© Алла Кречмер, 2018
ISBN 978-5-4490-8819-2
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
В зеркальном отраженье
Средь дали анфилад —
Всего одно движенье,
Один неясный взгляд.
Загадка глаз зеленых
За занавесом снов,
Как тень в парадной темной,
Где эхо голосов.
Старинное гаданье —
Заклятье вечных звезд.
Размножится мерцанье
Свечей… Растает воск.
Понять язык небесный
Стараюсь наобум.
Я вглядываюсь в бездну,
В колодец тайных дум.
Там, в темном зазеркалье,
В один короткий миг
На перекрестке дальнем
Я твой увижу лик.
Кружева плету, кружева —
Рой снежинок из белых ниток.
В вечер светлого Рождества
Моей памяти тайный свиток
Раскрывается. И тогда
Из забытой туманной дали
Проступают через года
Берега, что мы потеряли.
Там по-прежнему снегопад
Заметает сады усадеб.
Лепестки на ветру летят
Из букетов крестин и свадеб.
Из души улетает тьма,
И хотя я давно не дома,
Остается со мной зима
В фотографиях из альбома.
В эмигрантском раю опять
Жарких дней наступает нега…
А настанет час умирать,
Попрошу напоследок снега.
Кружева плету, кружева:
Это иней, а не узоры.
Под ногами цветы, трава;
За окошком пальмы и горы.
Но который по счету год
Проживаю в краю беззимнем.
А на родине снег идет,
И на ветках пушистый иней.
По руслам замерзшим, по тонкому льду
К полудню метель заиграет.
И снова сугробы на старом мосту
Пройти и проехать мешают.
Зима торжествует, и падает снег.
Все в белом – дома, огороды.
И, кажется, время припустит свой бег
До самого Нового года.
Скорее, скорее – еще белизны!
Восторг обновленья не стынет.
Счастливые предновогодние сны,
Где кружевом кажется иней.
Где розовый отблеск вечерней зари
Декабрьский денек завершает,
И щиплет морозец, и кожа горит,
Ресницы мне стужа слипает.
Не хочется плакать, но слезы текут.
О чем? Не могу я ответить.
О том, что люблю я домашний уют,
А может, тоскую о лете.
А может, о том, что мы так далеки —
Запутались наши тропинки.
И дни ожидания встречи легки,
Как Нового года снежинки.
Я слышу старого трамвая
На поворотах долгий скрип,
Где вьюга рельсы заметает,
И мокрый снег к стеклу прилип.
На остановках ветер кружит,
Стремясь, как гость, влететь в вагон.
Водитель кашляет, простужен —
Однообразьем утомлен.
В вагон ворвался вихрь-повеса;
Свободен, дерзок и ничей.
Тебе же твой маршрут известен
За много лет до мелочей.
И через все дожди и вьюги
Ты под влиянием минут
Не можешь выскочить из круга,
Внезапно поменять маршрут.
Ведь рельсы ставят нам преграду:
По ним – и больше никуда.
А где-то там, над Летним садом,
Горит вечерняя звезда.
Канавки Зимней лед непрочный
Ему увидеть не дано.
Скользит трамвай в кварталах блочных,
И светит сквозь пургу окно.
Бесснежная зима – несовершенен свет.
Как наважденье, снег царит в моем сознанье.
Грязь, слякоть, пустота, а белизны все нет,
И голые кусты застыли в ожиданье.
На фоне серых зим сильней моя тоска;
Очерчен горизонт в ненастную погоду
Размытой полосой далекого леска,
И тяжко превозмочь нам время перехода.
Безлиственных ветвей сплелась, чернея, сеть,
Не выпуская нас в заснеженные дали.
А осени давно уж порыжела медь —
Последняя листва, последние печали.
Волн беснованье, ветра торжество —
Как продолженье темного ненастья.
Здесь осени заметно колдовство,
Здесь листопад о прошлом помнит счастье.
Но набегает невская волна:
Скользит в полете, разбиваясь в брызги.
И смутен день, тревожна тишина;
И странные ко мне приходят мысли,
Что преходяще все, и листопад
Напомнит о грядущих переменах.
Слова, как листья осени, сгорят.
Растает дым виденьем в мире бренном.
Вот так и мы: на тонком черенке
Боролись с ветром и осенней вьюгой.
Моя рука опять в твоей руке,
И в буре жизни мы летим по кругу.
Pulsuz fraqment bitdi.