утереть парню нос! Доказать, что он не прав, что все они не правы: я нормальная!

– Завтра в шесть! – кричу ему в спину.

– Что «в шесть», Рита? – не оборачиваясь, спрашивает Дани.

– Я приглашаю тебя на свидание! Завтра в шесть!

– Даже так?

Он снова замедляет ход и недоверчиво смотрит на меня.

– Да! И если ты сейчас откажешься, то…

– Я согласен, Рита! – перебивая, отрезает Дани. – Завтра в шесть на этом самом месте!

Мысли о предстоящем свидании будоражат сознание. Ступая зелёными носками по деревянному полу комнаты, хожу, как заведенная, из угла в угол:

«Это всё несерьёзно! Я только утру Дани его зазнавшийся нос. Пабло, мой милый Пабло! Это вовсе не то, что сможет нас разлучить!»

Не замечаю, как пролетает вечер, в беспокойных метаниях ворочаюсь ночью и лишь утром, оказавшись у дверей школы, вспоминаю об угрозах Сальваторе.

– Сегодня не убегай, ладно? После уроков будет финал со сборной из Эскеля. Команда Санчеса сильна, но Сальваторе куда круче! – Тео провожает меня до моего шкафчика и чмокает в щеку.

– Какая ещё игра, Тео?

– По гандболу, конечно. Представляешь, наша школа удерживает кубок уже восьмой год! Уверен, и нынче наши парни надерут задницу Санчесу!

– Мне это не очень интересно.

Тео забавно таращит глаза, не веря моим словам: а я даже не знаю толком, что такое гандбол.

– У меня сейчас тесты по химии, но на большой перемене я тебя найду и всё расскажу. Вот увидишь, это стоит того! И, Рита, ничего не бойся: Вик дал обещание деду, что тебя не тронут.

– Вик? Разве он здесь что-то решает? – С парнем Мики я так и не успела познакомиться, но, вспоминая о Сальваторе, ничему уже не верю.

– Решает или не решает, не знаю! Но пока ты под его защитой, тебя никто не посмеет обидеть, можешь не сомневаться! А если что, скажи, ладно?

Тео убегает, а я боязливо оглядываюсь по сторонам, ожидая насмешек от окружающих, но меня опять не замечают. Никто не отпускает гнусных шуток, не шушукается за моей спиной, не припоминает мне вчерашний трусливый побег – меня для всех просто нет. Закинув вещи в шкаф, беру пару учебников, и сверившись с расписанием, отправляюсь на поиски кабинета литературы, но внутренний компас даёт сбой: я хожу кругами, плутая по серым коридорам и не смея поднять глаза. И вроде вокруг всё спокойно, но внутренне ощущение приближающейся бури не покидает.

– Привет! Кабинет «8А» в этом крыле? – отчаявшись ходить от одной двери к другой, спрашиваю пару девушек, что стоят, привалившись к стене, в ожидании звонка. С виду вполне безобидные, они окидывают меня взглядом с ног до головы и, равнодушно пожав плечами, молча уходят.

– А ты не знаешь, где найти…

– Извини, не подскажешь…

Парень в клетчатой рубахе, девчонка с кипой бумаг в руках, компания во главе с кучерявым толстяком – все как один, заслышав мой голос, просто растворяются в толпе других учеников. Меня открыто игнорируют, и я даже догадываюсь, по чьей указке. Только если Сальваторе думает, что таким образом со мной расквитался, то грош цена его фантазии!

– Эй, новенькая! – поравнявшись со мной, басит парень ростом под два метра с кривым, явно когда-то сломанным и неправильно сросшимся носом. Его глаза чёрными пуговицами нахально скользят по моему телу, сегодня весьма скромно облачённому в обычные джинсы и объёмный свитшот, а губы растягиваются в презрительной ухмылке.– Кабинет «8А» за столовой, вниз по лестнице.

– Спасибо, – хриплю в ответ и не раздумывая спешу прочь от странного помощника, крепко прижимая к себе учебники.

Громила не обманул: за кафетерием я, и правда, нахожу узкую лестницу, ведущую в очередной закоулок на пол-этажа ниже. Вот только кроме меня здесь нет ни одной живой души. Мне бы насторожиться и вернуться, но в глубине замечаю невзрачную дверь, на которой красуется табличка «8А», и смело шагаю вниз. В два счёта преодолев пологие ступени, заправляю за ухо непослушную прядь и, глубоко вдохнув, дёргаю дверную ручку. В нос ударяет затхлый запах гнилой сырости, смешанный с другим – едким, сильным, удушающим, похожим на аромат дешёвого чистящего средства, коим драят общественные туалеты. Ладонью затыкаю нос и невольно отступаю: это какая-то злая шутка! Помимо вони, меня встречает кромешная темнота и мягкие шаги за спиной.

– Вот мы и встретились, куколка! – обманчиво ласковым голосом тянет Сальваторе, а затем небрежно толкает меня вперёд, в эпицентр черноты, и закрывает на ключ дверь.

Учебники с грохотом валятся из рук, пока сама я приземляюсь на холодный пол. Быстро вскакиваю и иду на пропитанный злобой голос, но практически сразу же носом упираюсь в закрытую дверь.

– Какого чёрта?! – ору навзрыд, не понимая, что происходит. – Немедленно открой! Выпусти меня!

– Шуми сколько влезет, но, кроме крыс, притаившихся в темных углах подвала, тебя никто не услышит!

– Будь ты проклят, Сальваторе! – Кулаки горят от бессмысленных ударов в дверь, а желудок сводит от ужаса.

– Даю тебе сутки, чтобы поумнеть! – веселится снаружи мерзавец. – Надеюсь, ты хорошо запомнишь урок!

А дальше —тишина и пожирающая своим зловонием тьма.

Глава 7. Вик

– Толедо, ты здесь? – Барабаню по холодному металлу ворот автомастерской, а затем боком пытаюсь открыть ржавую дверь, дабы не запачкать её собственной кровью. Скрежет накаляет и без того издёрганные за день нервы. Я устал, вымотан, словно меня избили.

– Толедо! – ору ещё громче; от моего крика хлипкие стены мастерской сотрясаются, и я, обессилев, приземляюсь на гору покрышек в углу. – Где ты там, брат? Ты мне нужен!

Чувствуя жжение в ободранных ладонях, бросаю на них беглый взгляд, а затем сплёвываю скопившуюся во рту кровь.

– Какого чёрта, Вик?! – вместо приветствия обрушивает на меня свой гнев Дани. – Мика же просила тебя не драться!

– Мика! Мика! – Если бы только Толедо знал: я уже сто раз пожалел, что ввязался в эту аферу. – Мики здесь нет, брат!

– Да какая разница?! Ты ей обещал!

– Обещал, – соглашаюсь с другом: он прав, чёрт возьми! – Но что поделать, если Санчес так и не научился проигрывать?

– Скорее ты, Вик, не научился молчать! – выплёвывает Дани и достаёт с полки над моей головой импровизированную аптечку. – Что на этот раз?

– Ничего нового, – шиплю, когда ободранную кожу обжигает спиртовая салфетка.

– Вик!

– Говорю же, ничего нового! Да полегче, брат! – Смахиваю руку Дани, когда жжение становится нестерпимым.

– У тебя бровь рассечена. – Толедо не обращает на меня внимания и вновь начинает обрабатывать ссадины. – Да и нос. Зубы хоть на месте?

– Вроде, да.

– Кого на этот раз увёз урод?

– Кьяру.

– Кьяру? Не помню её.

– Девчонка Хуго. Идиот будто первый день в команде! Да не важно!

– Не важно? – Дани бросает мне под ноги очередную салфетку в алых разводах. – Ты серьёзно?

– Мы успели, Дани! Успели! Парни Санчеса её не тронули. Всё нормально!

– А если бы не успели? – В мастерской повисает молчание.

– Брат, я каждого предупредил: ни по разу! Если кто-то считает, что это шутки, то что могу я?

Из сезона в сезон повторяется одно и то же: парни из Эскеля перед финалом увозят из города чью-нибудь подругу и обещают отпустить ту, если мы сольём игру. А если нет…

– Санчес не умеет играть честно, а его фишка с подругами игроков не нова! – констатирует Дани, как и я, не понимая, почему Хуго не спрятал свою девчонку.

– У придурка фантазии в башке абсолютный ноль! Одно и то же каждый год!

– Погоди, но Хуго – запасной! Какой толк было выводить его из игры?

– Думаю, изначально Санчес метил в меня. В школе только и разговоров…– Хочу сказать, что новенькая, за которую просил Анхель, вызывает слишком много вопросов у окружающих: ещё никому я не спускал такого поведения, как этой малышке, да и только глухой не слышал, как я заявил, что она моя! И не будь она сестрой Мики, я бы сам с радостью отдал эту куколку с характером самого дьявола в руки Санчесу. Но Дани всё трактует по-своему, а спорить с ним желания нет.

– Потому что Мика не в городе! Верно? С Санчесом надо что-то делать!

– Уже! – ухмыляюсь, ощущая, как кровь вновь начинает сочиться из разбитой губы. – Поверь, этот отморозок своё получил! А ты чего прилизанный такой?

Только сейчас замечаю, что Толедо в кои-то веки сменил свои драные джинсы, да и вообще весь сияет.

– Погоди, ты причесался? – ржу на весь гараж, превозмогая боль в губе. – У тебя свидание, что ли?

– Тихо сиди! – рявкает Толедо, прикрепляя к моей брови пластырь.

– Дани, кто она? – Не могу успокоиться: я угадал!

– Не твоё дело, – бубнит Толедо и беспорядочно закидывает в аптечку не пригодившиеся бинты и остатки пластыря. Боже, вот это новости!

– А как же Мика? —Знаю, что ступаю по тонкому льду, да только когда меня это останавливало…

– Считай, что я смирился с её выбором. – Дани небрежно швыряет аптечку на место, а я чувствую в его голосе всю ту же ничем не прикрытую боль. Даниель Толедо – чёртов однолюб, однажды подаривший своё сердце не той! – Мика сама просила её отпустить. Может, это мой шанс, брат?

– Пусть так, – соглашаюсь я и, резко вскочив на ноги, подхожу к Дани. Как никто другой, я желаю этому парню счастья. А судя по тому, как сияют его глаза, это счастье не за горами. – Но кто она? Марсела? Нет! Это точно Сильвия! Та самая, что строила тебе глазки у Фернандо? Я угадал?

– Нет! – отрезает Толедо, а затем хватает куртку и кивает в сторону выхода. – Пошли, давай, я опаздываю!

Темнота чернильными красками окутывает промозглые улицы. На часах почти шесть. Дани втирает про полетевшее сцепление в пригнанном на ремонт старом «Пежо», а я смотрю по сторонам. В окнах домов постепенно загораются огни, такие душевные и уютные, что невольно ощущаешь себя бродячим псом, оставшимся в холодную ночь без тёплого ночлега.

Чувствую, что своим присутствием начинаю раздражать Дани. Ещё бы, для Толедо личная жизнь неприкосновенна! Но что поделать, раз нам по пути… Узкая дорожка, освещённая одиноким фонарём, ведёт напрямую к дому Мики. И если я специально иду к Анхелю, чтобы удостовериться, что уборщик давно выпустил его непутёвую внучку из кладовки, то зачем туда идёт Дани, упорно не понимаю: назначать свидание в глуши как минимум глупо.

– Толедо, – окликаю друга, когда Тревелин окончательно остаётся за спиной. – У тебя свидание с девушкой или стрелка с Анхелем?

– Как смешно! – бросает Дани и продолжает путь.

– Я серьёзно! Куда ты идёшь?

Толедо молча проходит ещё шагов десять и внезапно тормозит.

– Кажется, сюда, – оглянувшись по сторонам, заявляет он и пристально смотрит на мою побитую физиономию. – А ты, Вик? Кажется, твой дом в другой стороне!

– С кем у тебя свидание? – настороженно повторяю вопрос. И пока извилины складывают воедино факты, интуиция вопит о беде.

– Ты чего так вскипишился, Сальваторе? —поддевает меня Дани, явно подумав, что я ревную его к Мике. Но кому, как не Толедо, знать, что это невозможно.

– Брат, кто она? – Мне становится не до смеха: в округе есть только одна девушка, избалованная и зазнавшаяся, но поверить, что именно она засела в сердце друга, не могу.

– Рита, – улыбаясь, отвечает тот, пуская по моему телу нервную дрожь. – Сестра Тео и Мики. А ты чего так напрягся, Вик?

– Она тебе нравится? Эта высокомерная стерва? – спрашиваю в лоб, пока внутри горькой желчью разливается отвращение и чувство вины перед другом. Лелею надежду, что Дани взбрыкнёт, вновь рассмеётся и скажет, что ни черта подобного, что он просто решил развлечься с приезжей куклой. Но выглаженная одежда, вычищенная обувь и гладко выбритые щёки вопят, что всё серьёзно!

– Вик! – предостерегающе шипит Толедо, сжимая кулаки. – Она внучка Анхеля, не забывайся!

– Это он попросил тебя развлечь девчонку, да?

– Заткнись, Сальваторе! – сквозь зубы рычит Толедо. – Это моё желание, мой выбор! И, похоже, моя ошибка!

Дани смотрит на часы, а потом нервно запускает ладонь в волосы, безобразно взъерошивая их.

– Чёрт! Какой же я идиот!

– Во сколько у вас встреча?

– В шесть. – Дани обречённо вглядывается вдаль. – Она не придёт!

На часах начало седьмого, но, кроме сгущающихся сумерек да пары пожухших кустов с хаотично торчащими голыми ветками здесь больше ничего и никого нет.

– Давай, ликуй, Вик! Ты же у нас всегда прав! Вот и на сей раз не ошибся: такие, как Рита Морено, никогда не снизойдут до таких, как мы!

В глазах друга горечь и разочарование. Мне бы радоваться: по какой бы причине сестра Мики ни отказалась прийти, она поступила верно. Ещё одних больных отношений Толедо просто не вынесет. Но тогда какого дьявола мне так тошно смотреть Дани в глаза?!

– Ты куда?! – ору ему в спину, когда тот срывается с места.

– Пусть в лицо мне всё скажет! – ворчит парень, стремительно приближаясь к дому Анхеля.

– Погоди! – кричу вдогонку. – Не пришла, и Бог с ней! Сколько таких Рит вокруг!

Но Толедо не слышит, барабаня кулаком по входной двери.

Останавливаюсь возле пикапа Анхеля, не решаясь показаться на глаза старику: я его подвёл, нарушил своё слово.

– Дани! – доносится беспокойный голос Тео. – Рита не с тобой?

– А разве она не дома? —В словах друга сквозит растерянность.

– Она пропала, Дани! Я сначала думал, что просто сбежала с уроков, как вчера, но её нигде нет.

– А где искали?

Голоса становятся тише, а после и вновь смолкают, стоит входной двери с шумом захлопнуться. Отчаянно прикрываю глаза и мысленно проклинаю себя за беспробудную глупость: сегодня пятница, и у школьного уборщика выходной.

Стремглав несусь к школе. Глупая девчонка! Почему не додумалась позвонить родным и попросить о помощи?! Чокнутая! Ненормальная! Да я и сам хорош: совершенно позабыл о ней, понадеявшись на Густаво, местного сторожа и по совместительству уборщика, каждый будний день в районе обеда выгребающего из кладовки свои щётки-метелки.

«Будний день», – глухо стреляет в голове.

Вот же я идиот! Если сейчас не успею вызволить принцессу из заточения, то ей до понедельника придётся сидеть среди старых вёдер и вонючих склянок с чистящими средствами, без воды, еды и света. Прямо сейчас сам готов усадить себя задницей в ледяную реку – так мне тошно от своего поступка!

До ничем не примечательного здания школы добегаю минут за пятнадцать. Дыхание сбито, сердце бешено колотится, напрочь заглушая голос разума. Что есть сил дергаю чертову дверь, будто своими жалкими потугами способен снести увесистый замок, устрашающим куском литого металла прилипший к ней. Позабыв о саднящих ладонях, яростно колочу по бездушной поверхности, сдабривая удары размашистыми пинками, только всё без толку!

Старшая школа Тревелина как назло стоит на отшибе и в силу нехватки кадров никем не охраняется. Меня никто не слышит! Мне не от кого ждать помощи!

Внутренности сводит в тугой узел, стоит представить свернувшуюся на грязном полу подвала хрупкую девчонку, измученную, потерявшую всяческую надежду. Какая же я сволочь!

Отчаявшись пробраться внутрь, складываюсь пополам и протяжно вою: какой бы дрянью ни была Рита, такой участи она не заслуживает точно! А потом представляю, как до слёз расстроится Мика, проникшаяся искренней нежностью к этой стерве, как с укором посмотрит на меня Анхель, так проникновенно моливший о защите его непутёвой внучки, как разочаруется Дани, некстати запавший на смазливую мордашку девчонки, и, резко выпрямившись, начинаю молотить по двери с новым запалом. Рита Морено должна быть дома как можно скорее!

Силы на исходе, костяшки пальцев вновь алого цвета, голос сорван в хлам – всё бессмысленно! Сегодня я выиграл финал как капитан команды, но проиграл как человек.

– Ненавижу тебя, Морено! – ору, задрав голову к небесам, и, напоследок пнув по глухой к моим мольбам двери, решаю с повинной вернуться к Анхелю: в конце концов, ни для кого не секрет, где живёт сеньор Гомес, директор школы. Пусть бросается спасать девчонку, а меня наконец-то с позором гонит в три шеи – на сей раз я заслужил.

Но стоит отойти от центрального входа шагов на пятнадцать, как я краем глаза замечаю приоткрытое окно в районе спортзала: уверен, его в спешке после матча позабыли закрыть. Небольшое, неудобно расположенное, но для меня сейчас это единственный путь к спасению девчонки, да и, что греха таить, собственной шкуры!